Часть первая

У человека нет цели, нет смысла в существовании, который он должен постичь. Но у него есть цели, с которыми он должен определиться. Это ему следует определиться, что из познанного в жизни имеет для него смысл и ценность.

Когда-то мне казалось, что высшей целью может быть достижение блага для всего человечества. Придумать и сделать так, чтобы люди перестали бедствовать, обманывать друг друга, перестали наделять что-то большей значимостью нежели ближнего своего.

Когда-то казалось важным и вполне возможным изменить сознание людей так, чтобы они перестали ценить вещи и предметы больше живых людей. Когда бы ни одна вещь не смогла бы заменить друга, человека. Когда каждый человек был бы разумным, внимательным, рациональным, умел просчитывать и видеть будущее постигнув механизм, по которому работает природа (сама Вселенная). Люди – это маленький мир, внутри огромной Вселенной включающей все живое и неживое, которую стоит изучать намного тщательнее, ибо она – ближе нам.

Казалось, что необходимо узнать, какие же Идеи являются наиболее благоприятными для человека, затем, постичь механизм формирования сознания человека, после чего изменить это сознание на «правильное» с «правильными» идеями. А правильные идеи – те, которые доказуемы с математической точностью рассуждениями и умозаключениями. Когда безоговорочно ясны преимущества идеи и недостатки иных идей перед ней.

Но если так и будет, то не скоро. Можно верить во что угодно и делать все для того, чтобы добиться того, во что веришь. Вот только к практической жизни это не имеет никакого отношения. Как в темном помещении, где стоит кромешная тьма, искать выход наружу согласно внутреннему убеждению. Найдешь ли ты так выход? Нет. А если найдешь – это будет случайностью. Надо видеть, куда идешь, да так, чтобы не было сомнений.

Трудно думать о человечестве, когда оно о тебе не думает. О тебе думают отдельные люди – те, кто видит в тебе смысл, для которых ты имеешь значение. Человечество само не важно тебе. Не важен и ты ему.

Часть вторая

Моменты, когда человек имеет возможность свободно заниматься творчеством – тем, что ему по душе, подобны глотку воздуха, необходимого всю жизнь, каждое мгновение, но достающиеся нам так редко.

Вся жизнь подобна кислородному голоданию в пучине воды морской. Кто-то глубже, кто-то ближе к поверхности воды – разница в том, насколько тяжело всплывать.

Оказывается, дышать все умеют. Но мало кто сумеет и мало кому дозволяется всплыть над водой, чтобы сделать глоток воздуха.

Страшнее всего окоченеть в этой воде. Тогда люди остаются жить под водой не стремясь больше всплывать. Мало того, они держать начинают всех до кого дотянутся своими задервеневшими пальцами,

Осень. Парк. Холод. Опадающие желтеющие листья. Тоска ощутимая в душе даже если бы на свете смолкли все звуки разом. Место в которое хочется возвращаться. Одиночество неизгладимое пусть даже все население города соберется в этом парке...

Как мореплаватель на тонущей шлюпке смотрит на горизонт, на небо, но не себе под ноги. Погружение под воду неминуемо, болезненно будет, но он умеет сохранять спокойствие и получить как можно больше в этой ситуации – прожить в покое еще пару мгновений, вдыхая морской ветер.

Он чувствует порывы ветра, овевающие еще открытые, не погруженные в пучину воды участки тела. Он смотрит на небо, незамутненным, ясным зрением, пока вода не застилает глаза пеленой, сквозь которую вещи видны мутно, размыто, неестественно... и принимаются за реальные через долгое время пребывания под водой.

Так и живешь каждодневной болью, скорбью, чтобы выпасть один раз из этой бесконечной вереницы быта, перемалывающего твою душу в пыль, труху. Безликие люди, как живые, но бесконечно чужие, безликие, бездушные. Отличающиеся чертами лица, телосложением, одеждой, походкой, но безликие. Испытывающие эмоции, но не те... бездушные.

Хочется идти вперед, остаться на месте. Видеть как ты идешь дальше, вперед, растворяешься вдали, исчезаешь и все кончается.

Часть третья

Каждый раз посещая какое-то место, с друзьями, знакомыми, испытываешь чувство огорчения, что не делаешь это с единственно своим, родным человеком. Кажется, будто сегодня я посещаю это место один или с друзьями, а как было бы замечательно идти с любимым человеком.

Вся жизнь как черновик, где не удается и не получается всерьез начать писать коллиграфическим почерком без помарок начиста. Даже когда набьешь руку и будешь готов все сделать начисто красиво и аккуратно, тебе никто не даст такой восможности и в лучшем случае применять свои наработанные способности придется выводя узорчатые, идеальные буквы поверх ранее замазанного, испачканного чернового варианта. Писать правильно поверх ошибок.

Стыдливость проходит. Все проходит. Но ничего лучшего не приходит.

Вы могли бы выйти на дорогу, пойти гулять по знакомым местам. Пойти знакомыми местами. Будто тени шепчут - отголоски прошлого, о том что уже было, повторяя сказанные слова. Если остановиться в знакомых неизменных местах, кто бы ни шел, среди тех же безликих людей, можно увидеть образ себя, тех, кто был с тобой.

Когда-то шел по этим местам и находил на что тратить время, но не только не на то, что важно. Теперь времени остается не много и я его трачу на то ,чтобы найти то, что действительно важно.

Хорошо тогда, когда ничего не болит. Но часто так бывает, что душа болит. Ни своих, ни чужих ран вылечить не могут, а вот оставлять – умеют. Принимая раны душевные за норму и причиняя зачастую по традиции уже...

Часть четвертая

Ценить начинаешь то, чего мало, то, чего начинает не хватать.

Я знаю свой Ад ) когда его находишь, то все разом переворачивается. Оказывается многое, что пугало, мелочным представляется, не стоящим волнения, страхи — смешными в сравнении с этой громадиной ужасающей.
Кто— находит свой Рай. А ктото и то и другое или ни того и ни другого. Но как и все истинное — твой Рай и Ад несомненны. Встретив их ты не перепутаешь их ни с чем. Лишь таким ясным, очевидным вещам стоит верить, все остальное, сомнительное, никак не надо трактовать — оно все ложное. Истина слишком ясна, чтобы быть неправильно понятой. Ее либо в состоянии постичь твой ум, либо не в состоянии. Это как математические действия, либо понимаешь как работает, либо нет. И то и другое — очевидно.

Если пойдешь по тем же дорогам — не найдешь своих следов. Там будут чужие, но не ьвои... свои не узнаешь.
С рождения был не нужен и за прожитые годы не стал нужнее. Что я делаю все эти годы в обществе, в котором лишний, не знаю. Мне нет места в этой жизни. Давно нет. Что я здесь делал столько лет — не знаю.
Самое дорогое — чувства. Самое дорогое попирают сильнее всего.
. Я видел людей и ведут себя они не как люди. Я часто задавался вопросом: «они шутят?», потому что только шутить может человек в здравом уме так, но нет, эти люди всерьез говорили и каждый из них стремился убить в себе все живое, быть подобным роботу и воспитать в других эту бесчувственность и работоспособность. Да неужеди не догадываются они, что если тпк оценивать людей, то любой робот будет лучше человека... человека только содержать дешевле сейчас, чем робота. Все упиралось в деньги. Ладно бы те, кто владеет деньгами продвигали свои идеи, но когда используемые в качестве рабочей силы бедняки, верили и продвигали идеи денег, ни на шаг не приближаясь к богатству, это становилось смешным. Они продвигали свои интересы... а остальные — обманутые дураки, верили им и продвигали их интересы как свои собственные.
Хочешь ли ты жить в мире, где растет всего одно дерево, а вокруг — переработки и отходы, по накатанной катится, крутится безостановочно вокруг этого дерева все, ввергая в какой-то хаос окружающий мир?
Мир где только это дерево — место спокойствия, но где больше нельзя испытывать покой, так близко загрязнение. Это умирающий мир. В нем жить нельзя. Вот и я умираю.

Становится ли жить легче встретив свой Ад? Безусловно. Это место начинаешь прятать, как Кощей Бессмертный в сказке прятал свою смерть. От многих невзгод люди бедут от жизни. Во многом находят решение проблем в смерти. Даже покой и тот в смерти. Смерть гуманнее жизни. А Ад — это такая вещь, когда смерть все усугубляет. Когда тебя прижали в угол из которого нет выхода и просто пытают... нестерпимо. Физическую боль можно терпеть. Если она слишком сильна — тело умирает. А психическая, душевная боль? Она еще сильнее — при ней человек сам может начать искать способы причинения себе боли физической и смерти.
Какая жалость, что душа подвержена влиянию тела. Не две отдельные вещи, а взаимосвязанные. Искалечить душу можно искалечив тело. Убить ее стало быть тоже.

Глаза собаки. Не умные, а многострадальные.

Пошел на выставку картин. Лучших выбрать надо было. Как выбирал. Неравенство.

Саматвыставка добрая

Писатель учится у художников.

Оценивают. Все одинаковые. Но есть узнаваемые.

«чаще всего художники рисуют обнаженку, дождь и цирк. Каждая вторая работа такая».

Часть пятая

У меня уже не было времени читать книги, смотреть фильмы, оставалось пользоваться тем, что я имел и создавать свое. Моя жизнь и заметки чем-то мне напомнили «Последний день приговоренного к смерти», за тем исключением, что меня к смерти приговорила природа, а диалог из «Координат Чудес» сейчас заставляет задуматься снова:

«— Только один вдох отделяет тебя от смерти. Что ты будешь делать со своим жалким мгновением?
— Я проживу его, — сказал Кармоди. — А для чего ещё существуют мгновения?»

Тяжело ли улыбаться незнакомым людям проходящим мимо, будучи тяжело больным и вот-вот готовым отдать концы? Нет, нисколечко. Вся ирония в том, что мне было улыбаться им легче, чем им мне, будто это у меня все хорошо в жизни, а они тяжело больны и страдают. На самом деле оно так и было, я это понимал и сочувствовал им.

В какой-то момент перестаешь мыслить привычными образами и моделями поведения.

Многие люди пытались найти язык на котором бы говорили все народы и люди мира. Такой язык есть ,но это не слова. Это чувства, эмоции, сопереживание и сострадание друг к другу, чувство нравственности. Можно без слов чувствовать друг друга и помогать. Даже при словесном общении суть не в самих словах, а в чувствах, интонациях вкладываемых в них. Возможно, я ошибаюсь, но мы именно чувства и эмоции свои передаем словами, пытаемся их угадать в словах собеседника. Но есть слова научные, которые передают некие точные, научные явления – на таком языке невозможно общаться, так как в нем нет чувств, эмоций, но им можно выражать то, как устроен мир. Так можно четко разделить даже само общение по языку – чувства и эмоции для человека, сухость и точность безэмоциональная – для природы.

Часть шестая

Я пошел на выставку книг.

- А чем знаменит этот писатель? – Спросил я.

- Он написал эту замечательную книгу. Она переведена на многие языки и издана во многих странах мира. Такой успех прийти спонтанно не может. Сейчас, вы знаете, очень много людей пишут, но все это ширпотреб, пустышки, однодневки. Все тяжелее и тяжелее найти хорошую книгу, когда тебя заваливают мусором. Поиск хорошей книги все больше напоминает поиск иголки в стоге сена.

- Да, многие люди пишут сейчас. – Согласился я.

- Есть книги проверенные временем – классика, а из современного вот эту советую. Современная ближе нам, да и найти хорошую современную книгу трудно как я говорил.

- Я думаю, что многие писатели мечтали бы иметь известность и успех этого автора, раз говорите, что она популярна.

- Да, но не в этом суть даже, а в ее содержании. Сейчас люди интересуются больше жизнью, своим местом в жизни, тяжелой долей, трудностью выбора и тем как надо смотреть на мир и относиться к происходящим событиям. Это та книга, которая помогает жить, облегчает жизнь даже.

- А если у вас осталось совсем немного времени, вы могли бы рекомендовать ее к прочтению? Я бы даже спросил так: если бы вам дали всего пару дней свободного времени, то вы бы могли мне посоветовать читать эту книгу или посоветовали заняться чем-то другим, более полезным и интересным?

- Безусловно, я посоветую ее читать, даже если по какой-то причине вам скажут, что вы неизлечимо больны и через день умрете. Она дает ответы на все вопросы, да и лучше провести время я не знаю как.

- У меня закрадывается ощущение, будто вы и есть автор книги, так сильно ее расхваливаете. Что ни спроси вас о книге – она во всем хороша. Наверное, если у меня болит голова и болят глаза, так что я не могу читать эту наилучшую книгу, то мне ее надо хотя бы прикладывать к голове и глазам пока это их не вылечит, чтобы я смог наконец читать.

- Ну, прикладывать ее не надо ни к чему, а почитать все же стоит. – Не оценив и не одобрив юмора, сказал продавец. Видимо я слишком вызывающе повел себя.

- А если я тоже писатель, то вы бы посоветовали мне самому писать или читать другие работы за отведенные пару дней?

- Извините, не хочу вас обидеть, но пишет сейчас книги каждый второй, в основном, безработный человек. Не хочу показаться грубым, а то именно таким показался вам прежде, но я не знаю вас, не знаю о чем вы пишете, а этот автор уже сделал свое имя и его работы однозначно хороши. Я бы посоветовал вам почитать все же, а не писать самому – так хоть беспроигрышная польза вам будет – что-то почерпнете для себя, а от того, что вы напишете никакого результата, скорее всего, не будет. Я лишь сказал вам свое мнение, а вы распоряжайтесь своим временем сами как считаете угодным.

- Меня никто не знает, тут вы правы, а я не знаю этого хваленого автора...

- То что вас никто не знает – это не беда, а то что вы не знаете этого замечательного автора – это упущение. Впрочем, вы даже можете не знать его, тут уж скорее более важным быть знакомым с его произведениями и их содержанием.

- Знаете, это действительно большая честь для человека, когда совершенно незнакомый ему человек расхваливает его и предлагает купить. Видимо, вам запала в душу его работа и вы искренне хотите поделиться его творчеством как своим собственным, как чем-то замечательным. Когда-то и я хотел бы иметь такую значимость и влияние на умы людей.

- Ну, все в ваших руках ,может быть вы следующий великий человек, которого я буду рекомендовать к прочтению покупателям. – Улыбнулся продавец. – Вы ,главное работайте, трудитесь.

- Спасибо, но у меня нет времени работать больше. А то что я делаю, возможно, имеет еще меньше смысла, чем то, что делают писатели и художники. когда тратят свое время на пустые работы, как вы говорите.

- Простите, но я не знаю, что именно вы делаете, чтобы я мог сравнить и согласиться или несогласиться с вами.

- А это не имеет значения уже. У вас приятная атмосфера на книжной выставке. Я не знаю хороши ли книги, но мне определенно нравится быть здесь, сама атмосфера притягивает. Это дорогого стоит – чувствовать момент настоящего, когда этот момент приятен. Всего доброго

- Всего доброго и успехов вам в ваших делах.

Эпилог

Это был не день. Не утро. Не знаю который час. Я смотрел в потолок и было до жути страшно. Страшно от одиночества. В тот момент я не думал о том, что нахожусь в центре или рядом с центром огромного города, вокруг меня тысячи ,миллионы людей, совсем рядом множество людей... я слышал тишину, стучащую в висках, видел лунный свет на стене и потолке и казалось, будто эта ночь – последнее, что я вижу, казалось, она застыла, чтобы принять меня навсегда. В нос ударил запах крови. Во рту вкус крови. Тело не чувствуется. Я всегда считал ,что не был плохим человеком, чтобы бояться высшего суда надо мной, но тогда мне стало страшно. Я словно был отрезан от всего мира, время замерло, я выпал из жизни, а пугала скорее неизвестность.

Как бы это ни было парадоксально, но лишившись всего, что обременяло (именно обременяло, как я теперь понимаю), я приобрел то, о чем не мог и помыслить. Каждая нынешняя секунда стала насыщеннее, обремененных бытовой суетой лет жизни. Я бы даже сказал, что в одной секунде содержались годы жизни в мирской суете по степени своей осмысленности. За одно мгновение во мне переворачивалось множество чувств, мыслей, тогда как в повседневной жизни голова была забита бытовыми проблема каждую секунду из года в год. Стоило ли так жить? Безусловно нет. Пожалуй близость смерти открывала ранее незримые дороги. Она открывала двери в огромном доме мимо которых раньше ты вынужден был проходить мимо, потому что остановиться у них означало бы упустить некую выгоду, некий доход, работу, перспективу... всю жизнь бегая по этажам огромного дома старая попасть в определенные двери дабы лучше устроить свою жизнь и везде где не открывали или где дверь захлопывалась перед самым носом впустив кого-то более проворного, ты в отчаянии готов был рвать волосы на голове. Как иронично, но самые нужные двери – всегда были открыты, но и в них, при всей их доступности, не так-то легко было попасть. Отказаться от всей ноши, которую тянешь с собой, накапливание и собирание которой возводишь в цель своей жизни, а эта ноша, увеличиваясь ,все больше давит на тебя. А ты радуешься когда видишь ее увеличение и досадуешь ,когда не удается увеличить ее. Пожалуй совсем от нее отказаться может помочь случай, как мне, добровольно рожденные в цепях, цепей не снимут.

Многие люди задумываются о том, что оставить после себя в наследство, а в итоге проживают всю жизнь ни с чем, вкалывая с утра до ночи, и уходят так, будто их не было никогда вовсе. Поэтому некоторые их них решают проживать каждый возможный миг в удовольствие для себя. Для них ничего не останется, кроме личных приятных воспоминаний. Хорошо поесть, шумно погулять, подурачиться... Самая доступная и очевидная радость для них. Другие рискуют не получить и этой, пошлой, низменной радости. Но такая радость порочит человека. Моим принципом было жить по совести, не радоваться горю других и не испытывать низменных, телесных, легкодоступных радостей, потому что я знал цену истинной радости – духовной. И даже когда тебя побеждают, когда тебя заставляют исчезнуть с лица Земли, ты все равно уходишь победителем. Правда не в том кто выживет. Не в том суть кто останется на Земле, а в том, как он этот путь прошел. Промежуток времени отведенный от рождения до смерти, которая застать может врасплох, отводится совсем не для того, чтобы получать удовольствие – отсюда так мало этой радости в жизни и она столь ускользающая, недолговечная. Жизнь не для счастья – слишком счастье труднодоступно в ней. Разница в том, что если тебе дадут несколько мгновений оглянуться и обдумать свою жизнь, ты либо заплачешь от безысходности и невозможности что-либо изменить, либо улыбнешься тому, что сделал все правильно и менять ничего не хотел бы. Как приходит осознание правильности? Не буду откровенничать, но это происходит как-то само. Внутри все переворачивается, ценности меняются, мировоззрение меняется и то, за что готов был отдать жизнь свою и многих других людей, теперь не представляет вообще никакой ценности. Большинство людей занимаются собиранием денег. Они деньги ценят выше всего на свете, при этом всю жизнь имея жалкую мелочь, не чувствуя себя никогда богатыми. Если им дать достаточно времени подумать и сказать, что правила жизни меняются, а именно, пришла пора совсем скоро, прощаться и умирать, то они мигом раздадут все деньги и единственно ценная валюта для них станет – добрые дела и поступки. Как смешно видеть их прозревшими – оказывается они смертны, а богатства греют тело теми благами, которые можно за них приобрести, да только эти блага с собой на тот свет не заберешь. Себя можно забрать на тот свет с самим собой, а себя хочется сделать как можно чище к этому моменту.

Удивительно, сколько грязи развели люди. Как будто им самим это нравится. Возможно, многие из них не видели чистоты и полагают выработанную грязь – естественной?

Оказывается, суть жизни не в том как ты живешь это мгновение, не в том вообще как ты живешь, а в том, как ты прожил. Возможно я повторяюсь. Многие страдания испытываемые каждый день – ничто ,пустота, вызываемая людьми друг для друга. Люди беспокоят один одного и все это ни для чего... Я не видел смысла ни в одном из их повседневных действий. Это была сплошная суета. Убивающая их. Не оставляющая сил, лишающая возможностей, убивающая те зачатки души, которые были даны при рождении и которые смогли сохраниться до сегодняшнего дня. Каждодневное, неосознаваемое, возведенное в обыденность истребление друг друга – вот и все что я видел в обществе.

Еще пока дышу. Моргаю. Могу двигать руками, хотя тело плохо чувствую. При случае меня бы убили люди, как они делают всегда – живые мертвецы, бездушные и бесчувственные. Но природа смилостивилась – она убьет раньше и убьет не душу, а тело, человек же просто отказывается мне помочь, но оно и к лучшему.

Интересно, если меня не станет, я ведь не смогу записать о том как это было...