ІV ЧАСТЬ

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

солнечный луч пробился сквозь тяжелые шторы, освещая разбросанную по полу одежду. я открыла глаза и почувствовала на своей талии тяжелую руку Тома. он еще спал, уткнувшись лицом в подушку.

голова гудела - то ли от выпитого вчера виски, то ли от осознания того, что я натворила. солнечный свет казался слишком ярким, почти враждебным. я осторожно, стараясь не дышать, приподняла тяжелую руку Тома со своей талии. он что-то неразборчиво пробормотал во сне и перевернулся на другой бок, разметав свои дреды по подушке.
в этот момент он выглядел таким родным, что сердце болезненно сжалось. но стоило мне взглянуть на свои дрожащие руки, как в памяти всплыла причина нашего разрыва.

обида, которую я так старательно заталкивала поглубже эти восемь месяцев, хлынула наружу с новой силой.
«что я сделала? пронеслось в голове. «я просто позволила ему снова победить».
я начала судорожно собирать свои вещи, разбросанные по комнате. платье, туфли, сумочка... каждое движение отдавалось тошнотой в желудке. я чувствовала себя преданной - на этот раз самой собой.
я натянула платье, даже не глядя в зеркало. мне не хотелось видеть там свое отражение.
на прикроватной тумбочке лежал блокнот и ручка - видимо, Том что-то записывал ночью или до вечеринки. я на мгновение замерла, глядя на чистый лист. написать «прощай»? или «не ищи меня»?

нет. тишина скажет больше.

я обулась, взяла сумочку и, бросив последний взгляд на спящего Тома, вышла из комнаты. в коридорах еще пахло перегаром и дешевым весельем, но на улице меня встретил резкий утренний воздух Берлина.
сев в такси, я прижала лоб к холодному стеклу. мой телефон разрывался от сообщений Билла («Рина, ты где?», «надеюсь, ты дома?»), но я выключила звук.
я знала одно: когда Том проснется и увидит пустую постель, он всё поймет. эта ночь не была началом нашего «долго и счастливо». она была лишь болезненным эпилогом, который я сама себе позволила

Том проснулся от резкого ощущения холода. ещё не открывая глаз, он по привычке протянул руку вправо, ожидая коснуться твоей теплой кожи, почувствовать мягкость волос. но рука наткнулась лишь на холодную, измятую простыню.
он резко сел, и алкоголь тут же отозвался в висках тупой пульсацией.

Том - Рина? хрипло позвал он, оглядывая комнату.
тишина была ему ответом. взгляд Тома заметался по помещению: твоих туфель у кровати не было, платье исчезло, а на стуле не осталось даже намека на твое присутствие. единственное, что напоминало о ночи - это едва уловимый аромат твоих духов, который еще не успел выветриться.

Том - черт... черт! он с силой ударил кулаком по матрасу.
он вскочил, натягивая джинсы, и бросился к окну, словно надеялся увидеть твое такси, отъезжающее от входа. но улица была пуста. Том схватил телефон,ни одного пропущенного, ни одного сообщения. ты не просто ушла, ты вычеркнула эту ночь, едва она закончилась.

в дверь постучался Билл,он вошёл в комнату и увидел растерянного Тома.

Том замер посреди комнаты, сжимая телефон так, что побелели костяшки.

Том - я думал... я думал, раз она осталась, значит... он запнулся, не в силах произнести слово «простила».

Билл - значит, что она тоже человек, Том.
сказал Билл.
Билл - но секс - это не извинение. ты думал, что одной ночью перечеркнешь то, как ты её унизил? ты потерял её дважды. и второй раз, кажется, окончательно.

Том ничего не ответил. он сел на край кровати, зарывшись пальцами в дреды. внутри него кипела смесь ярости на самого себя и дикого, удушающего желания сорваться с места, найти тебя, запереть в комнате и заставить слушать. но он понимал: если он сделает это сейчас, ты возненавидишь его по-настоящему.

Том - она сменит номер, Билл..
глухо произнес Том.
глядя в одну точку.

Том - я её знаю. она не даст мне второго шанса.

Билл - а ты его заслужил?
Билл покачал головой и вышел, оставив брата наедине с пустой постелью и осознанием того, что он - король пустых обещаний.