наказание

   жизнь кашина давно подошла под откос: с самого детства он жил в нищете, родители его предпочитали брать у всех в долг, но вовсе не для того, чтобы накормить сына, а ради алкоголя и прочих приблуд. сигареты, голод, бесконечные пьянки, наркотики, алкоголизм, поножовщины — это, в принципе, всë, о чем данила знает от и до. со своим очень нездоровым образом жизни мать и отец парня прожили не так уж и долго, скончались незадолго до того, как веснушчатому исполнилось восемнадцать.

      что можно сказать про жизнь тушенцова? что ж, тут всë гораздо лучше. за все свои двадцать восемь лет руслан никогда и ни в чем себе не отказывал, жил в отличных условиях, обзавëлся хорошими связями, и, самое главное — стал влиятельным мафиози. о чëм еще можно мечтать? только вот.. хороших поступков в жизни шатена было не так уж и много. единственный такой поступок, о котором он трубил направо и налево — взял себе под крыло юного парня, того самого данилу: высокого и тощего, рыжеволосого, с веснушками по всему лицу. да и, «взял под крыло» — слишком уж преувеличено... скорее, взял себе в банду очередного помощника, жизнью которого пожертвовать будет не так уж и страшно.
      не сказать, что младший был всему этому рад, но не в его ситуации быть чем-то недовольным; данила жил в хороших условиях, был одет и обут, хорошо ел, имел крышу над головой и удобную койку — большего, в общем-то, и не надо. да и деньги какие-никакие платили, постепенно можно было спокойно закрывать долги, которые достались рыжему от предков.
      только вот, не всё так радужно, был во всём этом один значительный минус — отношения руслана и дани. и чëрт знает, как главный младшего ещё не пристрелил. веснушчатый был той ещё язвой: вечно пускал шутки ни к месту, самовольничал, буквально кусал руку, которая его кормит. старший бранился с подопечным каждый блядский день, по поводу и без. и каждый раз это заканчивалось тем, что руслан клялся, если ещё раз повторится подобная выходка со стороны рыжего — он его пристрелит. так почему всё ещё не сделал это? рука дрожит? кишка тонка? как скоро этому всему придет конец? может, пора бы уже?
***

      у кашина день сегодня выдался просто ужасным: с самого утра неистово сильно болит голова, тошнит, да и вообще состояние какое-то несуразное. данила вздыхает, располагается на кровати поудобнее, перед этим разминаяя затëкшую шею. тяжелые веки закрываются, а парень решает, что наконец-то можно вздремнуть. но не тут-то было, уже через несколько минут разносится басистый голос главного, что прерывает сладкую дрëму.
— шкет, идешь со мной, вливайся в деятельность. — руслан буквально влетает в комнату, открывая дверь с ноги. — хули дрыхнешь? тебе тут не санаторий, блять.
— пошёл нахуй. — бубнит веснушчатый, лицом в подушку зарываясь.
— я тебя, блять, из дома выпру, — старший подходит к кровати, дергая парня за футболку. — собирайся, надо цех один проверить.
— да с хуя ли я, блять? другого кого-нибудь возьми, а мне мозги не еби. охуевший. — не о такой жизни даня мечтал. хочется верить, что всё происходящее — страшный сон.
— выпру, а потом пойдешь просить подать на пропитание. ты никому не нужен, тебя ж даже шлюхой не возьмут работать, еблетом не вышел.
      кашин недовольно, уставше охает и присаживается, потирая уставшие глаза. блять, была бы возможность, убил бы этого тушенцова сразу же.
— понял меня? — руслан выходит из комнаты, говорит нужный адрес и захлопывает дверь. — жду тебя на месте через пятнадцать минут, уебок! — напоследок кричит шатен.
      а ведь у данилы другого выбора-то и нет — либо делать все так, как велит этот блядский начальник, либо гнить и мëрзнуть на улице, не имея дома и прочего. если бы рыжий только знал, что всё будет именно так, то прикончил себя ещё в детстве. а сейчас не может — послабел и обмяк. слишком слабый, слишком хилый, слишком бесполезный, ничего из себя не представляющий биомусор. всё это гнетëт и медленно пожирает изнутри, но никто и никогда не узнает о том, что на душе у парня. возможно, если бы он имел достаточно денег, то сходил бы к психотерапевту, обсудил это всё с ним, пролечился и избавился от этого комка дерьма внутри, но всë вышло так, как вышло. остаëтся только терпеть, слишком уж в глубокую яму он попал.
***

      назначенное время всë ближе и ближе, а кашин, выкуривая очередную гадкую сигарету без фильтра, морщится, подходя всë ближе и ближе к зданию, в голове прокручивая, как бы повести себя на всëм этом мероприятии. это ведь первое его задание, так ещё и с боссом, что делать-то? пытаться разрядить обстановку аморальными шутками? выполнять приказы беспрекословно? действовать сообща? что, блять?
      додумать не успевает — открывает дверь в заброшенный цех, в котором слишком холодно и сыро. неподалеку от входа стоит шатен, чья внешность уже просто от и до мозолит глаза, чей голос звучит настолько отвратительно, что, вот-вот, пойдет кровь с ушей.
— ну привет, рус, — коверкает имя мафии, прекрасно зная, что тому это не нравится.
— не называй меня так. — тушенцов поправляет пальто руками, что были обтянуты черными кожанными перчатками, обглядывает территорию.
— это ещё с хуя ли? называю так, как хочу. — данила подходит ближе к оппоненту, но аккуратно. ведёт себя боязливо, словно кот, что увидел большого разъярëнного пса. — так чë нам делать надо, а? что-нибудь интересное?
руслан вздыхает, старается игнорировать поведение подопечного, ведь выйти из себя сейчас — не самое лучшее решение.
— я проверю помещение, а ты стой на шухере. — говорит руслан невозмутимо настолько, насколько это вообще возможно. — надеюсь, с этим ты хотя бы справишься? — старший вопросительно поднимает бровь, слегка выгибая еë.
      а кашину, кажется, такой расклад вообще не нравится. слишком всë просто и спокойно. хочется подлить огоньку, так сказать, развеять обстановку и выбить землю из-под ног босса.
— не, я пас, как-то скучно. я пошёл. — младший разворачивается спиной к тушенцову, а на лице уже играет самодовольная улыбка. — сам разбирайся с этим.
      и тут же рыжеволосый чувствует, как его хватают, прижимая к ледяной стене.
— сука, как же ты меня.. — кареглазый губы сжимает, пытаясь подобрать верное слово. — заебал, уëбище. — хватка становится всë сильнее, а веснушчатый теперь и вовсе двинуться не может.
– чë ты делаешь? – кашин, кажется, совершенно не понимает, что происходит, а в юных глазах сияет страх.
– заткнись, – рычит старший, приставляя черный пистолет к виску парня, – ты мне уже надоел, думаешь, пришёл сюда и можешь права качать? да тебя как шавку блохастую за шкирятник возьмут и выпрут, будешь только молиться о том, что бы душонку твою в живых оставили.
      карие глаза сверкают агрессией и злобой, а свободная рука начинает проходить по ремню парнишки, расстёгивая его.
– отпусти меня! – начинает вырываться данила, за что сильная татуированная рука переходит к его горлу и начинает душить.
– ебало завалил, иначе я тебе сейчас все твои мозги тупорылые вынесу!
      рыжеволосый начинает жадно пытаться схватить хоть немного воздуха, лицо краснеет и по помещению разносятся его жалкие хрипы. когда хватка ослабевает, парень падает на колени, пытаясь отдышаться.

– сучоныш, блять, надеюсь, это тебя научит за языком своим поганым следить, – тушенцов не отводит пистолет со своей мишени, а после стягивает с рыжеволосого джинсы, резко и без каких-либо прилюдий.
– хоть один писк издашь – я тебя прям тут угондошу, блядь такую.
      данила понимает, что выхода у него нет, буквально: умирать слишком страшно, звать на помощь некого, и остаётся только ждать, что будет дальше и что вообще с ним вообще сделают.
      руслан спускает с парня нижнее бельё, ногу на голову парня ставит и заставляет того опуститься ниже, оттопырив пятую точку.
так стыдно и страшно дане никогда не было, даже в самые ужасные моменты жизни.
      старший становится позади кашина, присаживается и раздвигает упругие ягодицы руками, после чего харкает парню в промежность, чтобы исполнить наказание для подопечного.
      с голубых глаз начинают течь слёзы страха и испуга, а по телу проходится волна мурашек. мальчишку сковывает, когда по сжатому колечку мышц проходит холодный корпус оружия.
тело парня снизу начинает дрожать, пока тушенцов водит пистолетом по промежности и начинает надавливать на анус младшего, чтобы протолкнуться в него.
– он... он заряжен..? – заикаясь, спрашивает парень, чувствуя, как со лба стекается капелька холодного пота.
– сейчас проверим, – слегка улыбается мужчина, – расслабься, шлюха, – рука с силой проходится по ягодице кашина, оставляя на ней краснеющий след, слыша шипение со стороны.
      пистолет входит в парня, выдавливая из него болезненный стон и ещё большее количество слёз. из-за страха ощущения просто кошмарные, а в голове заваривается каша, густая и липкая, оседая по всему разуму.
      пистолет начинает грубо и быстро проникать во внутрь, а данила начинает думать, что это всё просто страшный сон, от которого он обязательно проснётся. мысли перекручивались в голове, словно фарш через мясорубку.
      стоны становятся громче, а боль и отвращение растворяются в геометрической прогрессии.
– ничтожество блять, только пришёл и уже хуй пойми из кого себя стоит, тебя за такое выебать мало, кусок дерьма.
      кашин впитывает слова вместе с толчками и омерзительным ощущением заполненности.
собственный член начинает наливается кровью, а кашин начинает ненавидеть себя намного сильнее. ему мерзко, отвратительно, страшно, о каком возбуждении вообще можно идти речь.
– сука, я тебе яйца прострелю, тебе ещё и нравится? лучше бы жопой торговать пошёл, больше пользы бы от тебя было. хотя, забыл, ебать бы тебя не стал никто, ты же нихуя ни на что не способен, ещë и страшный.
оружее проходит глубже, грубыми толчками выбивая дурь из младшего, а после резко высовывается и проталкивается вглубь вновь. естественная смазка начинается сочиться из дырки, чтобы не повредить тонкие стенки кишечника, а на душе начинают скрести кошки, разрывая его изнутри, как пистолет в заднем проходе.
      тушенцов начинает остывать, а оружие в последний раз проходит в младшего, и резко, с хлюпом выходит вместе со смазкой, которая начинает сочиться из только что вытраханной пистолетом дырки.
кашин не чувствует боли, не чувствует, как его пинают, выбивая последнюю землю из-под ног, не чувствует, как всё пульсирует от боли, не чувствует, как кончает он сам.
      руслан набирает слюну, с желочью харкает в лицо младшего, и, как ни в чём не бывало, уходит, будто кашина тут вовсе нет и не было.
      данила поджимает ноги, сворачиваясь в своеобразный клубок, а грудную клетку начинает распирать от пиздеца, что произошёл сейчас.
      он чувствует себя грязным, использованным, ничтожным и отвратительным настолько, что из глубины души вырываются самые глубокие крики в истерике, а с глаз текут самые горючие слёзы.
а всё, что слышит парень напоследок, ядовитое:
– ещё увидимся, педрила.

Автор: ментали