Черный день

Осознав происходящее, Калвин бросился к телу, не прекращая кричать слова помощи. Ее руки лежали без движения, взяв их, он почувствовал холодок, пробежавший по его запястьям. Он не мог убить доктора Тафт, не мог, но он это сделал. Элфи Миллиган подоспел быстрее всех остальных.

- Уведите его в камеру. – бросил он, направляясь в сторону тела.

Доктор молча стоял и смотрел на открытые, все такие же надменные, глаза доктора Тафт. Когда Калвина увели, он подошел ближе, смотря на нее сверху вниз нечитаемым взглядом.

- Такой ты мне нравишься больше. – обронил Миллиган, слегка ухмыльнувшись. Его взгляд оставался таким же неодушевленным, напоминал говорящую куклу, которую раньше в детстве покупали детям. По истечению времени она становилась потрепанной и вызывала лишь страх, чувство опасения. Такие куклы кажутся живыми, но обесчеловеченными.

Фотография с черной ленточкой покоилась на столе в комнате отдыха, куда каждый мог подойти и отдать дань уважения. Калвин стоял там часами, прося прощения, но девушка уже вряд ли его услышит. Теперь он понимал, о чем говорила Лия, ему и правда нужна помощь, он болен. Парень смотрел на улыбающуюся доктор Тафт и не мог поверить, что больше она ему так никогда не улыбнется. А все потому что он навсегда лишил ее возможности улыбаться. Дотронувшись до фотографии девушки, он разрыдался, хватаясь за горло.

«Лучше бы ты не рождался», - пронеслось в голове парня.

И первый раз он был с ним согласен. В голове возникали образы девушки, заставляющие его кричать, орать как можно громче, чтобы вместе с воплем ушла и та давящая, разрущающая его изнутри, боль. Скорбь выцарапывала себе дорогу на волю, раздирая все внутренности, не оставляя на них живого места. Схватившись за горло, Калвин сжал его до белых костяшек пальцев. Нащупав заветную красную отметину, он нажал ещё сильнее. Волна боли ударила в голову, заставляя другую руку прижать к виску и согнуться пополам. Он понял, что это все не сон. Почувствовав, как легкие сдавливаются, сдерживая крик, парень зажал рот, кусая ладонь и ощущая металлический привкус на языке. Не выдержав давления своей собственной психики, Калвин заорал настолько сильно, насколько только позволяла его дыхательная система. Он кричал до хрипоты, пока обессиленный не рухнул на пол у стола с траурной рамкой.

Не замечая ничего вокруг, он не сразу понял, что Стивен стремглав примчался к нему и заключил парня в крепкие объятья. Руки пациента судорожно гладили спину Калвина, успокаивая, пытаясь унять дрожь. Сейчас все обходили Калвина стороной, даже Джим не отваживался хоть как-то задеть его.

- Ты не виноват. – раздался знакомый голос возле его уха.

- Стив! – выдохнул парень, на секунду прерывая рыдания. – Знал бы ты, как я рад тебя видеть. Я...я убийца! – лихорадочный вздох, - Я психопат!

- Нет, это неправда. Ты не убийца, ты не психопат, слышишь?

Эти слова не помогали, а лишь ещё сильнее выводили пациента номер 13 из строя.

- Ты был прав. – резко перебил его Калвин. – То, что ты мне говорил, правда. Я болен, Стив.

Парень прижал Калвина к себе ещё крепче, расслабляя, растворяя в этих эмоциях, в эмоциях скорби и отчаяния. Судорожные вздохи и всхлипы раздавались из комнаты отдыха, что заставило доктора Миллигана заглянуть внутрь и ухмыльнуться. В этот самый момент Элфи готовился к похоронам его коллеги. Черный костюм подходил по цвету к его глазам, делая их ещё темнее и загадочнее. Черная оболочка глаз завораживала и пугала, поглощала реальную картину и искажала действительность, по крайней мере так казалось Калвину.

Мужчина любил наблюдать за пациентами, даже слишком, он вел записи о каждом из своих больных, записывал все до самой крошечной детали. Считал их своей собственностью и не дай Бог кто-то попытается отобрать его вещь.

Похороны проходили на местном кладбище неподалеку от психбольницы. Пришло много людей, чтобы отдать дань памяти покойной, в том числе и Элфи Миллиган почтил ее своим присутствием. Он стоял среди множества родственников, друзей и просто знакомых. Среди черных костюмов и платьев, серого дождливого неба и коричневой грязи отчетливо виднелся красный галстук доктора Миллигана, который неотрывно смотрел на открытый гроб девушки, время от времени щуря свои глаза, будто пытаясь что-то разглядеть. Все присутствующие стали подходить к телу, чтобы проститься с Эвелиной Тафт. Отправить ее в иной мир, упокоить душу. Родственники и друзья плакали, знакомые говорили, какой хорошей она была. Говорили, следуя по общепринятому сценарию поведения на похоронах, что они поверить не могут, что ее больше нет. Только один Элфи Миллиган, словно тень, стоял напротив темно-коричневого короба. Он выжидал, чтобы все расступились, освободили ему дорогу, ведь ему тоже нужно проститься с усопшей.

Подойдя к деревянному ящику и посмотрев на умиротворенное лицо, но уже с закрытыми глаза, доктора Тафт, мужчина достал из кармана своего пальто блокнот с жирными пятнами на обложке и простой карандаш, чтобы неровным почерком, оставляя грязные следы на белом разлинованном листе, написать: «Хороший психолог – живой психолог».

Элфи Миллиган не сказал ни слова, а лишь хмыкнул, направившись обратно к машине, ведь в лечебнице ещё столько работы ему предстоит сделать.

Тем временем, Калвин места себе не находил. Вернувшись к себе в палату, он истерично закричал и стал избивать все вокруг, оставляя красные следы на стенах, от чего хотелось кричать ещё громче. Чувство собственной ущербности и вины раздирало его, заставляя рвать волосы на голове. Калвин пытался принять тот факт, что он болен. Он действительно болен. Это он убил единственного человека, который хотел ему помочь. И это его невеста убила его брата. Этому абсурду нет конца.

«Что дальше?», - прозвучало в голове у Калвина, от чего он вздрогнул.

Его дикие глаза бегали по всей комнате, пока не остановились на кровати. Подбежав к ней, он стал яростно выкидывать постельное белье, матрас, все, что на ней лежало, полетело на грязный потертый пол. Скинув матрас, он увидел, как листы падали вниз вместе с ним, разлетаясь по всему пространству палаты. Опешив, Калвин минуту стоял неподвижно, лишь изредка шмыгая носом. Он сел рядом со своими записями, аккуратно взяв пару листов в руки, а затем сжал их в кулаке. Парень будто озверел, он бегал, собирая все листы с пола. Выбежав из комнаты, он стремглав понесся вниз по лестнице, в сторону мусорных баков, чтобы избавиться от этих воспоминаний. Он не понимал, что делает. Минутная слабость.

Засунув бумагу в мусорку, Калвин перевел взгляд на свои теперь уже пустые руки, сжимая их в кулаки. Выдох. Можно избавиться от личного дневника, но от себя отказаться в тысячу раз сложнее. Парень думал, что вместе с этими записями уйдут и воспоминания о днях пребывания здесь, но он ошибся. Боль никуда не ушла, а лишь усилилась, ведь эти записи были единственной ниточкой, связывавшей его с реальностью. Калвин обессиленный развернулся и медленно побрел к себе обратно в комнату, чтобы лечь на пустую кровать, обнять свои колени и наконец отключиться от этой действительности, впадая в сон.

В тот момент, когда Калвин уже расправился со своими рукописями, Доктор Миллиган направлялся в сторону кабинета погибшей. Увидев кучу подозрительных листов, вываливающихся из мусорного бака, он решил засунуть их поглубже в мусор. Подойдя поближе, психиатр понял, что это и кому они принадлежат. Мужчина, не раздумывая, вынул их из мусорки и, как ни в чем не бывало, направился, но уже обратно к себе в кабинет, который находился на втором этаже, поближе к пациентам, на той же стороне, что и их палаты. Доктор Миллиган зашел внутрь и подошел к своему рабочему столу. Открыв шкафчик, Элфи положил эти листы на зеленую тетрадь, на обложке которой виднелась еле заметная надпись: «Калвин Боуннер».