Глава 7. Предсказание на дне фарфоровой чашки.
«You got involved with a witch, and when you do that ... weird stuff happens.»
— Uncle Arthur, «Bewitched»
В кофейне «Лунная Роза» пахло тыквенным латте и сладким пирогом с сахарной корочкой. Атмосфера располагала к умиротворенному досугу. Открой книгу, ноутбук, и погрузись в мир спокойствия и тишины. На улице сгущались тучи. Они не сходили с неба со вчерашнего вечера, но к утру сменили гнев на милость. Ливень превратился в мелкий дождь, притоптав опавшую листву тяжелой влагой.
За окном — все оттенки красного. Это дыхание осени любовно опалило некогда зеленые кроны алым румянцем.
Джон прикрыл глаза, устав разглядывать причуды Салема. Он не спал всю ночь. Впрочем, как и ведьма, которая сейчас сидела напротив него. Она с аппетитом поглощала фирменный пирог кофейни, методично уничтожая его в какой-то безумной схеме: отделила ложечкой сахарную корочку, которую с приятным хрустом съела, запила горьким кофе, после медленно избавилась от мягкой творожной начинки, оставив песочный коржик без внимания.
Беккер смотрел на это варварство, думая, какого черта он вообще здесь забыл. Его мятный чай уже остыл, а тарелка, где раньше дымился ароматный бифштекс, сияла пустотой. Пора бы встать и уйти, но Сивилла причмокнула губами, слизав сладость с пальцев, и заговорщически подмигнула ему.
Он мысленно выругался, когда понял, что слишком долго смотрит на этот непринужденный жест, поглощенный до такой степени, что в ушах застыл вакуум.
— Почему я не могу начать с леса?
Она вытащила его с утра, после бессонной ночи — никто из них не рискнул уснуть, зная, что другой находится за стенкой, — и на его заявление, что он пойдет в лес, где исчез вчерашний незнакомец, ответила категоричным отказом.
— Потому что там никого нет. Лес пустой. Бездонный, но пустой. Я знаю, ведь являюсь его частью. Тебе придется мне поверить.
Она склонила к окну голову, украшенную гривой огненных волос. В отражении поймала недовольный взгляд охотника.
— Ну правда, ты лишь потратишь день-два на бессмысленные поиски. Тот, кого мы видели вчера, ничто иное, как сущность, призванное кем-то из ведьм. А ведьмы все в городе. В своих уютных, милых домах.
— Ты говорила, они не причем.
— Я говорила, что они заявляют, что не имеют к этому никакого отношения. Но это неточно. Я никому из них не верю.
— С чего тогда мне начать? — Беккер скрестил мощные руки на груди. На свету он казался массивнее и куда мрачнее, и будь ситуация иной, то Сивилла нашла бы момент скользнуть по напряженному телу руками, чтобы ощутить под пальцами затвердевшие мышцы. Как ни крути, а он определено в ее вкусе. — Или точнее с кого.
— С Мамочки Ро, — Роуз солнечно улыбнулась, когда произнесла прозвище женщины, — Будь учтив, она не враг, а союзник. Ее лавка предсказаний находится внизу по улице, ты не пройдешь мимо, такое здание трудно не заметить. Мне она помогать не станет, но тебе...
— Я охотник.
— И именно поэтому ты обязан стать ее любимчиком.
Заметив искры непонимания в глазах Джона, Сивилл пояснила:
— Она была замужем за одним из вас.
Беккер подавился холодным чаем.
— Аманда Ро давно перестала считать охотников врагами, поэтому у тебя все шансы получить ее в союзники. Не напортачь.
Роуз сыто хлопнула в ладони, заметив, как за окном мелькнули знакомые фигуры. Она поспешно встала, чтобы успеть воплотить свой план в действие.
Джон поймал ее за руку, опалив холодную кожу теплом.
— Куда это ты? Разве ты не мои «глаза и уши»?
— Именно так, поэтому я пойду греть эти уши полезной информацией, всё, не задерживай меня. Чем быстрее мы закончим, тем быстрее разойдемся.
Она стряхнула с себя его руку и, не прощаясь, растворилась под звон браслетов, опоясывающих тонкое запястье.
Джон закрыл глаза и устало помассировал веки шероховатыми пальцами. Ввязался на свою голову в сомнительную авантюру.
— Принести еще чая? — миловидная официантка скромно потупила взгляд, подойдя к столу мужчины. Она заметила странную, чарующую улыбку на его губах, и сразу зарделась, думая, что она направлена именно на нее.
— Нет, принесите счет...
***
Сивилла была права, пройти мимо «Лавки Предсказаний Мамочки Ро» невозможно. Это здание буквально теснило остальные рядом стоящие в сторону, сверкало от яркой мозаики, которая тянулась от земли до карниза крыши, и переливалась звуками колокольчиков, развешанными по всему периметру.
Джон растер ладони, пригладил медные волосы, и, отряхнув пыль с куртки, уверено шагнул внутрь. На него сразу дыхнуло теплом и благовониями. Отовсюду потянулись дымящиеся змейки, которые неотвратимо заползали в нос нотками кремовой вуали и сандалового дерева. Беккер задержал дыхание. Захотелось вернуться на улицу, к удушливому шлейфу сырой листвы и мокрого асфальта, к холодной свежести осени, но пришлось взять себя за яйца и, нацепив на лицо колючую усмешку, щелкнуть по настольному колокольчику на пустом ресепшене.
Помещение тонуло в сиреневых оттенках, даже лампы отбрасывали из под абажура фиолетовый свет, наполняя всё кругом неким мистицизмом.
Джон настороженно повел плечами. Призвал всю свою внимательность, готовый в случае чего обороняться.
Последний притон дьявольщины оставил на нем несколько глубоких шрамов вдоль левой щеки, послевкусие меди на языке и образ, который разительно отличался от того, что мелькал пред ним сейчас.
Та ведьма не церемонилась. Она не могла сдвинуться с места, буквально вдавившись неподъемной массой тела в обшарпанный диван. Тяжело дышала, ссыпая проклятиями: воздух проникал в легкие с глухим свистом и на выдохе превращался в неистовое шипение. Кожа, будто не по размеру, свисала вместе с комками жира, а глаза, безумные и налитые кровью, вращались со скоростью ракеты, грозясь вывалиться ему под ноги.
Джон поморщился от воспоминаний. В ноздри ударила фантомная какофония плесени и тошнотворной кошачьей мочи. Тогда он чуть не умер от количества маленьких, острых когтей. Ведьма разводила кошек, науськивала их искать ей пропитание и те прекрасно справлялись с поставленной целью, приводя маленьких, любопытных, с нежной плотью и горячей кровью детей под ее цепкие чары.
Как итог: все деяния ведьмы отразились на ней, как внутренне, так и снаружи, соткав вокруг чернильного сердца остов грозного греха — обжорства.
— Чем обязана? — зашуршал тюль, выдернув Джона из вязкой трясины воспоминаний. Ему навстречу вышла женщина. Про такую говорят «кровь с молоком»: пышная, с широкой улыбкой на полных губах и очаровательной щербинкой между двух передних зубов. На вид ей не больше сорока пяти. Темная кожа точно шелк, а глаза два оникса, впитавших мудрость прожитых лет.
Беккер едва не присвистнул, когда взгляд невольно опустился к глубокому вырезу на груди Аманды Ро. И нет, дело не во внушительном размере, хотя, не будем лукавить, Джон успел приглядеться и к нему. Дело было в неказистом ожоге. Поврежденный участок кожи начинался где-то за воротом и терялся в плотной ткани у плеч. В таком своеобразном освещении казалось, что кто-то с особой жестокостью сжал гладкую податливую плоть, скомкав ее до уродливых, выпуклых линий.
Аманда щелкнула пальцами у своего бюста:
— Мои глаза чуть выше, малыш, — она махнула головой, увенчанную тяжелыми сенегальскими локонами, и Джону пришлось воззвать к своему воспитанию, слегка склонившись в шутливом поклоне. Он подцепил ее пухлую руку, приложился сухими губами к ладони, чувствуя, как от благовоний начинает кружиться голова.
— Простите мою бестактность, ваша красота меня ослепила, думаю, вам придется взять за это ответственность.
Женщина взорвалась громким смехом, ее плечи сотрясались, а глаза в удовольствии жмурились, пока она хлопала Джона по плечу, а точнее отбивала ему очень нужную конечность.
Рука у нее не из легких.
— Вы только гляньте какой льстец. Правду говорят, что все охотники хуже инкубов.
Джон замер, а Аманда тем временем махнула ему ладонью, приглашая следовать за собой.
Ведьмы...
Они непредсказуемы. Беккер пожалел, что не взял Амстердама. Пес остался отлеживаться после долгой дороги. Он не проснулся, когда Джон прощаясь растормошил ему холку, что уж говорить о том, что в обитель ведьмы доберман проскочил трусцой, высунув радостно язык, не почувствовав ни грамма ворожбы. Бесполезный, еще немного и начнет таскать Сивилл тапочки в зубах.
И всё-таки с ним спокойнее. Охотники никогда не путешествуют по одному, но Джон... Он так давно шел по следу ведьм в полном одиночестве, что и забыл какого это — надеяться на кого-то.
Беккер отодвинул край воздушной завесы и вошел в локацию, которую местные называли «пастбищем воспоминаний». Он по дороге успел расспросить редких прохожих об Аманде Ро. Ничего примечательного, мать-одиночка зарабатывающая на жизнь тем, что развлекает туристов 24/7. Её муж скончался два года назад от рака легких и в период траура Мамочка Ро почти не появлялась в своей «лавке», уступив место «всевидящей» дочери Розамунд, а когда вернулась — с громкой музыкой и ярким блеском вычурных нарядов, — окончательно приросла к своему бизнесу.
Джон сделал для себя выводы. Печальные, на самом деле. Женщина перед ним источала бешенную энергию, но если пробиться сквозь неё, протолкнуться, не обманываясь улыбками и заливистым смехом, то там за обожжённой кожей скорее всего запрятана абсолютная пустота.
— От тебя пахнет малышкой Роуз. Как она поживает? Всё еще бесится, что не может покинуть Салем?
— Почему она не может покинуть Салем? — Джон нахмурился. Пропустил мимо ушей почти всё, кроме последней фразы, а Мамочка Ро удивлено моргнула.
— Странно, я точно видела ваш разговор... впрочем, не обращайся внимания, это так, мысли вслух.
Она села за круглый столик, за которым едва умещалась, и указала Джону на стул напротив. Всё это выглядело как дурное шарлатанство: хрустальный шар, сверкающие над потолком искусственные звезды, две фарфоровые чашки с дымящимся чаем. Не хватало только остроконечной шляпы.
Беккер мазнул взглядом в сторону.
А, нет, есть. Лежит на полочке аккурат рядом чьим-то черепом, который с трудом воспринимался Джоном, как муляж. Он как никто другой знал, что ведьмы одержимы останками людей. По большей части ими же и загубленными.
Возможно это покойный муж?
— Милый, расслабься, это пластик.
Умеет читать мысли?
— Нет, у тебя всё на лице написано.
Джон откинулся на спинку неудобного стула. Ножки скрипнули от натуги. Он растормошил волосы на затылке, нахально двинув уголками губ в скептичной ухмылке.
— Стоит ли рассказывать зачем я здесь? Или вы уже посмотрели всю информацию в своем... — он придвинулся к столу. Щелкнул пальцами по хрустальному шару и тот оскорблено замигал. — Вам бы лампочку поменять, а то как-то портит атмосферу.
Женщина не оскорбилась. Она весело фыркнула и ткнула его под столом ногой.
— Не паясничай, если хочешь получить своё предсказание.
— Так я пришел за предсказанием?
— Ничего другого я дать тебе не могу. Сивилла разве тебе не объяснила? Вот же дурная девчонка.
— Она вообще не умеет разговаривать по делу, всегда куда-то торопится и действует мне на нервы, — Джон стойко выдержал внимательный взгляд черных глаз. Поспешные выводы, сделанные за одну ночь, съедали его язык от невозможности подобрать слов для всех спектров пережитых им эмоций. Его пальцы нервной дробью выбивали ритм на поверхности стола. С таким же ритмом билось сердце.
Аманда таинственно улыбнулась.
— Это пока, — она точно видела нечто большее. — Когда я привезла их с братом из солнечного Орлеана в дождливый Салем, малышка была совершенно другой. Колючей, как терновник, и злой, как голодная овчарка. Ей пришлось приспосабливаться, стать покладистее и приветливее, чтобы местные приняли нас. Она, тогда еще совсем ребенок, взяла ответственность за Соломона, когда у него возникли большие проблемы с ассимиляцией, и поддержала меня, когда я встретила Эрни, - глаза обведенные сурьмой подернулись дымкой глубокой печали, - Первый брак и с кем! С охотником! Какой вздор! Ковен не принял бы подобный выбор, но моя девочка впилась во всех возмущенных серебряной иглой. Какой же шум она подняла! О, Дьвол, Сивилла заставила ведьм поздравить меня с помолвкой, принести дары с наилучшими пожеланиями. Я думаю, дело было в Агате. Верховная любила безумства и тяготела к маленькой версии себя в лице Сивиллы, поэтому многое спускала ей с рук. Как печально сложились их судьбы...
Женщина встряхнулась. Она поздно поняла, что ушла совсем не в ту степь. Слишком многое стекло с языка в навостренные уши Джона. А тот и не думал перебивать, примеряя нарисовавшийся образ Роуз с той ее версией, которая залезла ему под кожу ядовитой клятвой.
— Заболтал меня совсем, — Аманда профессионально проигнорировала возмущенный взгляд Беккера. — Перейдем к делу, у меня записан клиент, нельзя заставлять его ждать. Пей чай и молчи.
Джон прицыкнул. Он с нахальной усмешкой подхватил чашечку, которая в его руках казалась миниатюрной игрушкой, и, отсалютовав ею, залпом осушил горький напиток. Беккер жил и живет по правилу: «Если женщина считает, что она права, значит так оно и есть. Дай сделать ей по своему, а потом исправь», и раз Аманда Ро устала от его болтовни, то он, конечно же, заткнется. Правда ненадолго. Его взгляд имел собственную жизнь и порой субтитрами передавал всё то, что беззвучно застывало в гортани.
— В тебе напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Вдруг я подмешала яд?
— И скупились при этом добавить сахара. Кто травит клиентов невкусным чаем?
— Извращённые садисты, — улыбнулась Ро, забрав чашку из его рук, — Приступим, — на дне остатки чаинок, разбухших от кипятка и развалившись частично после остывания, соединились в карикатурные линии. Ро умела читать по этим завихрениям так же хорошо, как и говорить на мертвом языке.
Чаинки смешались, спутались скользкими концами в новые линии, опасные в своём туманном предзнаменовании. Аманда присмотрелась, в голове возник туман, сладостный, тягучий. Захотелось погрузиться в долгий сон...
Предсказание двулики, как жизнь человека. Судьба многогранна и всегда пользуется эффектом бабочки. Один ход перечеркнёт все последующие, а значит в видениях всегда несколько вариаций событий.
«Я делала это ради всех нас!» — скрипучий голос пропитан яростью. Она не может разглядеть кто сидит по ту сторону реальности, трясёт легонько чашку, но это мало помогает. Картины так резко сменяют друг друга, что женщина не имеет возможности выцепить что-то единое. И лишь на краткий миг ей чудится алебастровая кожа, белая-белая как чистый альбомный лист, да размытый образ, в трещинах и крови.
Ро вглядывалась в дно посуды, пока глаза не отозвались резкой болью.
Она повернулась к маленькому окошку — единственному источнику солнечного света, когда внутри начало колоть от напряжения. Аманда зажмурилась от накатившего видения: она видела девушку. Исходящее от неё отчаяние и сомкнутые стены. Ощутила холод, пробирающий до костей, и поцелуй смерти.
Ужас от осознания накрыл неистовой волной. Захотелось выбросить чашку, разбить на тысячу осколков, чтобы ни один клей не смог его восстановить. Но пальцы против воли сжались сильнее, белея на костяшках.
В тени мелькнул длинный хвост. Аманда до ужаса боящаяся крыс встала на ноги и шагнула к Джону, не сразу сообразив, что эта часть туманных картин. Перед глазами тот же рисунок, но обстоятельства другие. Женская ладонь любовно оглаживает каждую неровную линию, пока мужчина не перехватывает кисть, в приятном смехе выцеловывая нежную кожу. А где-то глубоко в лесу слышится эхом пронзительный крик. Крик боли, бессилия и злости...
Чашка летит на пол.
— Это охота, но не твоя. Кто-то разбудил древнее зло и зло то прячется в стенах городских домов, — монотонно вещала Мамочка Ро, всё еще погруженная в транс. — Ждет ночи, чтобы насытить свою плоть. Оно имеет два лица и ни одно из них на самом деле не принадлежит ему. Оно говорит голосом праведника, но внутри кипит от совершенного греха. И оно станет твоим палачом, если ты отпустишь руку ведьмы. Держись... держись крепче!
Аманда вскрикнула и упала. Джон среагировал молниеносно, мягко подхватив ее, пока она не ударилась головой о твердую поверхность паркета. Судя по всему там и так произошел сдвиг, нечего добивать несчастную женщину.
Беккер чертыхнулся и слегка потряс гадалку за плечи. Та встрепенулась, распахнув свои темные глаза.
— Что... что было?
— Вы сошли с ума.
— Больше чем обычно? Ох, не может быть...
***
Выходя от Аманды Ро, Джон не мог избавиться от стойкого ощущения, что его обманули. Предсказание - бред собачий. Вычленить что-то дельное из общего набора замысловатых фраз — такое себе занятие. Не стоило идти на поводу Сивиллы.
Однако все ругательства застыли на губах, когда он столкнулся нос к носу с Роуз. Она ждала его у перил ступенек, протягивая ему горячий стакан с кофе.
— Где ты была?
— В парикмахерской.
Джон присмотрелся. То же буйство огненной стихии с крапинками причудливых колечек и драгоценных камней. Вроде бы ничего не изменилось, хотя кто этих женщин разберет.
Но на всякий случай, сам не понимая на кой черт, ляпнул:
— Тебе идет.
Сивилла спрятала озорные искорки за длинными ресницами, отвернулась в попытках унять поднимающийся из груди смех. Говорить ему, что в ее кармане теплятся пару золотых прядок и это единственное изменение, которому она подверглась, ведьма, конечно, не стала.
— Спасибо, — она кокетливо повела плечами, стряхивая тяжелый каскад за спину. — Что насчет тебя? Получил предсказание?
Джон стал ловить себя на том, что слишком часто смотрит на нее. Даже сейчас застыл на кайме губ, капризной впадинке, которая призывно блестела от темно-вишневой помады. Может дело в клятве? Он накрыл ладонью место, где смешалась их кровь и Сивилла виновата потупилась. Впервые за короткий срок их знакомства.
— Не предсказание, а полная...
— Попрошу без выражений. Мамочка Ро еще никогда не давала осечки.
— Вы ведьмы живете загадками, верно? Нам нужен некто двуликий, верующий и крайне голодный. Как тебе такое? Весь город подходит под описание. Да что там город – весь мир.
— Не заводись, — она пробежалась пальцами по его напряженным костяшкам. — Если брать кого-то значимого для Салема, то двуликий, верующий и крайней голодный – это либо пастор, либо мэр. У них несколько лиц, дома забиты крестами и иконами, будто это способно затмить их грехи, а голод... Они ведь никогда не бывают сытыми. Им всегда мало и ты прекрасно знаешь о чем я. Предлагаю начать с них. Но первый при смерти, а второй с недавних пор стал жаловаться на здоровье, почти не выходит к людям.
— Днем, но ночью он вполне может являться к ним, чтобы собирать налоги.
— В виде неприкаянных душ.
То, что они понимали друг друга с полуслова... притупляло вековую вражду.
Джон закатил глаза и щелкнул сверкающую Сивилл по лбу.
— Крошка, у нас время до вечера, а дальше, если верить твоей подружке, начнется очередной жор среди нечисти. Попробуем явиться на пир раньше главных гостей...