14 𝙘𝙝𝙖𝙥𝙩𝙚𝙧

Чонгук°

— Это только что пришло. — Варя
протягивает мне большой белый конверт. — От Розе.
Я разрываю боковую сторону конверта, достаю папку с набором бумаг внутри и кладу ее на свой стол, не открывая.
— Лучше бы это было не то, о чем я думаю, — процедил я сквозь стиснутые зубы, открываю папку и смотрю на первый документ.
— Чонгук? Что происходит? — спрашивает Варя и обходит стол, чтобы встать рядом со мной.
— Она хочет развестись. — Я хватаю стол и запускаю эту чертову штуку в центр комнаты, где она приземляется вверх тормашками, отправляя в полет ноутбук и бумаги. — Она не получит этот чертов развод! — кричу я.

Розе °

Документы приходят через два дня. Стоя у двери, я разрываю конверт, достаю бумаги и пристально смотрю на строчку в правом углу, где напечатано имя Чонгука. Над ней, на пунктирной линии, где должна быть его подпись, красными чернилами написано большое «Нет».
Я переворачиваю страницу. Такое же большое красное «Нет».
И на следующей.
И на следующей.
— Будь ты проклят, Чонгук.
Хватаю телефон и звоню своему адвокату.
— Мне нужны еще копии документов о разводе.
В тот же день я снова отправляю документы. Через день они возвращаются, но вместо его подписи все правые нижние углы сожжены.
В следующий раз, когда я получаю конверт обратно, внутри нет никаких бумаг. Вместо них — кучка белого пепла.
Мне хочется кричать и смеяться одновременно, но в итоге я снова плачу. На следующее утро решаю, что с меня хватит, беру телефон и звоню ему. Он отвечает на первом же звонке.
— Розе. Я так понимаю, ты получила мой ответ.
Услышав его голос мне хочется рыдать, но я беру себя в руки и изо всех сил стараюсь говорить нормально.
— Мне нужно, чтобы ты подписал документы о разводе.
— Нет.
— Чонгук, пожалуйста.
— Я не дам тебе чертов развод! — кричит он в трубку. — Ты ушла от меня, и это был твой выбор. А это мой.
— Чонгук хочешь знать, чего я хочу? Тебя это вообще волнует?
Он вздыхает. — Чего ты хочешь, Розе?
— Я хочу хотя бы отдаленно нормальную жизнь, Чонгук. Я хочу кого-то, кто не решает играть в Бога и творить свое правосудие, убивая людей, которые ему не нравятся. Я не хочу быть свидетелем этого. Брайан был ублюдком, но я не хотела, чтобы его убили из-за меня. Я никогда не хотела, чтобы его убийство было на моей совести. Я просила и умоляла тебя оставить все как есть. А ты выпотрошил его как свинью. Мне до сих пор снятся кошмары о той ночи, Чонгук.
Я делаю глубокий вдох, прежде чем продолжить.
— Я не могу жить в твоем мире, Чонгук, где я до смерти боюсь каждый раз, когда ты идешь заключать какую-то сделку или что-то еще. Я думала, что смогу, но не могу. Ты хоть представляешь, что со мной было, когда я всю ночь сидела у окна, пока ты уезжал по делам? Я представляла тебя где-нибудь в канаве и ждала, что тебя привезут либо застреленным, либо мертвым! Но самое главное, я не могу жить с мыслью, что однажды ты решишь выпотрошить кого-то другого только потому, что он как-то странно на меня посмотрел, или что-то еще. Я не могу! Это разрывает меня на части. То, что ты сделал с Брайаном, пожирает меня. Это чувство вины, понимание, что кто-то умер из-за меня. Я не могу есть. Я не могу спать. Я продолжаю видеть его тело в крови, его пальцы на полу. Боже, Чонгук… Я помню кровь на твоих руках.
В конце я так сильно рыдаю, что не уверена, понял ли он хотя бы половину из того, что я сказала.
— Ты понимаешь, Чонгук?
На другом конце линии тишина, и я начинаю думать, не прервал ли он связь, когда наконец слышу его голос.
— Да. Понимаю, — говорит он, и связь обрывается.
Через день приходит еще один конверт. Я открываю его и просматриваю бумаги. Он расписался. Я смотрю на его подпись, и мне становится так чертовски больно, что сначала я даже не замечаю записку, написанную вверху страницы.
«Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, ты знаешь мой номер. Если не хочешь иметь со мной ничего общего, позвони Чимину или Дмитрию. Я проинструктировал их, что в случае твоего звонка они должны выполнить твою просьбу и не сообщать ее мне. Пожалуйста, время от времени звони Варе. Она по тебе скучает. Береги себя, malysh.»
Я прижимаю записку к груди, сердце разбивается на миллион маленьких осколков.

Чонгук °
Две недели спустя

Я откидываюсь назад и смотрю на Чимина, когда он подходит к моему столу.
— Я слушаю, — говорю я.
— Следующий груз должен прибыть завтра вечером.
— Сколько ящиков?
— Одиннадцать. Это лучшее, что мы могли сделать в кратчайшие сроки.
— Убедись, чтобы все были вооружены. Я не хочу казусов в субботу. Итальянцы ничего не подозревают?
— Нет.
— Хорошо. Проследи за частой сменой бойцов в течение следующих нескольких дней. Каков план штурма?
— Две команды. По шесть солдат в каждой. Дмитрий и Антон пойдут с первой командой. Кимов и Юрий со второй.
— Кимова не трогать. — Я качаю головой. — Не хочу рисковать, чтобы его подстрелили, он нужен Лене. Пошли вместо него Юнги.
— Не думаю, что это хорошая идея. В последнее время поведение Юнги стало еще более неустойчивым. Он не будет выполнять приказы Юрия.
— Конечно, не будет. — Я ругаюсь и бросаю документ, который читал. — Я пойду с Юнги. Юрий все равно ни черта не умеет стрелять.
Чимин смотрит на меня так, как будто я сошел с ума. Может, и правда.
— Только через мой труп, Чонгук.
— Это не обсуждается. Я единственный, кто может проследить, чтобы Юнги вел себя хорошо.
Он смотрит на меня жёстким взглядом, снимает очки и сердито направляет их на меня.
— Ты, блядь, ходить не умеешь.
— Может, я и не могу ходить, но, кроме Юнги, я все еще лучший стрелок братвы.
— Я этого не допущу, Чонгук. Это самоубийство.
— Да? И что ты предлагаешь дать психу пистолет и кучу взрывчатки, и отправить его на задание без присмотра? Юнги меньше чем за час может уничтожить целый городской квартал.
— Ну, тогда мы не будем посылать Юнги. Ты же не просто так отстранили его от полевых работ.
— Это особый случай. С наблюдением, когда Юнги в поле — это как штурмовой батальон из одного человека. В субботу мне нужен либо Кимов , либо Юнги . И Кимов  в это дело не лезет.
Чимин  ничего не комментирует, только качает головой и сжимает виски.
— Ты никогда не видел Юнги  в поле. — Я откидываюсь в кресле, а по моему лицу расползается безмятежная улыбка. — Он просто красавец. Ты знаешь, что однажды он в одиночку зачистил вражеский склад? Четырнадцать человек. И его подстрелили всего один раз.
— Неудивительно, раз вы родственники, — вздыхает Чимин . — Вы оба совершенно безумны.
— Ну, тогда все решено. — Я наклоняюсь вперед, и закрываю ноутбук. — А что насчет нее?
— У нее будет выставка в следующем месяце. Иван видел плакат.
— Просто показ или выставка-продажа?
— Я проверю.
— Если это продажа, позвони в галерею заранее и купи все. — Я смотрю вверх. — Анонимно. Что-нибудь еще?
Я замечаю, как он напрягается и смотрит в сторону.
— Что-нибудь еще, Чимин ?
— Она изменила прическу.
— Она их отстригла?
— Нет. Просто покрасилась.
— В блондинку?
— Нет. Она…..в фиолетовый.
Она покрасила волосы в фиолетовый цвет. Я не могу не улыбнуться.
— На этом все, Чимин.

Розе °
Месяц спустя.

Разные оттенки черного и серого, и больше ничего. Я беру немного желтой краски на кисть и пытаюсь нанести несколько мазков на темные фигуры на холсте, но в итоге получается только размазанный предыдущий слой черного. Это как бы отражает мое душевное состояние в последние несколько недель. Оттенки черного, и каждая попытка добавить немного цвета заканчивается неудачей.
Я оставляю холст сохнуть и иду в ванную. Предыдущие слои должны высохнуть к завтрашнему вечеру, и я попробую снова. Интересно, когда я смогу обработать что-нибудь, кроме оттенков серого? Это точно будет не завтра.
Три тюбика краски для волос валяются рядом с раковиной. Я уже пробовала фиолетовый, и он продержался две недели, прежде чем смылся. Как не вовремя. Я потянулась за вторым тюбиком. Может, синяя продержится дольше.
У меня уходит два часа на то, чтобы закончить с волосами и принять душ, и уже почти шесть утра, когда я, наконец, иду в спальню. Рассвет едва озарил горизонт, поэтому задергиваю тяжелые шторы на окне и забираюсь в кровать. Я все еще не могу спать по ночам, поэтому стала ложиться рано утром и работать всю ночь. Как только закрывала глаза, я видела, как Чонгук снова поворачивает нож, его руки в крови. С этой сценой было гораздо легче работать днем.
Эта фаза прошла через месяц, и теперь единственное, что я вижу во сне, — это Чонгука . К сожалению, ничто не облегчает работу с новым видением, ни день, ни ночь. Иногда, когда мне особенно трудно заснуть, я закрываю глаза и представляю, что он рядом со мной.
Может быть, мне стоит уехать, собрать сумку и сесть на первый поезд куда угодно, пересаживаясь в случайных местах, пока не окажусь где-то далеко. Я могла бы найти работу на ферме или еще где-нибудь — убирать конюшни, а в свободное время рисовать. Или я могу начать использовать лошадиное дерьмо вместо краски. Начать новую художественную волну. Да, я подумаю над этим.

Чонгук °

Чимин входит в кухню и стоит у острова, сцепив руки за спиной. Он смотрит, как док работает над моей рукой.
— Итальянцы подстроили взрыв на одном из наших складов, — говорит он.
— Ущерб?
— Только здание, ничего, что нельзя было бы отремонтировать.
— Кто-нибудь пострадал?
— Склад пустовал, поэтому охрану не выделяли.
Оставили итальянцам право сжечь пустой склад. Идиоты.
— Проследи, чтобы удвоили людей на тех, кто держит товар
— Уже сделано.
Я благодарю дока, встаю и иду к окну, выходящему во внутренний дворик.
— Что она делала?
— Она снова поменяла прическу. Теперь они голубые.
— Появился… мужчина?
— Ни одного, насколько мы могли видеть.
— Когда появится мужчина, а это рано или поздно случится, сделай так, чтобы я никогда об этом не узнал, Чимин .