Прибывший в рай
...
Яркое солнце уже стояло в зените посреди синего безоблачного неба.
Небо было непривычно чистым. Его синева отражалась в каплях росы на зеленеющей траве.
Длинная однородная трава дрожала от лёгкого прохладного ветерка.
Он открыл глаза.
Он лежал на траве. Его разбудил ласковый ветер и легкое свечение солнца.
Он с трудом встал на ноги.
Голова слегка кружилась.
Перед ним расстилались бескрайние просторы ровных зелёных полей, а вдалеке виднелся ряд колоссальных, недосягаемых сооружений неизвестного назначения и формы.
Ветер шелестел в его волосах. Он стоял неподвижно, пытаясь понять, кто он. Он не знал, что это за место. Не знал, как попал сюда. Но его полностью обволакивало странное ощущение спокойствия и умиротворения. И это чувство не давало ему возможности поразмыслить.
Он оглянулся.
Куда бы он ни посмотрел - всюду простирались одинаковые, абсолютно ровные бескрайние поля, покрытые однородной ярко-зелёной травой.
А рядом с ним находился неизвестный предмет. Он подошёл вплотную, чтобы рассмотреть предмет подробнее. Однако предмет оказался довольно большим и, судя по всему, был вкопан в землю. Объект его интереса представлял собой гипсовый пьедестал, на котором покоился красный шар диаметром около полуметра.
Он прикоснулся к нему - он ощутил гладкую поверхность шара. Шар был настолько гладок, что не имел ни единой царапины. По ощущениям и слегка едкому запаху было очевидно, что красная сфера была сделана из обычного пластика.
Он обошел шар. На нем ничего не было. Шар как шар. Своим ярким красным цветом он сильно выделялся среди однотонной зеленой травы и синего неба.
Он не помнил своего имени. Да и вспоминать его, к собственному удивлению, совершенно не хотелось.
Куда идти? Это не имело никакого значения. А зачем идти? Он и сам не знал. В любом случае сидеть на одном месте было бессмысленно.
Он слез с гипсового пьедестала и сделал шаг вперёд.
Забавно. Трава вела себя довольно странно. Её невозможно было примять: стоило поднять ногу - и она тут же выпрямлялась, словно ничего и не произошло.
Воздух пах свежим, звенящим озоном. Ветер тихо шелестел, словно открывая ему узкую дорожку среди моря травы.
Слева, в синеватой дымке, друг за другом возвышались одинаковые сооружения.
Он не до конца понимал, какую форму имели эти великаны. Они тоже казались пластиковыми и выглядели совершенно непривычно для обычной архитектуры. Высокое вертикальное основание каждого сооружения разветвлялось на три части, концы которых расходились далеко друг от друга.
Абсолютно одинаковые сооружения располагались примерно в трёх километрах друг от друга. Но чистый воздух, ровные бескрайние поля позволяли разглядеть целый парад странной архитектуры, уходящий в синюю даль.
Внезапно до него донёсся странный гул, исходивший, по-видимому, от этих сооружений.
Гул был тихим, но тревожащим. Он эхом разносился по полям и растворялся где-то высоко в небе. Тяжёлые раскатистые звуки распространялись короткими, глухими толчками.
Он огляделся. Да, он уже довольно далеко отошел от того алого пластикового шара...
Что он здесь делает? Почему здесь нет... Нет всего того, к чему он привык?
Он изо всех сил пытался вспомнить, кем он был, где жил, и какой мир был вокруг него, но на ум ничего не приходило.
Он знал, что этот мир был чужим, что раньше здесь никогда не был...
Но...
Он почувствовал голод. А что здесь можно было есть? Не было видно ни одного дерева, кругом только трава, трава, трава...
Он решил идти дальше, надеясь, что когда-нибудь наткнётся хотя бы на маленькое одинокое фруктовое деревце. Путник повернулся, чтобы продолжить свой путь, и...
Буквально перед ним стоял алый цилиндр, на котором была установлена белая глянцевая тарелка, сделанная, по-видимому, из лакированной керамики. Тарелка была полна фруктами - большими, наливными яблоками, сочными грушами, душистыми персиками и ароматными сливами...
Он хотел удивиться, но его странное чувство умиротворения буквально владело им. И это чувство вводило его в ступор и недоумение. С чего вдруг его так крепко сковывало спокойствие?
Ещё минуту назад никакого цилиндра с фруктами не было. Стоило лишь отвернуться, как из ниоткуда появился этот странный предмет.
Он обошел цилиндр.
Тот был вкопан в землю и как будто стоял здесь, среди бескрайних полей всегда. Его невозможно было не заметить - он был покрыт ярко-алой краской.
Он прикоснулся к цилиндру и втянул едкий запах. Цилиндр тоже был сделан из обыкновенного пластика!
Он взял яблоко и слегка надкусил его.
Это был настоящий вкус яблочного сока.
Он замер над тарелкой, переводя взгляд с одного фрукта на другой. Можно ли это есть? Вдруг это чужое блюдо?
Он поглядел по сторонам. Никого не было.
Отбросив лишние вопросы, голодающий начал поглощать фрукты, один за другим.
Интересно. Всего пару минут назад он почувствовал голод - и вот перед ним, словно из ниоткуда, появился алый цилиндр с полной тарелкой вкусных фруктов.
Он пытался проанализировать ситуацию. Многое не укладывалось в голове.
Он абсолютно не помнит своего имени. Не помнит, как он сюда попал и не знает, что это за место.
Он среди бескрайних полей и пустого неба.
Вдалеке - недосягаемые сооружения. Рядом - непонятные алые объекты.
Только сейчас он заметил неестественность этого мира.
Не звучало пения птиц. Не жужжали насекомые. Здесь не было живых существ. Он был абсолютно один среди этого пустого, бескрайнего, тихого, чистого и неестественно идеального мира, наполненного однородной травой, идентичными далекими зданиями, пластмассой, едким звенящим озоном и давящим, пугающим гулом.
Все это было... жутко. И снова он не понимал, почему он чувствует такое непоколебимое спокойствие вместо его обычных, настоящих чувств.
Он ощутил сытость. Тарелка опустела, и он решил продолжить свой бессмысленный путь.
Путник подумал, что нужно свернуть. По траве можно было идти куда угодно, а прямо, до самого горизонта, не было вообще ничего. Куда логичнее было свернуть и пойти навстречу огромным, неизвестным сооружениям в поисках тех, кто мог бы ему помочь.
Так он и сделал.
Но перед его окончательным решением что-то неизведанное говорило ему, чтобы он не сворачивал и продолжал идти прямо. Он определенно не хотел туда, но какие-то непонятные для него чувства прямо угрожали, умоляли не сворачивать.
Он одержал верх над собой и свернул.
Прошагав немного, он кое-что хотел проверить и оглянулся.
Нет, того алого цилиндра с тарелкой больше не было видно - он исчез и как будто никогда и не существовал...
На что он надеялся? Найти малейшие признаки человеческой цивилизации или хотя бы какой-то жизни. Найти тех, кто объяснит ему, кто он и где находится.
Он пытался объяснить себе все происходящее вокруг с точки зрения логики.
Может быть, он всегда жил в этом мире? Может быть, все что он хочет вспомнить, это выдумка его больной психики и фантазии? Он пытался сравнить окружающий мир с чем-то, чего не помнил, но смутно чувствовал.
Вдруг это место и бескрайние мили вокруг являются его домом? Вдруг это абсолютно нормально, что здесь никого нет, что здесь все так странно и немного жутко?
Но он не мог быть в этом уверен. Что-то ему подсказывало, что все это - не его мир.
Его мучили неуверенность и неизвестность перед тем, что ждало впереди. Но его крепко удерживало необъяснимое спокойствие.
Было тепло, но не жарко - ощущение прохлады навевала то ли роса на траве, то ли этот бодрящий запах озона.
Путник шел уже довольно долго. Ряд тех колоссальных сооружений становился все ближе и ближе.
Так по ощущениям прошло 5 или 6 часов ходьбы.
Он обратил внимание на еще одну особенность этого странного мира - солнце твердо сохраняло свое положение на небосводе. Кажется, что вечера ждать не стоит - солнце всегда будет на зените, погрузив этот мир в вечный полдень.
А еще он заметил, что гул усиливался. Эти рокочущие, нагнетающие и низкие звуки, которые раздавались толчками, становились все громче.
Он понял, что прав - эти звуки раздаются именно из этих исполинов.
Вот и наступил момент, когда путник уже был у цели. Здание было перед ним. В ста метрах от него находилось толстое гипсовое основание сооружения.
К его удивлению, которое из-за всех сил сковывало спокойствие, он не ощущал усталости или боли в ногах, хотя без остановок проходил долгие часы.
Здание и вправду представляло собой цилиндрическое вертикальное основание высотой около километра и диаметром 80 метров от которого плавно расходились 3 таких же толстых блока.
Блоки эти будто уходили в небо, а их концы были отдалены друг от друга огромным расстоянием.
Ветер здесь дул особенно сильно, раскачивая высокую траву, а рокочущие механические звуки громыхали слишком мощно.
Но несмотря на все это, здание выглядело грандиозно и величаво. Даже несмотря на то, что сооружение вообще не имело окон. Вид этого колосса дарил непривычные ощущения сдержанного восторга.
Путник сделал шаг.
Вскоре он оказался в тени гиганта. Он был очень близко. Протянув ладонь, он коснулся шероховатой поверхности обычного гипса.
Вдруг что-то щелкнуло.
Он опустил руку и отступил на шаг. Кусок стены в форме квадрата со слабым треском, отделился от колонны. Снова послышался щелчок. Блок, которого он коснулся, отъехал вверх, открыв перед ним резкое углубление с яркой алой пластиковой кнопкой посередине.
Он не был уверен в том, что делает. Рука медленно, слегка дрожа, приблизилась к кнопке.
Щелчок.
На момент он подумал, что потерял слух. Все погрузилось в абсолютную, мертвую тишину. А потом осознал - тот самый тяжелый рокот умолк.
И тут... Нижняя часть огромной колонны, стала бесшумно подниматься вверх.
Он почувствовал, что навязанное спокойствие было неуместным. Цилиндрическая стена сооружения поднялась на 10 метров, а затем замерла в воздухе.
Путник понял - это был вход.
Он простоял так с минуту - не зная, что и предпринять.
Он сделал шаг вперед - ничего не поменялось. Его нога коснулась границы - стопа приземлилась на керамическую плитку пола. А прямо над его головой в воздухе висела стена.
Он сделал еще пару шагов вперед, полностью очутившись под висящим блоком. Он посмотрел назад - там были бескрайние зеленые поля, покрытые однородной травой и безоблачное вечно полуденное небо.
Послышался треск - стена опускалась обратно.
Пол начал дрожать.
И тут он впервые по-настоящему ощутил испуг... А что, если он больше не сможет выйти отсюда?
Он развернулся и хотел было убежать, но ноги стояли на месте. Он с ужасом осознал, что потерял над ними контроль - ноги не двигались с места. Он сделал несколько рывков вперёд, но и это не помогало. Ему оставалось смотреть, как стены закрывают от его взора тот солнечный внешний мир.
Стена опустилась, закрыв собою остальной мир. Пол перестал дрожать. Все погрузилось в тишину, и лишь иногда отчетливо слышался стук падающих капель воды. Он пошевелил ногами - теперь он мог свободно двигаться.
Чувство умиротворения вновь настигло его - для переживания не было причин. Если он смог зайти, значит сможет и выйти. Да и тем более - здесь наверняка есть люди, которые помогут выбраться.
Он огляделся.
Это был круглый обширный зал, целиком покрытый квадратной керамической плиткой. Здесь не было окон и поэтому интерьер освещался слабыми лампами токсичного розового цвета.
Судя по всему, никаких лестниц не было; и каким образом подниматься вверх для него осталось загадкой.
- Здесь кто-нибудь есть? - прокричал он, задрав голову вверх.
За все время пребывания в этом мире он ни разу не произносил ничего вслух.
И сейчас в пугающей тишине его голос раздался так громко и внезапно, что нагнал холод в его сердце. Голос прыгал, отскакивал от плитки, влетал в другую часть зала, многократно усиливаясь и искажаясь.
До него донесся пугающий, металлический скрежет какого-то чудовища - это было последнее преображение его эха, некогда звонкого, юношеского голоса.
К счастью или к сожалению, ему никто не ответил.
Тогда он заметил дальнюю часть зала, погруженную в темноту. Возможно, что именно там будет или новый путь, или выход. Он как-то уже привык к бескрайним просторам и свежему воздуху, и желание выбраться стремительно нарастало.
Он зашагал туда, в темноту.
Стук капель становился громче. Он ощущал, что пол в этой части зала был залит водой.
Свет от розовых ламп слабел и отдалялся.
Он погрузился во тьму.
Шел он медленно, вздрагивая от каждого падения капли и ощущая, как быстро его поглощает ледяная вода. Шаги издавали неприятные чавкающие, липкие звуки. Ему не прочь было повернуть назад, но страх размывало чуждое, неземное спокойствие.
Так он шел довольно долго, и недоумевал, когда он коснется холодной стены - конца этого мрачного, странного, зала.
И тут он заметил впереди себя слабое свечение розовой лампы.
Он зашагал быстрее - ему давно хотелось выйти на более освещенное место. Он был по колено в воде, и от каждого шага в крошечной темноте раздавались громкие всплески.
Он дошел до узкого коридора. Он и сам не знал, откуда этот коридор мог появиться в цилиндрическом сооружении. Проход был настолько узок, что ему пришлось идти боком.
К его счастью, уровень воды становился меньше, а освещения участок пути - больше. Коридор оказался длинным - он долго двигался боком, обтираясь об холодные куски ровной и одинаковой плитки.
Так, зажатый как в консервной банке, он ощущал холод гладких стен. Здесь легко было поскользнуться, упасть и застрять навсегда, не дождавшись подмоги. Неаккуратное движение - и он останется между плотными блоками, медленно задыхаясь этим воздухом, пропахшим сыростью и антисептической вонью.
Зачем? - спрашивал он себя.
Зачем он идет по этому коридору? Зачем подошел к темной части зала, зачем решил прийти к этому жуткому, и судя по всему, пустому зданию?
Раздражающее и даже гнетущее чувство умиротворения пыталось его успокоить. В любом случае возвращаться обратно было бессмысленно.
Стойте. Неужели ему показалось? Он прислушался.
Нет это было правдой.
По узким коридорам и холодным стенам отражалось эхо какой-то мелодии. Это было похоже на игру на трубе, однако что-то было не так.
Звуки казались медленными, звенящими, металлическими. Казалось, что здесь есть люди, что они радостно наигрывают эту песню и что он в свою очередь должен радоваться своему грядущему освобождению.
Но вместо этого он чувствовал глухой, нарастающий страх. Да, это была обычная мелодия.
Но она звучала как-то... неестественно. Слишком медленно, слишком угрожающе...
Неожиданно для самого себя он заскучал по открытому небу, по абсолютной тишине и полной свободе. Ему показалось, что это лучше, чем быть прижатым холодными плитами в этом полумраке и слушать эту давящую, грубую мелодию.
Он оступился.
Очнувшись от размышлений, он увидел, что коридор кончился.
Он вновь оказался в небольшом круглом зале. Здесь не было воды и множества розовых ламп (здесь горел один огромный белый светильник), но главная особенность интерьера состояла в том, что стены были полностью из зеркал.
Он был удивлен данному обстоятельству. У него появилась возможность посмотреть на самого себя.
Из зеркал на него глядел молодой стройный юноша с яркими рыжими волосами. Его глаза были светло-голубыми. Юноша выглядел бледным, а на его лице были отчетливо видны веснушки.
Одет он был в полосатую желтую рубашку с широким темным галстуком. Были также клетчатые брюки шоколадного цвета и намокшие черные туфли.
Юноша удивился своему отражению, как будто забыл, как выглядит.
Он улыбнулся себе - он видит человека.
Себя, но живого, здорового, красивого молодого человека.
В голове до сих пор оставалась тревога - давящая мелодия становилась все громче, а белая лампа на потолке зала часто мигала, на доли секунды оставляя юношу в темноте.
Несмотря на то, что он видел что-то человеческое - даже если это было напросто отражением, нечто его давило.
Может быть это была гудящая музыка, а может быть эта атмосфера - мир темноты, сырости и обречённости.
Это здание - такой же мир абсолютного одиночества, но тесный, не уютный, холодный и недоброжелательный. Мир, который каждую минуту напоминает тебе о том, насколько ты мелок и жалок. Это не те ласковые солнечные долины. Это казалось тюрьмой, сводившей тебя с ума.
Кто её придумал и зачем? Очередной вопрос, оставшийся без ответа.
Никакого чувства сдержанного восторга он больше не чувствовал. Нет.
Он ощущал тревогу, смятение и страх перед чем-то. Юноша думал, что это может быть вершиной технологического прогресса этого мира, а на деле оказалось его дном. Дно, которое высмеивает тебя, заставляя быть слабым.
Простое отражение радовало его, потому что среди этих залов радоваться было уже нечему.
Смотря на себя, юноша не ощущал себя первооткрывателем. Он чувствовал себя загнанной жертвой.
Путник заметил неприметный темный выход из этого зала. Он отвернулся от своего отражения и медленно прошел к выходу.
Темный коридорчик был также узок, как и предыдущий, но короче по длине.
Он чувствовал, что он все ближе подходит к устрашающему пению труб.
Так и было. Он очутился в новом зале, потолок которого был безобразно усеян розовыми лампами. Мелодия исходила именно отсюда, но не перестала быть медленной, басовитой и странной. Здесь она была еще громче.
Посередине зала стояла гипсовая фигура человека, высотой около 3 метров.
Он смотрел на нее сверху вниз - огромные ноги расположились на красном пластиковом пьедестале, держа крупный и грузный торс. Глаза забегали по ступням, коленям, животу, груди, шеи... пока взор не добрался до лица.
Юноша отпрянул, глаза вылезли из орбит, а из рта вырвался крик, полный страха. Ему привиделось его собственное лицо на гипсовой фигуре - но странно искаженное. Крупные глаза, широкая до невозможности ухмылка, открывающая ряд острых зубов, и длинный тонкий нос привиделись ему под ядовитым розовым светом.
Но через секунду юноша понял, что на голове фигуры нет ни глаз, ни рта, ни носа. Статуя была безликой. Ему показалось.
Он по привычке приложил руку к сердцу, и понял, что вообще не чувствует сердцебиения...
И тут он понял, что мелодия умолкла. Что он вновь один стоит среди этого кошмара в полумраке и полной, абсолютной и мертвой тишине. И тишина эта была громче чем любой рокот.
Что ему делать? Не было здесь никаких новых дверей и коридоров. Не было никаких людей, которые могли бы ему помочь. Есть только этот темный, жуткий кошмар, обволакивающий его с ног до головы и окунающий его в первобытный страх и ледяную воду. День пошел в пустую. Пора уходить.
Но куда?.. И вот уже собирающийся уходить, находившийся в полном недоумении, отчаянии и раздражающем спокойствии юноша услышал пугающий щелчок.
Зал заполнил яркий солнечный свет. Он зажмурился - свет возник совершенно внезапно.
Сильный ветер чуть не отбросил юношу в сторону, сбив его с ног. Пол страшно качался и дрожал. Зал наполнил визжащий свист...
Так, сидя на коленях, закрыв уши руками, юноша не хотел смотреть, что творилось вокруг. Он ждал, когда все это уляжется и оставит его.
Сидел он так несколько минут и ощущал, как стихает ветер и свист.
В конце концов, юноша открыл глаза.
Солнечный свет перестал быть привычным для его зрения после долгого времяпровождения в темных коридорах. Пока глаза привыкали к новоявленному освещению, он мог рассматривать отдельные предметы.
Вот белая керамическая плитка пола. Вот гипсовая скульптура на алом пьедестале. Вот синее безоблачное небо...
Он понял - потолок и стены куда-то исчезли... Их не было даже в воздухе - он был посреди бескрайнего, открытого мира.
Он поднялся и прошагал к краю.
Юноша был высоко над землей. Он находился на вершине сооружения.
Ветер стал ласковым и играл с его волосами. Где-то далеко внизу были видны бесконечные зеленые поля. Ровные как гладь воды, они простирались во все стороны, уходя далеко за горизонт. Слева и справа от него, на приличном расстоянии простирался ряд точно таких же неизвестных, странных и колоссальных сооружений.
И снова слышался их дружный гул.
И снова пахнуло бодрящим, электрическим озоном.
И снова перед ним простирался этот чудаковатый, необъятный мир.
На глаза навернулись слезы. Это была свобода. Как он попал на вершину? Ведь не было никаких лестниц и возвышений. Это не волновало его.
Он стоял у самого края. Еще немного и он мог упасть с километровой высоты и разбиться вдребезги. Но он не падал.
Он смеялся... смеялся от счастья. От того, что он жив, что он свободен, что он может наслаждаться этой безумной, пугающей пустотой.
Ветер подул чуть сильнее, и черный галстук улетел далеко и быстро, оставшись без хозяина.
Юноша спокойно провожал летящий галстук взглядом. Тот становился все меньше и меньше, пока полностью не скрылся из виду.
Избавившись от этой темноты, сырости и жути, юноша осознал, насколько он рад этим солнечным долинам и открытому небу. «Может быть, это рай» - подумал он, глядя вниз.
Оглядевшись по сторонам, он заметил у гипсового человека интересную деталь. Пустое лицо и рука были направлены в сторону, слегка смотря вниз. Юноша попытался из любопытства соотнести их положение с чем-то, что могло находиться далеко внизу. Его взгляд бегал по бескрайним полям, пока "прибывший в рай" не заметил вдалеке маленькую красную точку.
Именно. Безликая статуя указывала на этот далекий объект!
Чем же являлась эта красная точка? Как бы он не пытался вглядеться в эту даль, объект так и оставался размытым пятном.
Ему показалось, что это может быть знаком. Что еще чуть-чуть, и он все узнает.
Вдруг это станет ответом на его все вопросы? Вдруг это сможет спасти его от жуткой неопределенности?
Он уверенно развернулся к выходу и скрылся в темном коридоре. Пару шагов, и юноша снова увидел солнечный мир.
Он уже спустился.
Как же его раздражало это чувство холодного спокойствия! Он даже не удивился тому, как несколькими шагами он так быстро спустился с вершины башни, если он в свое время взбирался на нее после долгой ходьбы по пустым залам и тесным коридорам!..
Юноша стоял на траве перед маленьким выходом в виде гипсовой плиты, которого раньше никогда и не было. Он небрежно удостоил гигантское сооружение быстрым взглядом, чтобы запомнить этот образ и больше никогда к нему не возвращаться.
Путь не был слишком долгим, но чересчур мучительным для него. Юношу мучили ожидание и многочисленные вопросы.
Трава шелестела от ветра. Воздух был наполнен звенящим озоном. Прибывшего сопровождали яркое полуденное солнце, бескрайнее безоблачное небо и интересная мелодия.
Непонятно, откуда она исходила, но казалась такой далекой за счет мягкого и долгого эха. Неизвестно также, было ли это звучанием здешних технологий или природы.
Это походило на ласковый шелест, на мягкое звучание колыбельной, на усыпляющее журчание музыкальной шкатулки.
И вместе с этой музыкой как будто поменялось настроение этого мира. Вроде все оставалось на месте и никаких изменений в окружающем мире не произошло...
Но все казалось ярче, теплее и.. живее что-ли?
"Может я вспомню свое имя? - с надеждой размышлял он - а может смогу понять правила этого мира... Кто знает, может... может я наконец-то смогу вернуться?"
Так, побыв совсем немного в этой реальности, он, тот кто назвал ее раем, уже строил планы о том, как из него выбраться. Он представлял себе его настоящий мир, его настоящий дом.
Удивительно, но он так хотел вернуться к тому, чего не помнит. Так горел желанием выбраться из всего, чему совсем недавно радовался. Его пугала неизвестность, но в то же время он мечтал вернуться в неизвестность точно такую же, как и здесь.
Кто сказал, что в его мире будет проще, легче и лучше?
А кто сказал, что он вообще имеет дом в другом мире?
Почему он был настолько уверен, что вся эта реальность ему чужда?
Он этого не знал. Ему так подсказывали чувства. Стоило ли ему в это верить? Он этого не знал, не знал...
И вот впереди, среди моря травы, вдалеке он увидел алый объект...
Если бы он имел сердце, то тогда оно бы забилось быстрее и чаще.
Он зашагал быстрее. По мере того, как он приближался, неизвестный объект вырисовывался все четче. Появлялись детали.
Перед ним стоял алый пластиковый цилиндр, вкопанный в землю. Верхний его конец завершался вертикальным прямоугольным блоком.
Блок окружала прозрачная полусфера из толстого пластика. Видеть прозрачную пластмассу в этом мире было даже непривычно.
Полусфера обволакивала алый прямоугольный блок как мыльный пузырь, отражая в себе синее небо. Сфера была под наклоном около 40 градусов, что создавало ощущение козырька. Под ним можно было спокойно встать даже во время дождя, которого здесь никогда и не было...
Юноша приблизился к цилиндру вплотную. Он не мог поверить своим глазам.
На том вертикальном прямоугольном блоке был установлен телефон...
Да, телефон старого образца - белый пластик, трубка со скрученным резиновым проводом и кнопка... одна.
Он сглотнул.
Перед ним реально был телефон. Устройство, через которое можно... поговорить с живым человеком! Можно... можно узнать об этом мире, можно связаться с внешним миром! С миром родным, настоящим!
Одинокая алая кнопка с впечатанным номером 0... Дрожащая ладонь коснулась телефонной трубки. Он приблизил аппарат к своему уху, вдохнув едкий пластмассовый запах. Рядом с ухом что-то щелкнуло.
Аппарат был готов к использованию.
Он был взволнован. Юноша не совсем верил в происходящее.
Его что-то пугало. Минуту он не решался нажать алой кнопки. Что будет? Неужели это конец неизвестности?
Музыка стихла, погрузив мир в напряженную тишину. Палец дотронулся кнопки.
Гудок.
Этот долгий механический звук исходил не только из трубки. Гудок прозвучал отовсюду с громким искаженным эхом. Маленький человек стоял рядом с одиноким и ярким телефонным аппаратом посреди зеленых пустошей под неестественно чистым небом.
Они были одни среди километров пустоты. А гудок был слышен на любом расстоянии - стоял бы ты ближе или дальше, он все равно был так же громок, как если бы ты приложил телефонную трубку к своему уху вплотную.
Второй долгий гудок.
Он был спокоен... спокоен. Просто его немного тревожила эта тишина мира и долгие, давящие гудки.
Щелчок.
- Ало - раздалось отовсюду механическим мужским голосом - вас слушает справочное бюро по вопросам экстренных тактических отклонений.
После продолжительного эха наступила тишина. Как будто кто-то по злому умыслу повсюду расставил динамики - в траве и в небе.
Наверное, юноша должен был обрадоваться живому голосу... Но ему стало не по себе.
Голос этот был не живым, а каким-то бездушным, механическим и пугающе холодным. Юноша вытер пот со лба и дрожащим голосом вымолвил:
- Ало... Здравствуйте... Вы меня слышите? Я не помню своего имени, и кажется, я заблудился... Нахожусь в очень странном месте... Ало! Понимаете, здесь нет людей, нет животных или птиц, нет даже деревьев... Здесь только трава...
- Как долго вы находитесь в секторе? - перебил тяжелый голос на той стороне провода.
Голос его улетал вверх, отражался от неба, спускался и отлетал от земли, принося затяжное железное эхо. Этот голос мешал ему думать. Его звучание было настолько громким и твердым, что смешивало все мысли в кучу. Голос выдавал слова монотонно и медленно, было даже неизвестно, спрашивает ли он или утверждает.
Собравшись с мыслями, юноша наконец вымолвил:
- Наверное... около дня... Ало... Прошу вас, скажите, что это за место? Вызовите людей, пусть они приедут и заберут меня, умоляю... Ало, ало... Меня слышно?..
Все замерло в тишине. Ничего больше не звучало. Он обернулся. То же небо, та же трава... Юноша так простоял так 2 минуты, держа дрожащей рукой трубку. Никто не отвечал. Он вздохнул и опустил трубку. Вновь щелчок.
Разговор окончен.
Он не смог вызвать подмогу. Он даже не смог ответить хотя бы на один вопрос из огромного множества. Что ему делать? Он не знал.
Медленными, усталыми шагами он побрел прочь от телефона. Его провожал противный запах пластмассы. Тупое спокойствие сдерживало отчаяние.
Он был заперт здесь. Он больше никогда не сможет найти выход отсюда. Он обречен всю свою жизнь скитаться по этим долинам, смотреть на пустое небо, гулять по сооружениям с пугающими залами, любоваться этими цилиндрами, жариться под застывшим солнцем, вдыхать этот озон и токсичный пластик.
Он все дальше отдалялся от телефона.
Жизнь, не такая длинная, обречена быть потраченной впустую. Всю свою жизнь он будет мучать себя бесконечными вопросами и мыслями о доме, которого не помнит.
Обреченный понял, что должен смириться. Смириться и существовать в этом пустом раю. Он готов был разорваться на части - гнев, отчаяние, грусть, страх... спокойствие.
Внезапно все пространство заполнил тяжелый металлический голос, оглушив юношу, уже привыкшего к тишине:
- Тактическое отклонение пункта номер 704. Перезапуск сектора.
Душа ушла в пятки. Юноша обернулся. Телефонного аппарата не было, словно он никогда и не существовал.
Он успел вымолвить дрожащим шепотом одно слово:
- Что?..
Раздался громкий щелчок, раскатившийся грозным эхом.
Мир поглотила тьма.
...
Яркое солнце уже стояло в зените посреди синего безоблачного неба.
Небо было непривычно чистым. Его синева отражалась в каплях росы на зеленеющей траве.
Длинная однородная трава дрожала от лёгкого прохладного ветерка.
Он открыл глаза.
Он лежал на траве. Его разбудил ласковый ветер и легкое свечение солнца.
Он с трудом встал на ноги.
Голова слегка кружилась.
Перед ним расстилались бескрайние просторы ровных зелёных полей, а вдалеке виднелся ряд колоссальных, недосягаемых сооружений неизвестного назначения и формы.
Ветер шелестел в его волосах. Он стоял неподвижно, пытаясь понять, кто он. Он не знал, что это за место. Не знал, как попал сюда. Но его полностью обволакивало странное ощущение спокойствия и умиротворения. И это чувство не давало ему возможности поразмыслить.
И тут он понял...Что уже здесь был.
Ему показалось будто что-то нарочно смешало его мысли в одну кучу, не давая вспомнить все произошедшее.
Почему он снова здесь?
Он не знал. Вокруг все оставалось неизменным - трава, небо, солнце, далекие здания...
И тут ему пришла одна неприятная, может даже пугающая мысль...
А вдруг он был здесь много, много раз?
Вдруг он постоянно возвращался на это место? Тогда сколько же он живет в этом мире?..
Он вспомнил тот момент, когда он размышлял над сложным вопросом. Не является ли это место - его домом, этот мир - его миром?..
"Конечно начнешь размышлять над этим - подумал он - ведь он мог блуждать по этой бесконечности бесконечное количество раз!"
Может он здесь 2 дня... Или неделю... Или месяц... А кто знает, может полжизни потратил он, пытаясь ответить на свои вопросы, забывая обо всем каждый раз уходя от того телефона...
Телефона...
На ум лезли неприятные мысли... В памяти прокручивались неизменные поля, далекое здание, узкие коридоры из гладкой и мокрой плитки, гипсовый памятник...
Он посмотрел в сторону. Алого шара на пьедестале уже не было. Там стоял стеклянный стакан, полный прозрачной как кристалл жидкости.
Попытавшись удивиться данному обстоятельству, он потянул руку, встретив пальцами гладкие стенки стакана. Юноша поднес стакан к губам и слегка наклонил его.
Да, это была вода. Чистая, приятная, холодная вода. Она была как нельзя кстати; солнечный поток не был таким палящим, но был беспрерывным. Да и все эти переживания, скованные навязанным кем-то или чем-то спокойствием, утомляли и даже истощали.
Что это было? Он захотел воды - и откуда ни возьмись, полный стакан. Он вновь посмотрел в сторону - нет, на гипсовом пьедестале снова лежал алый пластиковый шар.
Рай... рай... Казалось бы, это место исполняет его желания, ну или хотя бы его базовые потребности. Юноша вспомнил тарелку, полную фруктов, которая появилась сразу же, как тот почувствовал голод.
Не значит ли это, что его видят? Что о нем заботятся? Что он один, наедине с чем-то необъяснимым, с тем, кто оберегает его и не даст попасть в беду?..
Но юноша не почувствовал радости или даже облегчения. Он не ощутил того трепещущего чувства, которое появилось во время светлого озарения.
Этот мир к нему не дружелюбен. Этот рай пуст. Этот рай холоден и загадочен. Этот рай вызывал неприятные ощущения страха и банального дискомфорта. Рай не принимал его.
Он не отвечал ни на какие вопросы и оставлял прибывшего в безысходности, в страхе перед необъяснимым молчанием.
Юноша понял. Это не рай. Это не свобода. Это - нечто, пытающееся принять себя за уютный, просторный, тихий дом, держа взаперти внезапного гостя.
Этот дом пытался сказать: "Устраивайся поудобней, отдохни, расслабься. Здесь ты можешь делать все, что захочешь".
Пытался усыпить незнакомца, пытался сделать его постоянным жильцом. Но вместо этого дом оказался тюрьмой, а его обитатель - вечным узником.
Эта интересная комбинация холода и заботы пугала. Рай здесь может предоставить бесплатную еду, воду, звонок по телефону, но не может приютить.
И если дом может все это, то почему же он не может просто выпустить своего узника?
Стакан опустел. Юноша взглянул на алый шар. А ведь правда...
А вдруг дом МОЖЕТ выпустить своего узника?
Он улыбнулся грустной улыбкой. Почему же он не додумался об этом раньше? Ведь попробовать стоило. А терять ему было нечего.
Ветер начал дуть сильнее, трава трепыхалась все быстрее, а запах озона стал еще крепче. Только далекий гул, исходя из длинного ряда исполинских сооружений оставался неизменным. Мир может дать ему то, что он захочет. Он хотел есть - пожалуйста, подано. Захотел воды - нет проблем.
А сейчас он захотел выйти. Он мечтал выбраться. Все его мысли, весь поток этого неугомонного разума был направлен на одно - на выход.
Он зажмурился. Пусть он выберется. Пусть он покинет этот мистический дом.
Но гул не утихал.
Юноша открыл глаза и посмотрел по сторонам. Нет, ничего не поменялось.
Те же зеленые, бескрайние, ровные, травянистые поля.
Он смеялся. Это был смех отчаяния. Зря он надеялся.
Вода, пища - это по сути своей мелочи. Ведь вряд ли этот мир захочет так запросто отпустить его. Мир не готов был прощаться со своим узником, даже если тот от этого страдал.
Пора смириться. Смириться со своим заключением в этом просторном доме.
Он может ходить по этой земле сколько угодно. Может пройти море препятствий. Но выхода нет и никогда не было. Он заперт здесь навсегда и все его попытки сбежать попросту бессмысленны.
Юноша обернулся. Вместо алой сферы над
гипсовым пьедесталом в воздухе висела маленькая бирюзовая пластинка.
Чувства юноши были противоречивы. Он впервые осознал, что абсолютно не знает, что ему чувствовать. В душе появилась такая же давящая и необъяснимая пустота, которая обволакивала каждый сантиметр этого странного рая.
Пластинка в действительности висела в воздухе над гипсовым блоком, медленно вращаясь. Юноша слегка дотянулся до нее, и та тут же упала в его ладонь.
Бирюзовая пластинка, толщиной в несколько миллиметров была идеально гладкой и ровной.
"Зачем она мне?" - подумал он и поднял взор.
И снова он мог бы удивиться, если бы ни эта странная пустота.
Не было больше гипсового пьедестала.
Ряд зданий, которые были слева от юноши, внезапно переместились направо.
А сам юноша стоял на дороге.
На идеально гладкой и ровной асфальтовой дороге.
Посредине трассы на солнце блестела ослепительно белая полосная разметка.
По сторонам дороги тянулись неизменные поля с длинной зеленой травой. Далекий томный гул тоже не изменился. Небо оставалось таким же чистым.
Юноша понял, что он переместился.
Был ли это уже другой мир? Конечно нет.
Но что все это значит? И куда ведет эта дорога?
Слева от трассы стоял светофор. Одинокий светофор, какой бывает на всех улицах для регулирования движения рядов больших железных банок с колесами.
Юноша вспомнил это с необычайной легкостью. Но он ничего не чувствовал. Он еще немного покрутил пластинку в руках, а затем положил ее в карман своих брюк.
Светофор показывал красный. Юноша обернулся - как и ожидалось, ни спереди, ни сзади ничего не было.
Он решил пойти по трассе - мало ли, что из этого выйдет. Он медленно зашагал вперед, пройдя этот одинокий светофор, который еще долго показывал пустоте красный сигнал.
Никаких ответвлений у дороги не было. И сама эта трасса никуда не сворачивала. Для кого она была сделана?
Дорога была неестественно чиста и пуста. По ней никогда и никто не проезжал - никаких следов не было на ее гладкой, будто отполированной поверхности.
Парадокс: дорога явно сделана людьми, но сама она оставляла впечатление того, что на нее еще не ступала нога человеческой цивилизации. Как будто она заброшена, но при этом абсолютно идеальна.
А еще те далекие здания...
Вряд ли кто-то смог ответить на все эти многочисленные вопросы. Тем более, что ответить в действительности было некому.
Это все могло бы ввести в замешательство, но юношу напрочь покинули все чувства.
Почему?
Почему он спокоен, когда это неуместно, почему он не боится, когда действительно страшно? А почему сейчас он ничего не чувствует, когда все время вокруг творится это тихое безумие?
Он начал осознавать то, о чем раньше не думал. Что если он не хозяин самому себе? Может он просто не в силах управлять своим разумом? Может он чужой своему сознанию, и душа вовсе ему не принадлежит? И значит ли это, что он сумасшедший?
Пустота разъедала.
Но если он не хозяин самому себе, то тогда кто? Все начало казаться бессмысленным.
Тогда зачем он продолжает этот путь, если выхода нет, а он не в силах собой управлять? Казалось, дорога эта вечная, и такая же бескрайняя, как и все эти поля и небо.
Солнце словно стало жарче. Путник шел уже довольно долго, а об конце пути не было и речи.
Юноша остановился. Оглянувшись, он не увидел того светофора даже на горизонте. Может быть, он скрылся из поля зрения, а может, просто исчез.
Он отметил, что тот светофор был очень похож на него самого - они оба невероятно одиноки в этом бескрайнем и пустом мире. И что печалило еще больше - они оба были никому не нужны.
Он вновь посмотрел вперед.
Несколько секунд он смотрел и не мог поверить своим глазам. Вдалеке, там, где смыкалось бескрайнее травянистое поле и полуденное безоблачное небо, там, где не заметить такого было невозможно, стоял... дом.
Да, это и вправду был самый настоящий дом, горящий на солнце ярким желтым цветом.
А эта идеальная трасса вела прямиком к нему.
Дом... Это слово прямо-таки засело в голове юноши.
Гул утих. Ветер покинул долины. Все погрузилось в напряженную тишину.
Там, среди бескрайних простор, в полной тишине выделялись всего 3 вещи - живой человек, дорога, на которой этот человек стоял и далекий желтый дом, на который этот человек смотрел.
Такая необычная картина была посреди этих зеленых пустошей. В мире, где не было жизни, но все было пугающе чистым, тихим и бескрайним.
В мире, где нету даже намека на проживание здесь кого-либо, и где в то же время могли существовать желтый дом, ровная трасса, пластиковые сферы и пластинки, загадочные телефоны и гипсовые исполины...
Юноша накрыл лоб ладонью. Ему было нехорошо. Он медленно зашагал по направлению к дому.
Его мучала внутренняя беспомощность. Он чувствовал, словно внутри нечто выжигает и опустошает его.
Это была странная боль.
Дом становился все ближе, но путь становился все сложнее.
Из-за жары стало довольно душно, а воздуха становилось все меньше.
Путнику было плохо. Дыра внутри него становилась все больше, заглатывая его душу.
Он разучился грустить, радоваться, злиться или бояться.
Он медленно, но безвозвратно терял свои чувства. И это медленное поглощение пугало. Оно отбирало силы, попусту истощая организм. Юноша не мог бояться. Он вынужден был чувствовать, как он разрушается.
Дом был уже не так далеко. Но смог бы он добраться до него?
Пустота не щадила его. Она разрывала его сознание на части, выжигая все, до чего могла добраться.
Ему было ужасно больно. Мир не хотел отпускать его, напротив, он хотел поглотить его полностью, превратив его личность в кусочек этого, казалось бы, спокойного и умиротворяющего безумия.
Рай больше не жалел своего узника. Рай убивал его.
Личность умирала, оставляя за собой полуживую, пустую и хрупкую оболочку.
Воздух... ему не хватало воздуха. Он шел дальше через огромные усилия, чувствуя, как все вокруг поглощает пустота, разрушая без остатка.
Словно пройденный путь растворялся из-за неведомой силы, которая в любой момент была готова настигнуть его.
Исчезало все - и чистое небо, и зеленые луга, и длинная трасса... И только желтый дом не поддавался всепоглощающей тьме, ставший для него спасающим маяком.
Ноги подкосились.
Юноша плашмя упал на землю.
Он чувствовал, как медленно разъедается тьмой, сливаясь с этим проклятым раем.
Он видел перед собой дом - он сам лежал у его порога.
Это было маленькое домишко, выкрашенное в желтый цвет. Оно выглядело... как игрушечное, полностью сделанное из гладкого и едко пахнущего пластика.
Домишко медленно уходил во тьму.
Юноша увидел, что у дома нет ни окон, ни дверей и на стене, к которой он еле прикоснулся, была видна маленькая, узкая щель...
В глазах рябило, все расплывалось на мутные яркие пятна.
Он почувствовал, что в ладони его лежит та самая бирюзовая пластинка.
В голове проносились чистое небо, бескрайние поля с длинной травой, колышущейся от легкого прохладного ветерка и залитые ласковым свечением полуденного солнца...
Все это, единственные приятные воспоминания, которое он помнил, уносилось куда-то прочь, прощаясь с прибывшим.
Уносились прочь, оставляя в разрушенной памяти приятный, теплый, но грустный след.
Он лежал во тьме, не в силах подняться. Он лежал во тьме, растворяясь и исчезая в небытие...
И лишь последним усилием, он дотянулся до ровной стены...
И бирюзовая пластинка исчезла в узкой щелке желтой стены исчезающего дома.
Щелк.
...
Шлем, закрывавший голову и глаза, упал вниз, погрязнув в толстом слое грязи.
Он дымился, а из боковых трубок вырывались искры.
Юноша обомлел от ужаса. Из его рта вырывались хриплые крики. Он жадно хватал ртом холодный, влажный воздух.
Он был жив.
Он с трудом поднялся на ноги, озираясь по сторонам безумными глазами.
Небо затягивали грозовые черные тучи. Воздух был пронизан холодом.
Никакой травы не было. Лишь огромные серые валуны да голая земля, превратившаяся в липкую, холодную слякоть. Поодаль догорали обломки какого-то жилого здания. А еще дальше - другие обломки...
В небе над ним пролетел черный самолет, оставляя за собой длинный дымный след. Рядом летел второй - значительно медленнее.
Внезапно что-то произошло. Раздался знакомый грохот, и второй самолет стремительно начал падать вниз.
Взрыв.
Ударная волна отшвырнула юношу в сторону. К нему вернулся слух.
Тишину сменили страшные, тяжелые, воющие, грохочущие и низкие звуки. Все вокруг куда-то летело, металось...
Вдалеке слышались крики людей и оглушительные выстрелы.
Он был потрясен и охвачен ужасом. Сердце билось как никогда прежде...
Сердце.
И только сейчас он заметил, что одет в тяжелую военную форму.
А слева, под животом, текла кровь... Много крови...
Он прижался к глыбе, перепачканной грязью и кровью, чтобы вновь не упасть. Он понял, что смертельно ранен.
Раздался рокот: по небу пронеслись ракеты.
Жадно хватая ртом воздух, он медленно проковылял к своему шлему.
Совсем рядом прошла автоматная очередь. Пули врезались в землю, разбрасывая камни в разные стороны.
Он споткнулся о какую-то глыбу и рухнул на живот.
Неподалеку прогремел новый взрыв, выбросив в окоп, где лежал юноша, клочья земли.
Он с трудом поднялся, и дополз до шлема.
На этот раз ему пришлось упасть по собственной воле - совсем рядом пролетела граната.
Взрыв раздался совсем рядом, оглушив раненого.
В окоп посыпалось несколько бездыханных тел солдат.
Он взял шлем в ладони и крепко прижался спиной к земляной стене - так его было труднее достать.
Шлем был изготовлен по большей части из ржавого металла с пластиковыми вставками. Его верхняя часть была полностью покрыта грязью.
По бокам шлема тянулось множество тонких железных трубок, подведенных к небольшим бутылочкам с цифрами, по всей видимости наполненным различными жидкостями.
Внутри шлем был заполнен бесчисленными проводками, тонкими иглами и сложной электроникой.
Он дымился. Произошла перегрузка.
Кровотечение не утихало. Он понял, что жить ему осталось недолго.
Юноша медленно повернул голову.
Рядом с ним, среди клочьев земли, почти незаметно лежал мертвый солдат. Его голову закрывал точно такой же шлем, но по обмундированию убитого юноша понял - это был вражеский воин.
Шлем мертвого солдата на удивление был довольно чистым, отражая в себе все окружение.
Юноша заметил в отражении шлема свое лицо... но лицо это было каким-то неправильным.
Лицо было покрыто множеством глубоких морщинок. Рыжие волосы поседели и торчали клоками. Глаза потеряли живость и приятный блеск.
Он понял, что никакой он не юноша, и не был им уже долгие годы. Память вернулась.
К своему ужасу, он вспомнил как люди протестовали против очередной войны.
Вспомнил как эту войну навязывали.
Вспомнил шлема, которые переносили в воображаемые миры, необъятные, тихие и загадочные. В миры, где было безопасно и уютно...
Но где ты больше не принадлежишь самому себе.
Где твоей волей управляют машины, манипулируя твоим сознанием, впрыскивая в мозг различные химикаты.
Где ты, забыв свое прошлое, исследуешь этот идеальный, навязанный властью мир, оставаясь при этом полностью подчиненным и готовым на все.
Ты можешь неделями бродить по солнечным лугам, медленно сходя с ума, пока в реальности, ни о чем не подозревая, бегаешь по разрушенному городу, убивая таких же страдальцев, как и ты.
Ты, как и весь остальной народ, - всего лишь расходный материал для небольшого круга элиты.
Неважно, что именно они не поделили. В любом случае умирать придется тебе.
Но народ нельзя сдерживать вечно.
И последний шанс одержать вверх над свободой и волей народа был в создании чего-то выгодного для двух сторон.
Хотите чистый, опрятный, теплый мир, где вас никто не потревожит?
Хотите чувство загадки, игру в поисках несуществующего выхода и новые ощущения?
Хотите бесплатную пищу и воду?
Хотите обрести счастье?
Народ выбрал счастье, не подозревая, что за ним скрывается грязная ложь. Счастье в обмен на свободу. Ложное, виртуальное счастье - в обмен на волю.
Технологии развиваются все быстрее. Но служат ли они людям? Помогают ли создать счастливое и дружное будущее человечества? Помогают ли вновь объединить людей в единое целое?
Нет.
Технологии используют для лжи. А деньги и ресурсы тратятся на то, в чем человечество преуспело больше всего, - на массовое уничтожение одних людей другими.
Проект «Рай» был обманом. Он погружал людей в иллюзию свободы, одновременно заставляя их служить интересам отдельных личностей.
Травянистые луга, чистое небо, далекие загадочные здания, чудеса техники среди пустого и необитаемого мира - все это было лишь красивой повязкой на глазах.
И все же он смог выбраться, вырваться из этого плена...
Шум не утихал. Где-то слышались оглушительные разрывы. Там продолжалась битва, не собираясь стихать.
Он лежал на земле, судорожно вдыхая воздух и хрипло выдыхая его. Кровь стремительно покидала его тело.
Шлем догорал.
Перегрузка в его устройстве помогла солдату выбраться из плена и получить ответы на свои вопросы. Но стоило ли это того?
Быть может, лучше было провести последние минуты в этой сладкой лжи, ни о чем не подозревая?
Двигаться становилось все труднее.
Слух вновь покидал его, но выстрелы, взрывы, свист, крики, гул и грохот продолжали сливаться в единый неумолкающий шум.
Он почувствовал, как на ладонь опустилась острая снежинка.
Начался первый снег.
Дрожащей рукой он поднял шлем и надел его на голову.
Там, в осколках зрительного стекла, вновь раскинулись теплые, залитые солнцем луга под чистым и бескрайним небом.
Трава, словно ничего не произошло, едва заметно покачивалась от прохладного ветерка. Казалось, этот мир останется неизменным и будет существовать еще очень долго, так и не став ни для кого настоящим домом.
Небо теплого мира покрылось трещинами - шлем уже трещал по швам.
Юноша с рыжими волосами и свежим взглядом, одетый в желтую рубашку, шоколадные брюки и блестящие темные туфли, лежал на высокой яркой траве, любуясь бескрайними просторами.
Рядом возвышался гипсовый пьедестал с пластиковым алым шаром, а вдалеке тянулся ряд загадочных крупных сооружений из белого гипса и белой квадратной плитки.
Он увидел то, чего прежде никогда не видел: солнце стремительно уходило за горизонт, окрашивая небо в теплые оттенки заката.
Казалось, что наступит ночь, а затем вновь начнется долгий, странный день.
Но юноша знал, что завтра уже не наступит, а закат начался не случайно.
Он больше не мог двигаться.
Не мог больше чувствовать.
Он мог лишь молча наблюдать за дрожащей травой и прекрасным небом, переливавшимся желтыми, алыми, лиловыми и лазурными оттенками.
Цвета медленно сменяли друг друга, превращая небо в торжественный карнавал над бескрайними пустошами.
Все вокруг вновь начинало погружаться во тьму.
Юноша понимал, что это конец.
Так, среди этой сковывающей и умиротворяющей гармонии, на траве лежал умирающий юноша, не помнивший даже собственного имени и своего прошлого.
Пустым взглядом он смотрел на уходящий от него приятный, пустой и жуткий мир, прощаясь с ним.
Навсегда прощаясь с этим прекрасным ложным раем.