Убожество
Кашель распирал легкие, заставляя едва ли не сгибаться пополам. Глаза слезились, роняя горячие слезы, а сказать хоть слово казалось невозможным — из горла вырывались лишь отвратительные хрипы.
Слава небожителям, что школьные коридоры были пустынны — ни одной души, ни живой, ни мертвой. Можно наконец скинуть с себя личину идеального Хань Гуан Цзюня и бегом нестись до туалета.
Пластиковые двери, что явно не удержат в себе громкий неудержимый кашель, но Лань Чжаню все равно — горячая боль распирает грудь, ищет выход. И парень, сотрясаясь, складывается пополам, приглушённо кашляя.
На руке остаются кровавые капли, на которые парень даже не обращает внимания — это уже привычно. Он смотрит на почти не тронутый красным цветок. Тот в точь такой, какой недавно ему кинул Вей Ин.
Вей Усянь. Невыносимый. Нарушитель любых границ. Бездельник и убожество. Но...
Никаких но. Что скажет дядя, если узнает, что он влюблён в мужчину, да еще и такого? Да Лань Цижень ему уши оторвет и заставит переписывать правила тысячу раз!
Лань Чжань посмотрел в зеркало, поправляя надобную ленту и вытирая рот от крови.
"Нельзя жалеть себя. Нужно стать примером семьи. Совершенствовать дух и тело. Нужно выбросить Вей Ина из головы. Нужно, нужно, нужно!"
"А что можно?" — проскочила робкая мысль, которую парень сразу же откинул.
"Можно медитировать и упражняться. А еще можно забыть Вей Ина."
Хань Гуан Цзюнь вздохнул и вышел, чинно проходя по тем же безжизненным коридорам до аудитории, прекрасно зная, что сейчас ад продолжится — он сидит вместе с Вей Усянем.
Это была не его инициатива. Во-первых Вей Ин сам подсел, абсолютно не интересуясь мнением Лань Ванцзы. А во-вторых Лань Цижень понадеялся, что его любимчик исправит этого безнравственного мужа.
Они все решили за него, а ему теперь мучаться, едва ли не сходя с ума от каждого случайного и специального касания, каждого раза, когда над ним снова подшучивают, каждый раз, когда...
Когда Вей Ин так обеспокоенно смотрит с задней парты.
Нет, нет, нет! Иначе снова будет першить в горле, снова придется убегать куда подальше от этих глаз.
Лань Чжань покрепче стиснул зубы, поглядывая новую порцию кашля, сурово сдвинул брови и сел на свое место.
— Что случилось? Лань Чжань, Лань Чжань! — парень помахал рукой прямо перед лицом Лань Ванцзы, громко нашептывая ему в ухо. — Ну ответь!
— Вей Ин! Ты замолчишь или нет? Иди-ка к доске, задачу решать будешь.
Вей Усянь непринужденно пожал плечами и встал из-за парты, нагло подмигивая Лань Чжаню.
"Ну и что он творит? Сейчас дядя его завалит..."
— Ну что ж, молодой человек, расскажите нам, пожалуйста, про... Ммм... Ну например удельную теплоёмкость вещества.
Лань Ванцзы как никто другой знал, что с физикой у Вей Ина не то чтобы плохо, но явно не блестяще. И он уже хотел как-нибудь помочь этому большому, как из его уст последовал четкий ответ. Слово в слово как из учебника.
"Ну что, съел, дядя?" — проскочила очередная шаловливая мыслишка, которую Лань Чжань тут же отмел. Разве можно так думать о дяде, который обучил его всему и заботился о нем все годы?
— Ладно, садитесь. Только больше не разговаривайте!
Парень выдохнул — видимо Лань Цижень настолько удивился, что даже не стал валить Вей Ина.
А тот уже плюхнулся на соседний стул, манерным жестом отбрасывая недавно "отчекрыженную", как он сам говорил, челку.
Вей Усянь вообще очень любил эксперименты с волосами — то в красный покрасит, добиваясь такого же цвета на злом лице Лань Циженя, то подстрижется едва ли не под ноль, то набок зачешет, то завьет... Один раз даже ирокез хотел сделать, но лака не нашёл (его спрятал Лань Ванцзы).
В общем, в новой челке ничего удивительного не было. Далетоо, что под ней парень ловко скрыл беспроводной наушник. Небось снова слушает свой рок вперемешку с лирическими песнями. Один раз Вей Ин включил Лань Чжаню свою музыку...
Так сильно и быстро он еще никогда не краснел.
Лань Ванцзы категорически не понимал, как в плейлисте этого безумца сочетаются "песня ангелов" и "devil on your heart". А та ужасная песня про женщин... А та песня про геев.
В голове заиграл назойливый мотив "все решено, мама я гей, папа я..." и Лань Чжань дал себе мысленную пощечину. О таком даже думать позорно!
— Обозначить гендер это настоящий гемор... — раздался звонок, а вместе с ним у Вей Ина включился режим певца. Ее сказать, что он хоть когда-то выключался... — Меня берет тремор...
Продолжения очередной похотливой песенки Лань Ванцзы так и не узнал, потому что быстрым шагом ушел из класса.
Разве сердце может так стучат из-за одного человека? Что он вообще нашел в нем? Дядя всегда говорил, что после совершеннолетия ему надлежит жениться на кроткой хозяйственной девушке.
— Лань Чжааань! Иди сюда скорее! — раздался беспомощный вопль с другого конца коридора и ноги сами понесли Дань Ванцзы на зов.
— Я застрял...
На ледяного обычно Хань Гуань Цзюня смотрели огромные умоляющие глаза. Прям как у котов, когда они ждут вкусняшку.
Нога Вей Ина действительно застряла... В ведре. Как и каким образом не очень понятно, просто наполовину разорванный край штанины зацепился за что-то и ногу выдернуть не представлялось возможным.
Друзья Вей Ина только наиграно охали, стоя рядом и неумело подавляя смех.
— Второй Господин Лань, тут не обойтись без вашей помощи! — вопил рядом Не Хуайсан, сопровождающий Вей Ина абсолютно везде.
— У тебя сейчас штаны порвутся. — спокойно констатировал Лань Ванцзы. — Пошли.
Лань Чжань легко поднял Вей Ина на руки, придерживая ведро, чтобы не разорвать ткань. Сердце затрепетало и в горле встал огромный цветок.
"Только не сейчас" — взмолился про себя парень, ускоряя шаг в направлении туалета.
— Разве я тебе девица, чтобы меня на руках носить? Не прошу, конечно, отпустить...
— Замолчи. Убожество.
— И зачем же так грубо? Что я сделал вообще?
Дверь Вей Ин закрыл сам, ухитрившись при этом заехал ведром прямо по лбу Хань Гуан Цзюню.
— Ой, прости!
Странно, но именно этот туалет всегда пустовал, несмотря на свое прозвище — "сортир влюблённых". Будучи маленьким, Лань Чжань постоянно замечал заходящие сюда парочки, выходящие или с улыбкой, или с красными глазами.
— Ты привел меня в сортир романтиков, Лань Чжань? Как-то мило... — болтал спущенный с рук Вей Ин, пока Лань Ванзцы пытался выпустить ткань из плена.
И парень очень удивился, когда в его волосы вплелись чужие пальцы.
И очень удивился, когда Вей Ин опустился на корточки лицом к лицу к ним.
Сердце зашлось разрывающим стуком и Лань Чжань выплюнул огромнейший цветок прямо в лицо Вей Ину.
Но это нисколько не помешало Вей Усянь всё-таки исполнить задуманное. Он крепко прижался губами к губам шокированного Лань Ванцзы, еще пытающегося разобраться с ведром, осознать, что только что произошло и как-то среагировать на спонтанный поцелуй.
Кажется, он мог длиться целую вечность. Ни один из них не спешил отстраняться, в Вей Ин лишь сильнее зарылся пальцами в шелковистые волосы.
"Он целует? Зачем? Любит? Шутит? Вей Ин... Почему меня? Может шутка? А как же моя болезнь? Она пройдёт? Я плюнул ему в лицо... Он узнает о том, сто я его люблю... Он меня любит? Как горячо... Губы жжет... Зачем он так прижимается ко мне? Я сейчас не выдержу..."
Лань Ванзцы распахнул закрытые в какой-то момент глаза и столкнулся с хитрым прищуром напротив.
Раздался влажный чмок и губы парня обожгло холодом.
— Сорян. — Вей Ин поднялся на ноги и упирая руки в бока. Он старался выглядеть непринужденно, но явно волновался.
— Вей Усянь...
— Хазахах, что скажешь, Лань Чжань? Только не говори "убожество", умоляю...
Лань Ванцзы выбрал лучший способ заткнуть парня, ощущая, как легкие вдыхают в себя весь кислород что только можно. Болезненные шипы наконец испарились — его любит Вей Ин!
Этот поцелуй длился еще дольше первого. Влажный, горячий, но умиротворенный. Наконец в из сердцах поселилось спокойствие.
Вей Ин хитро посмотрел на Лань Чжаня:
— Я давно хотел тебе признаться, но не знал, как. Это вообще идея Хуайсана, сам бы я не додумался. Надо снять его только... — Вей Ин потянулся к ведру и попытался всё-таки освободиться.
— Кажется, я всё-таки застрял...
— Убожество. — покачал головой Лань Чжань, ещё раз целуя свое любимое "убожество".