зачем приехала?
Октябрь в Казани был мерзким.
Сырость лезла под одежду, во дворах стояли лужи, а небо уже вторую неделю было серым.
Соня ненавидела такую погоду.
Особенно вечера.
Когда домой возвращаться не хотелось вообще.
Но в этот день всё было наоборот.
Она шла с работы уставшая, замёрзшая, но почему-то довольная.
Потому что возле магазина её уже ждал Турбо.
Как обычно.
В чёрной олимпийке, с сигаретой в зубах и руками в карманах.
Соня улыбнулась сразу, как только увидела его.
Соня: долго ждешь?
Турбо пожал плечами.
Турбо: минут десять
Соня: врёшь
Он усмехнулся и забрал у неё сумку.
Будто так и должно быть.
⸻
До дома они дошли быстро.
Во дворе было шумно — Марат с Кириллом спорили возле качалки, Пальто сидел на лавке, а Ералаш где-то носился с пацанами.
Обычный вечер.
Обычная жизнь.
Но как только Соня поднялась на свой этаж — внутри сразу что-то неприятно сжалось.
Возле двери квартиры стояли чужие сумки.
Старые.
Потрёпанные.
И женские сапоги, которые она слишком хорошо помнила.
Соня резко остановилась.
Турбо сразу заметил как изменилось её лицо.
Турбо: сонь?
Она молча смотрела на дверь.
А потом тихо сказала:
Соня: мама приехала
⸻
Когда Соня зашла в квартиру, первое что она услышала — чужой смех с кухни.
Непривычный.
Ненужный.
На кухне сидела её мать.
Такая же как раньше и одновременно совсем чужая.
Светлые волосы, дешёвый свитер, уставшие глаза.
А рядом — какой-то мужик.
Лет сорока.
Лысоватый.
С мерзкой щетиной и запахом алкоголя даже через всю кухню.
Ералаш сидел за столом напротив них с максимально недовольным лицом.
Будто его заставили тут находиться силой.
Мама сразу оживилась:
Мама: сонечка!
Соня даже не улыбнулась.
Просто стояла в дверях.
Турбо молча остановился чуть позади неё.
Мужик перевёл взгляд на Валеру и неприятно усмехнулся.
Мужик: а это ещё кто?
Соня холодно ответила:
Соня: тебя ебать не должно
На кухне сразу стало тихо.
Мать нервно выдохнула.
Мама: соня...
Но Соня уже начинала злиться.
Потому что год.
Целый год от неё не было ничего.
Ни звонка.
Ни письма.
Ни денег.
Ничего.
А теперь она сидит тут как ни в чём не бывало.
⸻
Мужик откинулся на спинку стула.
Мужик: характерная
Ералаш тихо фыркнул:
Ералаш: ты ещё не видел
Турбо рядом едва заметно усмехнулся.
Мать поднялась со стула.
Будто хотела обнять Соню.
Но та сразу сделала шаг назад.
И женщина замерла.
Соня: зачем приехала?
Мама растерялась.
Мама: соскучилась...
Соня нервно усмехнулась.
Соня: через год?
Женщина отвела взгляд.
Мужик рядом раздражённо цокнул языком.
Мужик: вы че как с матерью разговариваете?
Ералаш резко поднял голову.
Ералаш: а ты кто вообще?
Мужик нахмурился.
Мужик: Олег я
Ералаш: да мне похуй кто ты
Соня еле заметно улыбнулась.
💭 «молодец мишка...» 💭
⸻
Олег явно начинал раздражаться.
Он достал сигареты и уже хотел закурить прямо на кухне.
Но Соня сразу резко сказала:
Соня: здесь не курят
Мужик поднял брови.
Олег: че?
Соня: оглох?
Турбо всё это время молчал.
Но Соня чувствовала — он тоже уже на взводе.
Особенно когда Олег слишком долго смотрел то на неё, то на Мишу.
Как будто оценивал.
И это бесило.
Мать пыталась сгладить обстановку.
Мама: мы вообще ненадолго приехали... просто хотели увидеть вас
Ералаш сухо усмехнулся.
Ералаш: увидели?
Женщина сразу замолчала.
⸻
Турбо наконец снял олимпийку и спокойно прошёл на кухню.
Будто показывал — он никуда не уйдёт.
Олег сразу посмотрел на него.
Олег: а ты че молчишь всё время?
Валера лениво перевёл взгляд.
Турбо: а че с тобой разговаривать?
На секунду стало совсем тихо.
Даже Соня напряглась.
Олег нехорошо усмехнулся.
Олег: борзый?
Турбо спокойно пожал плечами.
Турбо: есть такое
Ералаш рядом уже еле сдерживал смех.
Соня впервые за вечер почувствовала как её начинает отпускать напряжение.
Потому что Валера был рядом.
И рядом с ним почему-то никогда не было страшно.
⸻
Позже мать пыталась говорить нормально.
Спрашивала про работу Сони.
Про школу Миши.
Про жизнь.
Но разговор не клеился.
Слишком много времени прошло.
Слишком много обиды накопилось.
Миша вообще почти не смотрел на неё.
Сидел с каменным лицом и ковырял вилкой стол.
А Соня всё больше понимала — перед ней уже почти чужая женщина.
И от этого становилось больно.
⸻
В какой-то момент Олег вдруг сказал:
Олег: а квартира чья вообще?
Соня сразу напряглась.
Мама тихо выдохнула:
Мама: олег...
Но было поздно.
Турбо медленно поднял взгляд.
Очень нехороший.
Олег будто не замечал этого.
Олег: ну просто интересно
Ералаш резко встал из-за стола.
Ералаш: а тебе нахуй это интересно?
Соня тоже почувствовала как внутри всё похолодело.
Потому что теперь стало понятно зачем они приехали.
Не соскучились.
Не «повидаться».
Деньги.
Квартира.
Вот и всё.
Мать выглядела виноватой.
Но не отрицала.
И это добило окончательно.
Соня медленно поднялась со стула.
Соня: уходите
Мама сразу подняла глаза.
Мама: соня подожди—
Соня: нет
Голос дрожал.
От злости.
От обиды.
От всего сразу.
Соня: когда бабушка умирала вас не было
Соня: когда мы жрать иногда не знали че будем — вас не было
Соня: когда миша по ночам ревел — вас тоже не было
На кухне стало мёртво тихо.
Мать уже едва сдерживала слёзы.
Но Соня не могла остановиться.
Слишком долго это копилось.
Соня: а теперь вы приехали и сразу про квартиру спрашиваете?
Олег нахмурился.
Олег: ты за языком—
Он договорить не успел.
Потому что Турбо резко встал.
И даже Соня вздрогнула от того насколько холодным стало его лицо.
Турбо: рот закрыл
Олег тоже поднялся.
Олег: че сказал?
Турбо сделал шаг ближе.
Турбо: ещё раз голос на неё повысишь — без зубов выйдешь
Тишина.
Ералаш вообще замер.
Соня чувствовала как сердце колотится где-то в горле.
Но страшно не было.
Вообще.
Потому что Валера стоял впереди неё.
Как стена.
⸻
Через несколько минут дверь квартиры наконец захлопнулась.
Мать ушла в слезах.
Олег — злой как чёрт.
А дома снова стало тихо.
Только слишком тяжёлой была эта тишина.
Ералаш молча ушёл в комнату.
Даже без шуток.
Соня стояла возле окна и смотрела куда-то во двор.
Пытаясь не разреветься.
Турбо подошёл сзади.
Осторожно обнял её за плечи.
И этого хватило.
Соня резко развернулась и уткнулась ему в грудь, наконец расплакавшись.
Турбо крепко прижал её к себе.
Турбо: всё, сонька... всё уже
А она только сильнее цеплялась за него руками, понимая одну страшную вещь:
родными людьми иногда становятся совсем не те, кто должен был ими быть с самого начала.