Creepypastaн история Элиазар Гроссмана

Меня зовут Элиазар. Многим из вас уже знакомо имя моего сына — Исаака Гроссмана. Вы слышали о нём из выпусков новостей, из шепота на улицах и из сухих полицейских отчётов. Вы знаете его как монстра, как холодного и беспощадного убийцу, которого не смогли вовремя остановить ни закон, ни собственные родители. Я не смог его поймать. Не смог удержать от падения в бездну.

Но за каждым монстром стоит история его создания. Чтобы понять, как милый мальчик с тихим голосом превратился в чудовище, нужно отмотать время назад. В те дни, когда мир ещё казался светлым, а будущее — многообещающим. Нужно вернуться к самому началу. К ней. Я встретил свою будущую жену Эмму в самый обычный, ничем не примечательный осенний день. Город был полон спешащих людей, шума машин и суеты. Но она выделялась. Эмма стояла чуть в стороне от людского потока, прижав к груди старое пальто, и смотрела на меня. В её взгляде не было ни смущения, ни испуга — только невероятное, глубокое спокойствие. Складывалось ощущение, будто она знала меня всю жизнь и просто ждала, когда я наконец подойду.
Я замер. В тот самый миг где-то глубоко внутри меня что-то перевернулось. Я понял, что влюбился. Сразу. Без логических объяснений, без видимых причин.

Едва переводя дыхание, с бешено стучащим сердцем, я подошёл к ней. Единственное, что я смог из себя выжать, было неловкое:
— Привет… Она улыбнулась — тепло и мягко. И в ту же секунду весь шум мегаполиса будто растворился Мы начали общаться. Сначала сбивчиво и неловко, но с каждой минутой разговор тек всё проще. Эмма оказалась удивительно чуткой. Она любила самые простые вещи: прогулки по безлюдным переулкам, золотистый вечерний свет, запах старых книг и тишину. Рядом с ней моё извечное внутреннее беспокойство утихало.

Дни незаметно превращались в недели, а недели — в месяцы. Мы гуляли почти каждый день. У нас не было четких маршрутов или целей: мы просто шли рядом, заходили в маленькие кондитерские, покупали недорогие сладости, делили их пополам и смеялись над всякими пустяками.

— Главное, что мы вместе, — часто говорила она, сжимая мою ладонь. — Остальное не имеет значения.

Я ловил себя на том, что запоминаю каждую её деталь: как она поправляет выбившуюся прядь волос, как щурится от яркого солнца, как тихо смеётся. Я привык к её шагам рядом. В какой-то момент в голову пришла отчетливая мысль: «А что, если я хочу прожить так всю жизнь?» Я долго не решался признаться. Мне казалось, что если я произнесу эти слова вслух, хрупкая магия нашего счастья разрушится. Но однажды вечером, когда город погрузился в синеватые сумерки, а на улицах зажглись первые фонари, мы сидели на нашей любимой деревянной скамейке в парке.

Я посмотрел на её профиль и понял: откладывать больше нельзя Эмма… — тихо произнес я.
— Да? — она повернулась ко мне, глядя прямо в глаза.
— Я долго думал… Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Она замерла. На секунду мне показалось, что она откажет, и сердце ушло в пятки. Но затем её лицо озарилось той самой улыбкой — спокойной, всепрощающей, родной.

— Да, — шепотом ответила она В тот вечер всё встало на свои места. Мы долго говорили о будущем, мечтали, строили планы. Мы познакомились с её родителями — серьёзными, но добрыми людьми, которые, выслушав нас, дали свое благословение. Вскоре мы сыграли скромную свадьбу, переехали в небольшой дом и начали вьть своё гнездо. Но пока снаружи всё выглядело идеально, внутри меня прорастала странная, необъяснимая тревога.

Ещё до того, как Эмма забеременела, по ночам меня часто мучила бессонница. Я лежал в темноте, слушая её ровное дыхание, и представлял наш будущий дом. Я видел уютную гостиную, детские игрушки на ковре, слышал топчащиеся по паркету маленькие ножки.

И внезапно в моей голове само собой возникло имя. Без причин, без ассоциаций. Исаак.

Я произнес его шёпотом в пустой комнате:
— Исаак…

И в этот момент по моей спине пробежал холод. Это не было радостным предвкушением отцовства. В этом имени кролилось что-то тяжёлое, мрачное, связанное с чем-то, что ещё не произошло, но уже отбрасывало тень на нашу жизнь. Я попытался отогнать эту мысль, списав всё на нервы. Но имя въелось в сознание. Когда Эмма забеременела, наша радость не знала границ. Мы вместе выбирали детские вещички — маленькие распашонки, пинетки, яркие мягкие игрушки. Дома царила атмосфера ожидания чуда.

Но наступил день, который перечеркнул всё.

У Эммы начались схватки раньше срока. Это произошло поздно вечером, около десяти часов. Ей резко стало плохо.
— Элиазар… — прошептала она, бледнея на глазах. — Кажется, началось… Внутри меня всё похолодело. Я мгновенно собрал вещи, помог ей сесть в машину и на предельной скорости повез её в больницу. Дорога казалась бесконечной. Я сжимал руль до белых костяшек и повторял про себя как молитву: «Только бы всё было хорошо. Господи, только спаси их».

В приемном покое её уложили на каталку и увезли врачи. Я остался один в длинном, стерильно-k