Part 14: Заброшенные стены

Туман сгущался с каждым шагом. Лондон, как будто устав от суеты, прятал всё лишнее под белым покрывалом. Эмма шла за Феликсом, не спрашивая куда и зачем. Он не оборачивался, но знал, что она рядом. Она чувствовала это почти физически — невидимая нить тянулась от его силуэта к её груди.

Они прошли два квартала в полной тишине, затем свернули в узкий проулок между домами. Там, между гаражами и заржавевшим забором, скрывался старый проход, ведущий к… ничему. Точнее — к тому, что казалось забытым всеми.

Феликс приостановился.

— Мы почти пришли, — сказал он, глядя прямо на неё. — Это место заброшено. Но внутри… — он замолчал на секунду, — ты поймёшь.

Эмма кивнула. Она чувствовала, как внутри всё сжимается. Страх? Или волнение?

Они вошли через разбитую дверь в здание, когда-то бывшее школой, судя по полуистёртым табличкам и плакатам на стенах. Воздух пах пылью, сыростью и временем. Свет от её фонарика прыгал по стенам, выхватывая из темноты клочки старых картин, перекошенные парты и паутину в углах.

— Здесь… никто не был? — прошептала Эмма.

— Только те, кто не оставляет следов, — ответил Феликс.

На втором этаже они остановились у старой двери с трещиной. Он жестом предложил ей открыть.

С замиранием сердца Эмма толкнула дверь. Комната была пустой — только окно, потрескавшийся шкаф и большое, почти человеческого роста зеркало. Она сразу почувствовала — оно не было обычным. Холод исходил от него, как от льда, но только внутренний, тревожащий душу.

— Это то зеркало? — спросила она. — Оно похоже на то, что у меня дома…

Феликс кивнул.

— Оно связано. Зеркала в этом городе больше, чем отражение. Они порталы. Иногда — к воспоминаниям. Иногда — к истине.

Эмма подошла ближе. На стекле проступали тени — словно кто-то двигался по другую сторону. Потом — голос. Её собственный, детский, зовущий кого-то. Затем — голос Элизабет.

— Это наше детство… — прошептала Эмма. — Я помню…

Вдруг зеркало засветилось изнутри, и в нём появилось лицо Элизабет. Она выглядела испуганной, но узнала Эмму.

— Помоги мне! — прошептала она, глядя прямо в глаза подруге. — Они держат меня… в комнате без времени… снаружи всё остановилось… Но я жива. Ещё…

Эмма кинулась вперёд, но Феликс удержал её.

— Нельзя входить вот так. Нужно понять правила. Это зеркало забирает не только отражения. Оно забирает память, страх… и душу, если не готова.

Эмма тяжело дышала. Руки дрожали. Но сердце билось с такой силой, будто само знало, что она должна сделать.

— Я готова, — прошептала она. — Скажи, что дальше.

Феликс посмотрел на неё внимательно.

— Дальше... начинается настоящее испытание.