ГЛАВА 3: Тени прошлого

Путь от школы до дома занимал не больше двадцати минут, но для неё он никогда не был просто дорогой. Это было единственное время за день, когда можно было идти медленно, никуда не торопясь, и не думать о том, что ждёт впереди.
Пока одноклассники расходились шумной толпой — кто в клубы, кто в игровые автоматы, — она сворачивала в сторону рынка. Узкая улочка, пахнущая овощами, пылью и жареным тестом, вела к маленькому зоомагазину, который выглядел так, будто держался на честном слове.
Но там было спокойно.
И этого хватало.
— О, явилась, — хозяин уже стоял за прилавком, как будто и правда ждал только её.
В руке у него была булочка.
— Пушистик! — она сразу присела к клетке, и голос её стал другим — тёплым, живым. — Ты меня ждал? Ну скажи, ждал же...
Котёнок, крошечный, серый, больше похожий на комок пыли, лениво гонял лапой солнечный зайчик и вообще не собирался признавать её существование.
— Смотри-ка, — фыркнул мужчина. — Я тут, между прочим, тоже есть.
Она оглянулась, прищурилась и усмехнулась:
— Ну... к вам я тоже прихожу.
Пауза.
— За булочкой.
— Ах ты мелкая засранка, — он рассмеялся, но без злости. — Забери уже этого кота, а? Чего ходишь каждый день, как на работу?
Она не ответила сразу.
Пальцы осторожно коснулись решётки.
— У мамы аллергия... — тихо сказала она. — Но я скоро закончу школу. Потом старшая, потом колледж... Я заберу его. Обязательно.
— К тому времени он станет жирным ленивым котом и забудет, как тебя зовут.
— Не забудет, — упрямо сказала она. — Я ему нравлюсь.
Мужчина хмыкнул, но спорить не стал. Просто сунул ей булочку и махнул рукой:
— Давай, топай. Пока я не передумал быть добрым.
Она вышла на улицу, разрывая упаковку.
— Красная фасоль... серьёзно?.. — пробормотала она с гримасой. — Кто это вообще ест... после тридцати, что ли, мозги отваливаются...
Она откусила.
Скривилась.
Но всё равно ела.
Потому что иначе — никак.
Шаги сами собой замедлились.
— Не хочу домой... — выдохнула она тихо. — Опять этот срач... Господи, как же это всё заебало...
Она сказала это почти шёпотом, но от этого слова прозвучали тяжелее.
Она увидела чемоданы раньше, чем поняла, что происходит.
Они стояли у машины — аккуратно, как будто их собирали без спешки.
Отец наклонился, засовывая коробку в багажник.
— Папа?.. — голос сорвался сам. — Ты... куда?
Он обернулся.
И в этом взгляде уже был ответ.
Просто она не хотела его принимать.
— Прости... — сказал он тихо. — Я больше не могу так жить.
Она застыла.
— В смысле... не можешь?.. — губы дрогнули. — Ты... уезжаешь?
Он кивнул, отвёл взгляд, потом снова посмотрел на неё — виновато, но уже решив.
— Это ненадолго. Я устроюсь, потом заберу тебя. Обязательно. Просто потерпи, ладно?
"Потерпи".
Слово, от которого хотелось закричать.
— Папа...
Она ждала, что он подойдёт. Обнимет. Скажет хоть что-то нормальное.
Но он просто сел в машину.
И уехал.
Как будто её можно было оставить здесь — и это нормально.
Она стояла посреди улицы, с этой дурацкой булочкой в руке, и впервые в жизни почувствовала, как внутри становится пусто.
Не грустно.
Пусто.
Дом стал другим не сразу.
Сначала просто тише.
Потом — холоднее.
Мать жила так, будто ничего не произошло. Только бутылок становилось больше, и запах в квартире — тяжелее.
А потом появился он.
Сначала — "знакомый".
Потом — "поживёт немного".
Он улыбался.
Говорил мягко.
Но смотрел...
Вот это было хуже всего.
Этот взгляд она чувствовала кожей. Он не просто смотрел — он как будто разглядывал, примерял, приценивался.
И от этого хотелось сжаться и исчезнуть.
В тот вечер она сразу поняла, что дома кто-то есть.
Слишком тихо.
Слишком... напряжённо.
Из ванной доносился шум воды.
Он.
Сердце резко ухнуло вниз.
Она прошла в комнату, закрыла дверь, провернула замок — один раз, второй.
Только тогда смогла выдохнуть.
Наушники.
Музыка.
Одеяло.
Единственный способ хоть как-то вырубить этот мир.
Она не заметила, как уснула.
Проснулась резко.
От прикосновения.
Сначала мозг не понял.
Просто тяжёлая ладонь, медленно скользящая по ноге вверх.
Потом осознала.
Слишком быстро.
Она распахнула глаза.
Он...
— Что вы... делаете?.. — голос сорвался, дрогнул. — Уберите руки!
Он не ответил.
Только сильнее сжал.
Рывок — и она уже лежит лицом в матрасе, придавленная его весом.
Воздух выбило.
Голова закружилась.
Запах алкоголя, пота, чужого тела — всё смешалось в один липкий, мерзкий ком.
Она пыталась вырваться.
Правда пыталась.
Но он был сильнее.
Намного сильнее.
— Тихо... — прошептал он ей в ухо. — Не дергайся...
Её мир в этот момент просто рассыпался.
Не сразу.
А как стекло — с треском, который сначала почти не слышен.
Она не помнила, как вырвалась.
В памяти остался только момент — короткий, как вспышка, — когда его хватка ослабла. Этого оказалось достаточно. Она сорвалась с кровати, едва удержалась на ногах и, не оглядываясь, рванула к двери.
Гостиная встретила светом и тишиной.
— Мама... — голос прозвучал хрипло, чуждо, словно принадлежал не ей. — Помоги... пожалуйста...
Женщина сидела на диване с бокалом в руке и смотрела на неё так, будто перед ней стоял кто-то посторонний. Ни тревоги, ни шока — только раздражение, будто её отвлекли от чего-то важного.
Она поднялась медленно, почти лениво, подошла ближе — и ударила.
Голова дернулась в сторону, в ушах зазвенело.
— Неблагодарная дрянь! — голос был резкий, пропитанный злостью. — Думаешь, я не видела, как ты на него смотрела?!
Ещё один удар. Уже сильнее.
— Малолетняя шлюха!
И вот тогда внутри что-то окончательно треснуло.
Не громко. Не резко. Просто... исчезло.
После этого дни перестали иметь значение. Они тянулись одинаково, вязко, как будто кто-то налил в её жизнь густую смолу и заставил в ней двигаться. Он приходил. Мать либо делала вид, что ничего не происходит, либо срывалась на ней. Попытки что-то объяснить закончились быстро. Слова больше ничего не меняли.
Слёзы тоже.
В какой-то момент она просто перестала плакать. Как будто внутри выключили кран, и больше ничего не осталось, что можно было бы выплакать.
И тогда пришла мысль.
Она не ворвалась. Не напугала. Не вызвала истерику.
Она просто появилась.
Тихо.
Спокойно.
"Почему я должна это терпеть?"
Она лежала и смотрела в потолок, и эта мысль не уходила.
"Почему я должна страдать... если могу легко решить это?"
И чем дольше она об этом думала, тем меньше это казалось чем-то невозможным. Наоборот — это начинало выглядеть... логично. Почти правильно.
Решение пришло без надрыва.
Без сомнений.
Как будто оно всегда было внутри неё, просто ждало, когда станет достаточно темно.
Она вошла в комнату босиком, почти бесшумно, как будто сама боялась спугнуть момент, к которому шла всё это время.
Пол был холодный, но она этого не чувствовала.
Он проснулся не сразу. Сначала только шевельнулся, потом приоткрыл глаза и, увидев её силуэт в полумраке, медленно расплылся в той самой мерзкой, самодовольной ухмылке.
Как всегда.
Как будто ничего не изменилось.
Как будто всё продолжится.
— Не спится?.. — хрипло пробормотал он, уже протягивая к ней руку.
Она не ответила.
Только приложила палец к губам — тихо, почти игриво.
И в этот момент он расслабился окончательно.
Подумал, что это игра.
Что она "смирилась".
Что он победил.
Она подошла ближе, медленно, не отводя взгляда, и села сверху. Он выдохнул с облегчением, даже не пытаясь понять, почему её движения сегодня другие — слишком спокойные, слишком... точные.
— Вот так-то лучше... — пробормотал он, проводя рукой по её бедру.
Она смотрела на него.
Долго.
Чуть дольше, чем нужно.
Запоминая.
Её ладонь мягко коснулась его щеки. Он даже прикрыл глаза на секунду, наслаждаясь этим прикосновением, как будто имел на это право.
И именно в этот момент она тихо сказала:
— Спасибо.
Он не понял.
Даже не успел.
Лезвие вошло глубоко и резко, разрезая горло одним точным движением. Кровь ударила сразу — тёплая, густая, срываясь с его дыхания в хриплый, захлёбывающийся звук.
Его глаза распахнулись.
Не от боли.
От шока.
Она не отводила взгляд.
Ни на секунду.
Смотрела, как до него доходит.
Как он пытается вдохнуть.
Как понимает.
Подушка легла сверху почти сразу, глуша звуки, но не процесс.
Он дёргался, хватался за неё, пытался что-то сделать, но силы уходили слишком быстро.
Она держала его.
Спокойно.
Уверенно.
Пока тело под ней не обмякло окончательно.
Только тогда она убрала подушку.
И ещё несколько секунд смотрела в его лицо.
Проверяя.
Фиксируя.
Как будто ей было важно убедиться, что это действительно конец.
С матерью всё вышло иначе.
Без игры.
Без паузы.
Она вошла в гостиную, и женщина уже начала что-то говорить — раздражённо, зло, с той привычной интонацией, от которой раньше хотелось съёжиться.
Но она больше не слушала.
Ни слова.
Движение было резким.
Коротким.
И этого оказалось достаточно.
Женщина даже не успела договорить.
Только удивлённо раскрыла рот, как будто хотела что-то возразить — и не смогла.
Кровь потекла медленно, почти лениво, контрастируя с тем, как быстро всё закончилось.
Девочка смотрела на неё спокойно.
Без злости.
Без облегчения.
Просто... как на задачу, которую нужно было решить.
И которая наконец была решена.
И это было, пожалуй, единственное, что она почувствовала — не жалость, не злость... а странную, короткую пустоту.
Запах алкоголя разлился по комнате, пропитывая всё вокруг. Она лила его на пол, на мебель, на стены, на фотографии, в которых когда-то было что-то настоящее. Теперь они казались чужими.
Стоя у двери, она закурила. Первый вдох оказался резким, обжигающим, но она не отступила. Наоборот — сделала ещё один, глубже.
Зажигалка выскользнула из пальцев и упала внутрь.
Огонь вспыхнул почти сразу.
Жадно.
Быстро.
Она закрыла дверь и не обернулась.
Даже когда почувствовала жар за спиной.

Резкий вдох вырвал её из сна.
Комната. Темнота. Тишина.
Сердце билось слишком быстро, будто не понимало, что всё уже закончилось.
— Всего лишь сон... — прошептала она, проводя ладонью по лицу. — Чёртов сон...
Но тело не спешило верить.
Стук в дверь прозвучал неожиданно резко.
— Рея, вы не спите?
Она поднялась, накинула халат и открыла. Со Мин Дже стоял на пороге — собранный, спокойный, как всегда, но взгляд его задержался на ней чуть дольше обычного.
— Вы в порядке? — спросил он тихо.
— Да, — ответила она без паузы. — Всё нормально.
Он кивнул, хотя явно не поверил.
— Задание от руководителя Пака.
Папка легла ей в руки.
— Срок — три дня. Если понадобится оружие или что-то ещё, вы знаете, где взять.
Он сделал короткую паузу, чуть смягчив голос:
— Хотя вы и так справляетесь.
Её губы едва заметно тронула усмешка.
— Я поняла.
Он развернулся, но уже у двери, почти вполголоса, добавил:
— Постарайтесь вернуться.
Она не ответила.
Дверь закрылась.
Огонь в камине тихо потрескивал, когда она открыла папку. Взгляд скользнул по строкам — быстро, без лишнего внимания. Закончив, она без колебаний бросила документы в пламя.
Бумага вспыхнула мгновенно.
Она смотрела, как огонь пожирает слова, превращая их в пепел, и в этом было что-то... правильное.
Тепло касалось лица, но внутри оставалось пусто.
Не больно.
Не страшно.
Просто пусто.
И, возможно, именно это пугало больше всего.