Глава первая. Люди.

На улице четвертые сутки стояла ужасная жара. Днем асфальт раскалялся до невыносимой температуры, а ночью он как-то пытался остыть, что, честно говоря, совсем не выходило. Солнце, кажется, хотело взорваться. На улицах было пусто. Даже ночные существа – хулиганы, с неохотой выползали туда. Хотя, о чем я? Простые работяги третьи сутки не выходили из домов, отчего рабочие места пустовали и компании должны были начать приходить в убыток. На дорогах маячили одни и те же машины, которые намозолили глаза уже всему кварталу. Взбешенная дама из соседнего дома уже не раз облаяла мороженщика, надеявшегося на мелкую прибыль.

Голова моя болела уже часа два, если не больше. Болела она не столько от жары, сколько от криков моих друзей, которые давно имеют друг на друга счеты. Фразы их сумбурны, наверное, и в голове такая же каша.

- Карл, ты так глуп! - вскричала низкорослая девушка, импульсивно размахивая руками.

- Исходя из того, что у тебя нет даже законченного среднего образования, к тебе, милочка, не один здравомыслящий человек не прислушается! – в глазах парня появилось некое сожаление. Только вот, разобраться, о чем он сожалеет под силу лишь ему самому. Может, о том, что с ним не согласны. Хотя, он никогда бы не пал так низко. А, может, от некой привязанности к Лоле, возможно, он не хотел с ней ссориться.

А вот я смотрел на ребят с явным сожалением. Они стоят по разные стороны баррикад, они сами рушат этот мир.

- Чья бы корова мычала! – вновь завизжал женский голос. - Ты последний в списке отличившихся!

- К сведению, тебя там даже нет, – более спокойно, хотя и с нотками сарказма, сказал Карл.

Лола вскочила с кресла, перед этим сбросив бедного Кларка, моего кота, на пол, и вышла из квартиры. Через пару минут с улицы слышались ее возмущенные крики.

- Гребаный Вавилонец! Законы им старые вернуть, на страны мир разделить! Придурок!

- Наконец-то ушла, – вытирая лоб тыльной стороной руки, сказал Карл, – а то сидит, какую-то чушь несет. Согласен?

- Не-а, – устало сказал я.

- Итан! Ты чего это, на ее стороне? - подлетев ко мне, спросил кареглазый. – Она же дура конченая! Провидцы надеются на второго и четвертого правителей, хотя, если честно, я их умнее в раз так сто. Эти... черт, как же их? – щелкая пальцами, говорил Карл. – Сент Джонсон и Саша Эттер… Точно! Они тупы, как пробка!

- У меня через пятнадцать минут экзамен по информатике, - перебив его, протянул я. – Может, оставим этот разговор на потом?

- Ладно, – практически отчаявшись, сказал друг. – Вали.

***

Проходя по улицам опустевшего мегаполиса, по позвоночнику всегда бежит дрожь. Руки немеют, ноги, будто наливаются свинцом – накатывает страх. А что, если все вот так и закончится? Не из-за жары, нет. Может, мир опустеет вследствие эпидемии или полного краха системы. Улицы будут так же пустовать, когда все погибнут. Здесь не останется ничего кроме микробов, тех, кто не нанес вреда этому миру. Тех, кто очищал его с самого начала. И мы, наверное, вылетим отсюда в один момент, как пробка из бутылки. Чтобы начать жизнь на этой планете заново, чтобы не было разделения властей, умов, людей, чувств.

В здании университета было холодно, что поначалу даже обрадовало меня. Но, когда я вошел в кабинет с комиссией, вся радость каким-то волшебным образом перелилась в безысходность.

На меня смотрели четыре угрюмых лица. Машинальные движения, штампованные вопросы, взгляд в никуда. Это все раздражало, но и одновременно успокаивало. Ведь так устроен мир, так устроена жизнь. Мы все так устроены. Нам надо так жить. Почему-то именно сейчас меня посетила эта сумбурная, хотя, может даже и правильная мысль. Мы живем так, как нам говорят и от этого не убежать. Я отвечал уже на второй вопрос. Слова сами вылетали изо рта. Я не думал о том, что говорю. Я думал о людях.

- Достоинством динамической компиляции является то, что скорость интерпретации программ становится сравнимой со скоростью исполнения программ в обычных компилируемых языках, при этом сама программа хранится и распространяется в единственном виде, независимом от целевых платформ.

- Достаточно, – грубый женский голос будто отскочил от стен. – Итак, Итан. Комиссии уже давно понятно, что вы все это знаете и можете применить на практике. У нас возникает последний вопрос. Вы принадлежите к какому-нибудь движению?

- Что, простите? – переспросил я.

- Вы принадлежите к провидцам или вавилонянам? Этот вопрос никогда не упоминался в анкетах, но, тем не менее, ответа на него работодатели требуют всегда.

Не думаю, что это им так сильно надо. Но я точно знаю эту схему. Если сказать, что ты за старые законы, то тебя тут же прикроют и не выдадут диплом. А если сказать, что ты за ужесточение нынешних законов, то получить нормальную работу, в принципе, не составит труда. Но врать… простите, не в моей компетенции.

- Я отношусь к этому нейтрально, если честно.

- Спасибо, за ответ, – так же грубо проговорила она. Женщина закрыла папку и встала. – Вам позвонят в течение месяца. Финансирование будет продолжаться.

Я вышел из кабинета. На улице тем временем барабанил дождь, капли, похожие на ртуть, бились о подоконник и неимоверно раздражали. Мокнуть под дождем ужасно не хотелось, а ехать на автобусе - тем более. Людей, несомненно, этот дар природы обрадовал. Четыре дня засухи не сулили ничего хорошего, а вот дождь вполне подходил. Идти домой пришлось пешком. Босиком шагать по лужам, если честно, - отвратительное занятие.

Дома меня, как ни странно, поджидал не только Карл, а еще около десяти незнакомых мне человек. Вавилоняне. Они часто проводили у меня дома собрания, пока я рисовал на стенах схемы. Им плевать на меня, а мне, в свою очередь, плевать на них. Но сегодня, чтоб их черт побрал, я стал мишенью. Все одиннадцать человек кинулись на мою изнеможенную тушку.

- Иди к нам!

- Ты не понимаешь, как они глупы!

- Ты же такой умный парень!

А вы, если честно, такие идиоты.