ГЛАВА 2,3,4

ГЛАВА 2. ДРАКА У ДУБА

1. НОЧЬ ПЕРЕД ВСТРЕЧЕЙ

В пятницу вечером Рафаэль сидел в своей квартире и смотрел на дождь. Капли стучали по стеклу, разбиваясь на тысячи мелких брызг. Он держал в руке стеклянного слона - того самого, с трещиной внутри. Завтра этот слон перейдёт к Глебу.

Он вспоминал интернат. Не картинками - телом. Холод бетонного пола в подвале. Вкус ржавой воды из трубы. Лицо Крюка - старшего воспитанника с золотым зубом и пустыми глазами. Крюк избивал его каждую неделю. Просто так. Чтобы показать, кто главный.

Однажды Крюк запер его в подвале на двое суток. Там было темно. По стенам бегали крысы. В углу стояла лужа с мазутом. Рафаэль пил из неё, потому что выбора не было. На вторые сутки он перестал чувствовать страх. На вторые сутки он понял: если выживет - никогда больше не будет жертвой.

Он выжил. Крюк - нет. Через год после выпуска Рафаэль прочитал в новостях, что Крюка нашли в канаве с перерезанным горлом. Он не удивился. Такие долго не живут.

Сейчас, за день до встречи с Глебом, он думал: похож ли Глеб на Крюка? Нет. Крюк был жестоким, но честным в своей жестокости. Он не притворялся другом. А Глеб притворялся. Глеб был хуже.

Рафаэль поставил слона на подоконник. Трещина внутри блеснула в свете лампы.

- Завтра, - сказал он вслух. - Завтра ты заплатишь за всё.

2. ГЛЕБ

В пятиэтажке на улице Строителей Глеб Соболев сидел на кухне и смотрел на отца. Виктор Соболев был грузным мужчиной с красным лицом и седыми висками. Он ел яичницу прямо со сковороды и запивал пивом. Капли желтка текли по его подбородку, но ему было всё равно.

- Чего уставился? - буркнул он.

- Завтра я встречаюсь с Рафаэлем, - сказал Глеб.

Виктор замер. Вилка звякнула о сковороду.

- Зачем?

- Он хочет знать правду. Про аварию. Про тормозную жидкость.

- Ты ему ничего не скажешь. - Виктор встал. - Если ты раскроешь рот, нас обоих посадят.

- Я хочу, чтобы это закончилось.

- Закончилось? - Виктор усмехнулся. - Ничего не закончится, пока Корсаковы дышат. Сначала Михаил увёл бизнес. Теперь его щенок пришёл мстить. Но мы справимся. Как тогда.

Глеб смотрел на отца. Что-то внутри него менялось. Не вина. Не страх. Что-то новое. Тёмное и горячее.

- Ты сломал мне жизнь, - сказал он тихо.

- Что?

- Ты заставил меня предать друга. Ты заставил меня сливать жидкость. Ты сделал меня убийцей. И знаешь что? Я больше не боюсь тебя.

Виктор побагровел. Он замахнулся, но Глеб перехватил его руку. Раньше он никогда этого не делал. Раньше он покорно принимал удары. Сегодня что-то сломалось.

- Не смей, - сказал Глеб. - Никогда больше.

Он оттолкнул отца и вышел из кухни. В своей комнате он закрыл дверь и медленно сполз по стене на пол. Его трясло. Он посмотрел на свои руки - они дрожали. Но это была не слабость. Это была злость. Чистая, концентрированная злость, копившаяся годами.

Он достал телефон и написал Вере Левандовской:

«Завтра. Парк. Дуб. Три часа. Если я не вернусь - ищи Корсакова».

Отправил. Отложил телефон. Закрыл глаза.

Завтра всё изменится.

3. УТРО СУББОТЫ

Суббота началась без дождя. Солнце выглянуло из-за туч - редкий гость в этом октябре. Рафаэль проснулся в шесть, но завтракать не стал. Он не был голоден.

Он долго стоял перед зеркалом. Белая рубашка. Белый пиджак. Каждая пуговица застёгнута. Каждая складка расправлена. В карман лёг стеклянный слон. Тот самый, с трещиной. Для Глеба.

Он вышел из дома в девять. До встречи оставалось шесть часов. Он пошёл в кофейню на углу, сел за столик у окна и заказал чай с бергамотом. Чай был горячим. Он пил его медленно и думал о том, что скажет Глебу.

Не просто обвинения. Не просто крик. Он хотел, чтобы Глеб понял. Прочувствовал. Чтобы каждая секунда их разговора отпечаталась в его памяти так же, как шрамы от интернатского ремня отпечатались на спине Рафаэля.

В два часа он вышел из кофейни и направился в парк.

4. ВЕРА

Вера не собиралась сидеть сложа руки.

Сообщение от Глеба пришло ночью. Она прочитала его трижды. «Если я не вернусь - ищи Корсакова». Это было похоже на прощание. Или на признание.

Она знала: сегодня что-то случится. И она должна быть там.

В два часа дня она вышла из дома. Взяла с собой диктофон, блокнот и перцовый баллончик - на всякий случай. В парк пришла за полчаса до встречи. Спряталась в кустах, недалеко от дуба. Оттуда было видно всю аллею.

Через несколько минут появился Рафаэль. Белый пиджак. Спокойное лицо. Он сел на скамейку и стал ждать.

Вера смотрела на него и думала: «Кто ты на самом деле, Корсаков? Хороший мальчик, которым тебя считают? Или тот, кто приходит к грешникам перед смертью?»

Ещё через десять минут на аллее показался Глеб. Он шёл быстро, руки в карманах. Выглядел плохо - бледный, с тёмными кругами под глазами.

- Ты пришёл, - сказал Глеб.

- Я не опаздываю, - ответил Рафаэль.

Вера затаила дыхание.

5. РАЗГОВОР

Глеб сел на скамейку. Не рядом с Рафаэлем - на другой конец. Между ними было полтора метра. Девять лет и полтора метра.

- Ты хотел поговорить, - сказал Рафаэль. - Говори.

- Сразу к делу? - Глеб усмехнулся, но усмешка вышла жалкой. - Даже не спросишь, как у меня дела?

- Мне плевать.

- Конечно. Тебе всегда было плевать. - Глеб откинулся на спинку скамейки. - Знаешь, что самое смешное? Я завидовал тебе. Всегда. Ты был умнее. Родители тебя любили. Мой отец меня ненавидел. Он говорил: «Почему ты не такой, как Рафаэль?» Каждый день. Каждый грёбаный день.

- Ты отправил меня в интернат, - сказал Рафаэль. - Знаешь, что это такое?

- Догадываюсь.

- Нет. Не догадываешься. - Рафаэль повернулся к нему. Голос был спокойным, но Глеб услышал в нём лёд. - Интернат - это место, где девятилетних детей бьют ногами. Где их запирают в подвалах. Где старшие делают с младшими такое, о чём ты даже в кино не видел. Я жил там два года. Два года, Глеб. А ты в это время сидел дома, ел мамины котлеты и делал вид, что ничего не случилось.

- Я знаю, - сказал Глеб. - Я знаю.

- Ты не знаешь. Ты понятия не имеешь.

Глеб встал. Его руки сжались в кулаки.

- Ладно. Ты хочешь правду? Слушай. Да, я слил тормозную жидкость. Да, это я виноват в смерти твоих родителей. Мой отец попросил меня. Сказал, что это просто шутка. Что машина не заведётся. Я поверил. Я идиот.

Рафаэль тоже встал. Они стояли друг напротив друга.

- Твоего отца попросил кто-то ещё? - спросил Рафаэль.

- Да.

- Кто?

- Его называют Хирург. Я не знаю его настоящего имени. Отец говорил с ним по телефону. Я слышал обрывки. Хирург - это тот, кто всё спланировал. Отец был только исполнителем. Я - инструментом.

- Зачем Хирургу мои родители?

- Не знаю. Месть. Бизнес. Какая теперь разница? - Глеб посмотрел Рафаэлю в глаза. - Я просто хочу, чтобы ты знал: я не хотел их смерти. Я правда не хотел.

Рафаэль смотрел на него. Молчал. А потом улыбнулся. Вторая улыбка. Холодная.

- Ты сказал это. А теперь слушай меня.

Он шагнул к Глебу.

- Ты сломал мне жизнь. Дважды. Первый раз - когда тебе было десять, и ты испугался отца. Второй раз - когда тебе было девятнадцать, и ты испугался снова. Ты трус, Глеб. Всегда был трусом. И знаешь, что? Трусы не заслуживают прощения.

- Я не прошу прощения.

- Правильно. Потому что я бы не дал.

Глеб вдруг рассмеялся. Смех был истеричным, почти безумным.

- Ты думаешь, ты лучше меня? Ты, со своим белым пиджаком и вежливой улыбочкой? Я знаю, что ты делаешь. Савельев. Моргунов. Захарова. Это всё ты. Ты ходишь к людям и оставляешь им стеклянных слонов. Ты такой же убийца, как и я. Только я убил случайно, а ты - намеренно.

- Я никого не убиваю. Я напоминаю.

- О чём? О том, что справедливость существует? Это чушь! Ты просто такой же психопат, как и я. Только ты прячешься за красивыми словами.

Рафаэль шагнул вперёд.

- Замолчи.

- А то что? Убьёшь меня?

- Нет. Я не убиваю. Я уже сказал.

- Тогда что?

Рафаэль не ответил. Он просто ударил.

6. ДРАКА

Кулак попал Глебу в челюсть. Голова дёрнулась. Глеб пошатнулся, но устоял. Вытер кровь с губы и усмехнулся.

- Ну наконец-то. А то я думал, ты никогда не сорвёшься.

Он ударил в ответ. Тяжёлый прямой удар, отработанный в секции бокса. Рафаэль не увернулся. Кулак попал в скулу. Глаза заслезились, но он даже не моргнул.

- Больно? - спросил Глеб.

- Нет.

- А так?

Ещё удар. В солнечное сплетение. Рафаэль согнулся, но тут же выпрямился. Его лицо было спокойным. Только кровь из рассечённой брови текла по щеке.

- Ты не понимаешь, - сказал он. - Меня били каждый день два года. После этого обычные удары не чувствуются.

Он схватил Глеба за грудки и швырнул на землю. Тот упал в грязь. Рафаэль навалился сверху. Ударил. Раз. Второй. Третий. Кулак разбился в кровь, но он не останавливался.

Глеб закрывался руками, пытался оттолкнуть его, но Рафаэль был сильнее. Ярость, копившаяся девять лет, вырвалась наружу. Он бил и бил, и каждый удар был за что-то. За интернат. За подвал. За мамины слёзы. За папину могилу.

- Это тебе за то, что предал! - удар. - За то, что смотрел и улыбался! - удар. - За то, что слил жидкость! - удар. - За то, что убил их!

Глеб вдруг перестал защищаться. Он лежал на земле, разбитый, окровавленный, и смеялся.

- Давай, - хрипел он. - Давай, убей меня. Я этого и хочу. Я хочу, чтобы всё кончилось.

Рафаэль замер. Кулак, занесённый для удара, дрожал в воздухе.

- Ты хочешь умереть?

- Да! - крикнул Глеб. - Я хочу умереть! Потому что я ненавижу себя! Потому что каждый день я просыпаюсь и вспоминаю, что я сделал! Потому что я слышу скрежет металла каждую ночь! Ты думаешь, тебе было плохо? Мне тоже было плохо! По-другому, но плохо!

Рафаэль медленно опустил руку.

- Нет. Я не убью тебя.

- Почему?

- Потому что смерть - это лёгкий выход. А ты не заслужил лёгкого выхода.

Он встал. Поправил пиджак. Кровь с разбитых костяшек капала на белую ткань.

- Ты будешь жить, Глеб. И каждую ночь ты будешь вспоминать этот день. Каждую ночь ты будешь видеть моё лицо. И знать, что я хожу где-то рядом. Что я слежу за тобой. Что я никогда не прощу.

Он достал из кармана стеклянного слона и бросил его Глебу. Тот поймал фигурку рефлекторно.

- Это тебе. На память.

- Я разобью его, - сказал Глеб.

- Разбей. Это ничего не изменит.

Рафаэль развернулся и пошёл прочь.

Глеб остался лежать на земле. Он смотрел на стеклянного слона. Маленький. Прозрачный. С трещиной внутри. Такой же, как он сам.

И вдруг он сжал фигурку в кулаке. Сильно. Стекло хрустнуло. Осколки впились в ладонь. Кровь потекла по запястью.

Он сел. Посмотрел на свою окровавленную руку. И улыбнулся. Это была не та улыбка, что раньше. Это была улыбка человека, который переступил черту.

- Ты думаешь, что победил? - прошептал он в пустоту. - Нет, Корсаков. Ты просто не понимаешь.

Он встал. Покачнулся, но удержался на ногах. Посмотрел на осколки слона в своей ладони - острые, как бритва.

- Ты думаешь, что ты хищник? Хищников теперь двое. Просто ты ещё не знаешь.

Он сжал осколки в кулаке. Кровь закапала на жёлтые листья.

И пошёл прочь из парка. Не домой - в город. На поиски.

7. ВЕРА

Вера вышла из кустов. Её трясло. Она всё видела. Всё слышала. Каждое слово. Каждый удар.

Она стояла над местом, где только что лежал Глеб. На земле остались кровь и осколки стеклянного слона. Вера наклонилась и подняла один осколок - острый, прозрачный, с каплей крови.

Диктофон всё ещё писал. Она нажала «стоп».

Потом достала телефон и набрала номер.

- Дядя Аркадий? Это Вера Левандовская. Нам надо поговорить. О Рафаэле Корсакове.

Пауза.

- Я слушаю, - сказал Ветров.

- Только не по телефону. Приезжайте в парк. Сейчас.

Она повесила трубку и посмотрела на небо. Тучи снова сгустились. Начинался дождь.

Где-то вдалеке, в другой стороне парка, Глеб Соболев вышел на улицу. Его правая рука была разбита в кровь. В левой он сжимал осколок стеклянного слона - острый, как нож. На лице застыла улыбка. Не добрая, не злая. Безумная.

Он шёл по тротуару. Мимо прохожих. Мимо машин. Мимо всего.

Он искал. Не кого-то конкретного - просто цель. Первую цель.

И тот, кого он найдёт, об этом пожалеет.

КОНЕЦ ГЛАВЫ 2

ГЛАВА 3. СОЮЗ

1. ПОСЛЕ ДРАКИ

Рафаэль вернулся домой поздно вечером. Белый пиджак был в крови - его собственной и Глеба. Он снял его, аккуратно повесил на спинку стула и долго смотрел на пятна. Потом пошёл в ванную, умылся ледяной водой и посмотрел на себя в зеркало.

Разбитая бровь. Кровоподтёк на скуле. Разбитые костяшки. Он выглядел так, будто его избили. Но внутри он чувствовал не боль - пустоту. Глеб жив. Глеб сломался. И теперь в городе два человека в белом. Только один оставляет стеклянных слонов, а второй будет оставлять трупы.

Он обработал раны, заварил чай и сел у окна. Дождь зарядил снова. Капли стучали по отливу. На столе перед ним лежал новый стеклянный слон - без трещины. Чистый. Прозрачный.

Звонок в дверь раздался в половине двенадцатого.

Рафаэль не ждал гостей. Он подошёл к двери и глянул в глазок.

На пороге стояла Вера Левандовская. Мокрая от дождя, в насквозь промокшей куртке. Волосы прилипли к лицу. Глаза красные - не то от слёз, не то от бессонницы.

Он открыл.

- Ты знаешь, который час?

- Знаю, - сказала она. - Я всё видела. Парк. Дуб. Драку. Я была там.

Рафаэль молчал. Он мог бы отрицать. Мог бы угрожать. Мог бы захлопнуть дверь перед её носом. Но вместо этого он отошёл в сторону.

- Проходи. Чай будешь?

2. РАЗГОВОР НА КУХНЕ

Они сидели на кухне. Вера держала кружку с горячим чаем обеими руками, но не пила. Её всё ещё трясло - не от холода, а от пережитого. Рафаэль сидел напротив, в чистой рубашке, со свежей повязкой на брови.

- Ты - человек в белом, - сказала Вера. - Это ты приходил к Савельеву. К Моргунову. К Захаровой. Ты оставляешь им стеклянных слонов. Я знаю. Я следила за тобой последние две недели.

Рафаэль сделал глоток чая.

- И что ты собираешься делать с этой информацией?

- Пока не знаю. - Вера поставила кружку на стол. - Сначала я хотела написать статью. Сенсация. «Студент-убийца в белом пиджаке». Но потом я увидела то, что случилось в парке. Глеб. Его глаза. То, что он говорил.

- И что ты поняла?

- Что есть кто-то хуже тебя. - Она подняла на него взгляд. - Ты не убиваешь. Ты пугаешь. Напоминаешь. Это неправильно, это преступление, но ты никого не лишил жизни. А Глеб... Глеб убьёт. Я видела это в его глазах. Он сломался. Он станет убивать.

- Уже стал.

Вера вздрогнула.

- Что?

Рафаэль поставил чашку на стол.

- Сегодня ночью в новостях передали: в парке нашли тело мужчины. Ножевые ранения. Лицо обезображено. Рядом - осколки стеклянного слона.

Вера побледнела.

- Глеб?

- Глеб. Он убил человека, который просто гулял с собакой. Не врага. Не обидчика. Случайного прохожего. Это его первая жертва.

Вера закрыла лицо руками. Её плечи дрожали. Рафаэль смотрел на неё и ждал.

- Я должна была остановить его, - прошептала она. - Я была там. Я видела. Я могла...

- Ты не могла. Он сильнее тебя. Сильнее меня. Теперь это другой Глеб.

Вера отняла руки от лица. Её глаза были мокрыми, но голос стал твёрже.

- Я хочу помочь тебе. Найти Хирурга. И остановить Глеба.

- Почему?

- Потому что ты - меньшее из двух зол. И потому что я хочу справедливости. Настоящей. Не той, что в судах. А той, что приходит в белом пиджаке.

Рафаэль долго смотрел на неё. Потом улыбнулся. Первая улыбка. Добрая.

- Хорошо. Но есть условия. Первое: ты никому не рассказываешь обо мне. Ни Ветрову, ни своему блогу, никому. Второе: ты делаешь то, что я говорю. Если я скажу «уходи» - ты уходишь. Если я скажу «прячься» - ты прячешься. Третье: если нас поймают, ты говоришь, что я тебе угрожал. Что ты была заложницей. Поняла?

- Поняла.

- Тогда договорились.

Он протянул ей руку. Вера пожала её. Ладонь у Рафаэля была холодной.

3. СЛЕД

На следующий день они начали поиски.

Вера подняла архивы. Она работала в библиотеке до ночи, перебирая старые газеты, судебные протоколы, медицинские отчёты. Рафаэль занялся другим - он искал людей, которые знали его отца. Бывших партнёров. Бывших коллег. Бывших врагов.

Через два дня Вера нашла первое упоминание.

- Смотри, - сказала она, кладя перед Рафаэлем распечатку. - Дело номер 437. Хирургическая клиника на окраине города. Владелец - Виктор Соболев.

Рафаэль нахмурился.

- Отец Глеба владел клиникой?

- Да. Пятнадцать лет назад. Но потом его лишили лицензии. Угадай, кто дал показания против него?

- Мой отец.

- Именно. Михаил Корсаков был свидетелем по делу о врачебной ошибке. Из-за его показаний Соболев-старший потерял всё. Бизнес, деньги, репутацию. И тогда он познакомился с Хирургом.

- Кто такой Хирург?

- Бывший врач, который работал в той же клинике. Его уволили за халатность. Он сел в тюрьму. А когда вышел - связался с Соболевым. Вместе они спланировали месть.

Рафаэль перечитывал документы. Пазл складывался. Отец Глеба и Хирург. Один потерял бизнес, второй - свободу. Оба винили в этом Корсаковых. И оба нашли способ отомстить.

- Где сейчас Хирург? - спросил Рафаэль.

- Не знаю. После тюрьмы он исчез. Ни адреса, ни телефона, ни записей. Как призрак.

- Значит, будем искать призрака.

4. ГЛЕБ

Пока Рафаэль и Вера искали Хирурга, Глеб нашёл новую жертву.

Это был не случайный прохожий. На этот раз он выбрал цель осознанно. Старый тренер из боксёрской секции, который когда-то унижал его перед всей группой. Который говорил: «Соболев, ты слабак. Ты никогда никого не победишь».

Глеб ждал его после работы. Когда тренер вышел из зала и направился к машине, Глеб вышел из тени. В руке - осколок стеклянного слона, заточенный как нож.

Тренер не успел даже крикнуть.

Когда полиция нашла тело, на асфальте рядом с ним лежали осколки стекла. Ветров стоял над трупом и смотрел на них. Третий случай за месяц. Сначала Савельев - сердечный приступ, слон на столе. Теперь двое убитых - и осколки.

- Их двое, - сказал он вслух. - Один убивает страхом. Второй - кровью.

Он достал телефон и набрал номер.

- Корсаков? Это Ветров. Нам надо поговорить. Снова.

5. ВЫБОР ВЕРЫ

Вечером Вера сидела в своей квартире и перечитывала заметки. На столе лежали распечатки, фотографии, её блокнот с пометками. И диктофон с записью разговора в парке.

Она могла сдать Рафаэля. Прямо сейчас. Позвонить Ветрову, отдать запись, и «человек в белом» окажется за решёткой. Это было бы правильно. Законно. Честно.

Но она вспомнила глаза Глеба. Безумные. Пустые. Вспомнила, как он сжимал осколки в кулаке. Вспомнила тело человека в парке.

И она поняла: если Рафаэль сядет, Глеб останется на свободе. И тогда погибнет гораздо больше людей.

Она взяла диктофон. Нажала «удалить запись». Экран мигнул и погас.

- Я выбрала сторону, - прошептала она. - Прости, папа.

Она знала: её отец, сидящий в тюрьме за преступление, которого не совершал, хотел бы, чтобы она верила в закон. Но закон не спас его. И не спасёт других.

Иногда справедливость носит белый пиджак.

КОНЕЦ ГЛАВЫ 3

ГЛАВА 4. ПЕРВАЯ КРОВЬ

1. ВЕТРОВ

Аркадий Ветров не спал вторые сутки.

Он сидел в своём кабинете, обложившись папками. На стене - карта города с красными флажками. Три места преступлений. Три жертвы. И два совершенно разных почерка.

Савельев - сердечный приступ. Никаких следов насилия. Стеклянный слон на столе. Жертва знала убийцу, впустила его добровольно, пила с ним чай.

Прохожий в парке - ножевые ранения. Лицо обезображено. Осколки стеклянного слона на земле. Убийство жестокое, импульсивное, без подготовки.

Тренер - та же картина. Нож. Кровь. Осколки.

- Двое, - повторил Ветров. - Один - психопат расчётливый. Второй - психопат безумный.

Он потёр переносицу и снова посмотрел на фотографию с рыбалки. Михаил Корсаков улыбался, держа в руках огромную щуку. Рядом стоял Ветров - молодой, с чёрными волосами. И третий - человек, которого уже не было в живых.

- Что мне делать, Миша? - спросил он фотографию. - Твой сын - убийца. А я должен его посадить.

Фотография не ответила.

В дверь постучали.

- Войдите.

На пороге стояла Вера Левандовская. Она выглядела уставшей, но решительной.

- Дядя Аркадий. Я хочу поговорить о Рафаэле Корсакове.

2. РАФАЭЛЬ И ВЕРА

Тем временем Рафаэль и Вера сидели в кофейне на углу. Было раннее утро. За окном моросил дождь.

- Я нашла кое-что ещё, - сказала Вера, доставая из сумки потрёпанную папку. - Хирург - это не один человек. Это несколько бывших врачей. Они называют себя «Скальпели».

- Сколько их?

- Минимум трое. Может, больше. Они собирались вместе после тюрьмы. У них общая цель - месть тем, кто разрушил их жизни.

- И мой отец был одним из них?

- Не твой отец. Ты. - Вера посмотрела ему в глаза. - Их главная цель - не Михаил Корсаков. Он был только началом. Они хотят уничтожить всю семью. А ты - последний.

Рафаэль молчал. Он думал о брате. О том, что Хирург - не просто прозвище, а настоящий человек, связанный с ним кровью. Но Вера этого ещё не знала.

- Нужно найти их раньше, чем они найдут нас, - сказал он.

- Уже работаю над этим.

3. ГЛЕБ НАНОСИТ УДАР

Глеб сидел в заброшенном гараже на окраине города. Здесь он устроил себе логово. На стенах висели вырезки из газет - статьи о «человеке в белом», о Савельеве, о Моргунове. На столе лежали осколки стеклянных слонов - острые, как бритвы.

Он разговаривал сам с собой.

- Они думают, что я слабый. Что я сломался. Но я не сломался. Я стал сильнее. Я покажу им. Всем покажу.

В углу гаража стояла сумка. В ней - нож, верёвка, скотч. Он готовился.

- Корсаков думает, что победил. Но он просто не понимает. Он создал меня. Он ударил меня - и я проснулся. Теперь я тот, кем должен был стать.

Он взял осколок стекла и провёл пальцем по острию. Выступила капля крови. Глеб улыбнулся.

- Скоро, Корсаков. Очень скоро.

4. СТОЛКНОВЕНИЕ

Вера возвращалась из библиотеки поздно вечером. На улице было темно - фонари на этой аллее не горели уже неделю. Она шла быстро, сжимая в кармане баллончик.

У поворота кто-то схватил её за плечо.

Она вскрикнула и обернулась.

Перед ней стоял Глеб. Лицо бледное, глаза безумные, на губах - та самая улыбка, которую она видела в парке.

- Привет, журналистка, - сказал он. - Давно не виделись.

- Отпусти меня.

- Не бойся. Я тебя не трону. Ты мне нужна как посланник.

Он приблизился вплотную. От него пахло кровью и чем-то сладким.

- Передай Корсакову: я жду его. В парке. У дуба. Там, где всё началось. Пусть приходит один. Если приведёт полицию - я убью ещё одного. Может, ребёнка. Может, старуху. Мне всё равно.

- Ты сумасшедший.

- Да. - Он улыбнулся. - И в этом моя сила.

Он отпустил её и исчез в темноте. Вера стояла, прижавшись к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Она достала телефон и набрала Рафаэля.

- Он хочет встречи. Парк. Дуб. Один.

Рафаэль на том конце помолчал.

- Я приду.

5. ПОДГОТОВКА

Ночь перед встречей. Рафаэль сидел в своей квартире. На столе - стеклянный слон, на этот раз с трещиной, как в тот раз. Он помнил слова Глеба: «Хищников теперь двое». Помнил его безумный смех. Помнил осколки в его руке.

Он знал: Глеб стал сильнее. Он больше не тот трус, который боялся отца. Он - хищник. Непредсказуемый. Безумный. Опасный.

Но Рафаэль не мог не пойти. Глеб будет убивать, пока его не остановят. И никто, кроме Рафаэля, не сможет это сделать.

Он надел белый пиджак. Застегнул пуговицы. В левый карман положил стеклянного слона. В правый - перцовый баллончик, который дала Вера.

- На этот раз всё будет иначе, - сказал он своему отражению. - На этот раз один из нас не уйдёт.

КОНЕЦ ГЛАВЫ 4