Пролог

Императорство Бексултан. Кальа Ирий

— Хеджет Тина? — спросила рыжеволосая девушка. Её кофейные глаза внимательно изучали гостью, прежде чем она коротко кивнула в знак приветствия. — Сехтеньер начнётся с минуты на минуту. Прошу вас, следуйте за мной.

Она сдержанно улыбнулась и развернулась, увлекая Тину вглубь Кальи. Проводница в длинном черно-белом платье, рукава которого полностью скрывали кисти рук, уверенно свернула направо в бесконечный коридор.

Стены этого коридора были превращены в живые полотна: их украшали мастерски выполненные изображения гор и лесов. Каждый рисунок был детально прописан яркими и живописными красками. Каждая деталь — будь то острый выступ скалы или заиндевевшее дерево — была выполнена с такой точностью, что Тине казалось, будто она кожей чувствует холодный воздух и слышит далекий шепот ветра.

Каждый шаг, пройденный по этому пути, окутывал Тину чувством спокойствия. Из окон доносился мерный рокот волн, дарящий спокойствие. Но из этого созерцательного состояния её вывел резкий рывок за руку.

— Можно мне пойти поиграть? — спросил малыш Амилириан.

Тина вздрогнула. Её кольнуло чувство вины, что на мгновение она позволила себе забыть о его существовании. Она опустила голову и встретилась с его черными, загадочными глазами — они светились так ярко, словно ребенок хранил какую-то великую тайну.

— Я буду осторожен, — настойчиво добавил он, не отводя взгляда.

Тина тяжело вздохнула и остановилась.

— Обещаю, — буркнул малыш.

Хеджет улыбнулась и опустилась на колени, бережно убирая непослушную прядь волос с лица мальчика. Её голос стал мягким, почти шепотом:

— Малыш, у нас сейчас совсем нет времени. Мы должны поскорее закончить дела и вернуться к твоему отцу, хорошо?

Увидев, как он обиженно, но невероятно мило раздул щеки, она не выдержала и тихо засмеялась. Тина нежно поцеловала его в лоб, чувствуя огромную любовь к этому хрупкому созданию.

— В следующий раз мы соберем всех твоих друзей и будем играть, пока сон не сморит вас всех. Договорились?

Мальчик посмотрел вверх, потом вниз, его зрачки задвигались в характерном танце — это был его личный способ показать, что он согласен. Тина погладила его шелковистые черные волосы и встала, повернувшись к проводнице. Девушка стояла неподалеку, подчеркнуто не глядя на них. На долю секунды сердце Тины сжала тревога, но чувство пропало, когда рыжеволосая заговорила своим нежным голосом:

— Нам пора идти, Хеджет.

Она бросила фразу через плечо и двинулась дальше. Поправив свой длинный черный кафтан, Тина крепче взяла Амилириана за руку и последовала за проводницей. У двери в восточном крыле она внезапно почувствовала запах гари и инстинктивно прикрыла нос рукавом.

— А что находится там? — спросила она.

Девушка обернулась. Теперь на её лице была плотная маска.

— Кухня, мисс, — коротко ответила она и пошла дальше.

До того как они добрались до подъёмника, им пришлось повернуть еще несколько раз, и повсюду оформление повторялось с пугающей точностью: те же цветы, картины, а иногда к ним добавлялось и пение птиц, льющееся из скрытых ниш. В этот момент на Тину навалилась свинцовая усталость. Глубоко вдохнув, она пожала руку малыша; тот поднял голову и улыбнулся, ответив крепким пожатием своей крохотной ладони. От этого в душе Тины стало тепло. Так происходило всегда: даже после самого изматывающего дня одно объятие этого ребенка заставляло все горести падать с её плеч.

— Может, пойдем по лестнице? — спросила Тина, заметив, что подъёмник, задерживается.

Она с опаской покосилась на массивную шахту. В этом мире, поднимавшемся из пепла великой катастрофы, подобные механизмы были священной роскошью, доступной лишь правителям Кальи. Мастера Кальи годами собирали этот  подъёмник по пожелтевшим, едва уцелевшим чертежам ушедшей эпохи Предков. Тине всегда было немного жутко доверять свою жизнь этой грохочущей железной клетке.

Девушка лишь загадочно улыбнулась, глядя не на Тину, а ей за спину. В смятении Хеджет проследила за её взглядом, обернулась и замерла от ужаса.

Позади неё беззвучно сошёл из тени коридора стрикс. Его бледная, пепельно-синяя кожа казалась ледяной в тусклом свете ламп, а длинные платиновые волосы растрепались, почти скрывая заострённые эльфийские уши. Из-за его спины, едва помещаясь в пространстве коридора, полукругом раскрылись огромные, иссиня-чёрные вороньи крылья. Суровое лицо существа не выражало никаких эмоций, а полностью тёмные нечеловеческие глаза смотрели сквозь Тину с хищным равнодушием. Вместо обычных ног из-под подола его простых одеяний виднелись мощные, покрытые грубой чешуёй птичьи лапы, чьи массивные когти с тихим скрежетом коснулись мраморного пола. В бледных руках он уверенно сжимал длинное боевое копьё с широким наконечником, направленным в её сторону.

В этот момент новая волна сонливости и бессилия ударила в голову, Тина покачнулась.

— Что... что происходит? — пробормотала она, пытаясь разгладить лоб рукой.

— Маленькая доза угарного газа, — с хитрой улыбкой пояснила рыжая, издевательски показывая пальцами жест «чуть-чуть».

Тина рванулась назад, пытаясь загородить собой малыша.

— Проваливайте, если жизнь дорога! — выкрикнула она, выхватывая кинжал из ножен.

Но ноги больше не держали. Она с треском рухнула на колени, а кинжал, звякнув о пол, отлетел в сторону. Её тело было полностью парализовано; сколько бы она ни приказывала мышцам, они не слушались. Она могла лишь бессильно смотреть на врагов.

Рыжеволосая девушка, сохраняя ледяное спокойствие, приблизилась и сняла маску:

— Передай Царю Провинций: мы воспитаем его сына должным образом.

Она подошла еще ближе и издевательски зацокала языком.

— Жаль, что «подарок» нужно доставить в целости и сохранности... но... — она медленно, с наслаждением провела пальцем по лицу Тины, — немного «разукрасить» его никто не запрещал.

— Тронешь его... и тебе больше не видать света, — из последних сил прохрипела Тина.

Она пыталась казаться грозной, но её вид вызывал лишь жалость, а голос был настолько хрупким, что она сама усомнилась, слышал ли её кто-то. Она окончательно повалилась на землю, видя, как девушка подхватывает на руки Амилириана, который был уже без сознания.

— Мы и так его лишены, хатун, — прошипела та, направляясь к выходу.

Тина смотрела вслед, пока их силуэты не превратились в расплывчатые темные пятна. Гнев и горечь выжигали её изнутри. Она проклинала себя за беспечность, за то, что не смогла защитить того, кто стал для неё больше, чем подопечным. Закрыв глаза, Тина почувствовала, как по щеке катится обжигающая слеза.