Часть третья: Город Ириэль

Город Ириэль встретил меня дождём. Не злым, пробирающим до костей осенним ливнем, а тем тихим, летним дождиком, который больше похож на водяную взвесь в воздухе, на туман, решивший опуститься пониже. Булыжники мостовых блестели, отражая свет фонарей - жёлтый, маслянистый, дрожащий на сквозняке. Вывески лавок поскрипывали, и где-то вдалеке перекликались стражники, передавая друг другу ночную вахту.

Я шёл без плаща. Простейшее отклонение воздушного потока, второй курс обучения, позволяло дождю обтекать меня, не касаясь одежды. Прохожие косились с неодобрением - в Ириэле магия была не редкостью, но и не повседневностью, скорее, приметой чужака. Город был торговый - большой, шумный, пёстрый, как лоскутное одеяло. Здесь жили купцы из семи королевств, алхимики, артефакторы, наёмники на полставки, картографы, контрабандисты и все те, кому нужно было находиться ровно посередине между «откуда» и «куда». Магов здесь недолюбливали - не из суеверного страха, а из прагматизма: маг - это непредсказуемая переменная в торговом уравнении, а хороший торговец непредсказуемости не терпит.

Я снял мантию, убрал посох в заплечный чехол и стал просто высоким молодым человеком в добротном дорожном костюме, который ищет ночлег. Без магии, без знаков отличия - просто путник, каких здесь десятки.

Таверна называлась «Серебряный якорь» - хотя до ближайшего моря было дней пять конного пути. Хозяин, грузный мужчина с руками молотобойца, не задавал вопросов, только мельком глянул на мой чехол с посохом и понимающе хмыкнул. Комната на втором этаже оказалась на удивление чистой - свежее бельё, кувшин с водой на столе, герань на подоконнике, что уже само по себе было признаком заведения выше среднего. Из окна открывался вид на маленькую площадь с фонтаном - каменная чаша в виде раскрытого цветка, из центра которой била хрустальная струя.

Я лёг на кровать, заложил руки за голову и долго смотрел в потолок, где вечерний свет рисовал причудливые узоры.

Солмар сказал - почувствуешь, куда идти. Вот я и пришёл. И что теперь? Каков план, Арен?

Ответа не было. Дождь тихо барабанил по стеклу. Я заснул под этот мерный стук, чувствуя странное, давно забытое умиротворение.

---

Утром площадь ожила. Рынок разворачивался споро и деловито, как хорошо отлаженный механизм: торговцы тканями выкладывали на прилавки рулоны яркого сукна, зеленщики поливали водой горки свежей зелени, продавцы «чудодейственных» амулетов сомнительного качества зазывали простаков хриплыми голосами, обещая защиту от сглаза и удачу в делах. Я сидел за столиком уличной кофейни - крошечной, на три столика под полосатым тентом, - грел ладони о горячую чашку и смотрел на эту суету с чувством стороннего наблюдателя.

И тут заметил её.

Она шла быстро - видно было, что опаздывает, но не паникует, а просто прибавила шаг с той точной деловитостью, которая бывает у людей, умеющих управлять временем, а не подчиняться ему. Тёмно-синий плащ с откинутым капюшоном развевался за плечами, через правое плечо - кожаная сумка, набитая так плотно, что ремень натянулся до предела. Русые волосы, убранные в небрежный пучок, потемнели от дождя и прилипали к вискам - она не пользовалась никакой магией, чтобы укрыться от непогоды. Просто шла, чуть щурясь от водяной пыли. В её походке было что-то музыкальное - ритм, от которого трудно отвести взгляд.

Она притормозила у лотка с травами, быстро осмотрела пучки сушёной мяты и розмарина, выбрала несколько, расплатилась точной монетой - без сдачи, заранее приготовленной, - и пошла дальше. Практичность в каждом жесте.

Я бы, наверное, так и смотрел ей вслед, запоминая этот мимолётный образ, но тут из переулка вылетел мальчишка-посыльный - рыжий, конопатый, лет двенадцати - и на полном ходу врезался прямо в неё. Кожаная сумка описала дугу и шлёпнулась в лужу, рассыпав содержимое по всей мостовой. Флаконы, пучки трав, блокнот, огрызок карандаша - всё это покатилось по мокрым булыжникам.

Мальчишка выкрикнул «Извините!» на бегу, даже не обернувшись. Она присела на корточки и начала собирать - быстро, методично, без тени раздражения на лице. Только чуть поджала губы - и всё.

Я уже стоял рядом, подбирая стеклянные флаконы прежде, чем успел обдумать свой порыв. Ноги сами принесли.

- Осторожно, - сказала она, не поднимая взгляда, - этот синий нельзя трясти, там...

- Концентрат лунной полыни, - закончил я, аккуратно передавая ей флакон. - Встряхнёшь - выпадет в осадок, и весь реактив насмарку. Знаю.

Она наконец подняла голову и посмотрела на меня.

И мир на секунду замер.

Глаза у неё были зелёные - такие, про которые пишут в дешёвых романах, но в жизни они почти никогда не встречаются: цвет лесного мха, глубокий, с золотистыми искорками вокруг зрачка. Взгляд - прямой, оценивающий, но не враждебный. Так смотрят учёные, когда встречают незнакомый образец и пытаются его классифицировать. На лице - ни тени кокетства, только удивление, быстро сменяющееся профессиональным интересом.

- Вы знаете алхимию? - спросила она, чуть склонив голову к плечу.

- Немного, - соврал я.

Она чуть заметно усмехнулась - уголками губ, едва-едва.

- «Немного» - это когда знают, что полынь горькая. А вы знаете, что её нельзя трясти. Это уровень третьего курса академии. - Она поднялась, отряхнула плащ и закинула сумку обратно на плечо. - Спасибо. Вы меня спасли от повторного заказа, а это три недели ожидания.

- Арен, - сказал я, чуть запоздало сообразив представиться.

- Диана. - Она кивнула, будто ставя мысленную галочку в блокноте. - Мне правда нужно бежать, иначе я опоздаю, а я не опаздываю принципиально. У меня третий курс через двенадцать минут.

- Удачи, - сказал я.

Она развернулась и пошла - снова быстро, снова точно, снова не оглядываясь. Я проводил её взглядом, пока тёмно-синий плащ не скрылся за поворотом на Широкую улицу.

Вернулся за свой столик. Кофе успел остыть.

Ничего, - сказал я себе, делая глоток холодного напитка. Просто девушка. Мало ли в мире девушек с зелёными глазами, которые не трясут лунную полынь.

Но заноза уже засела.

---

Ириэль оказался городом небольшим ровно в том смысле, что нужные люди встречались в нём постоянно. Или, может быть, это судьба, в которую я никогда не верил, вдруг решила доказать мне, что я был неправ.

Через три дня я снова увидел Диану - у входа в Академию прикладной алхимии, куда меня занесло по чисто практическому делу: нужен был редкий реагент для восстановления боевых рун на посохе. Она стояла на широких каменных ступенях, залитых полуденным солнцем, и что-то объясняла студенту - вихрастому парню лет двадцати с видом человека, только что совершившего дорогостоящую ошибку.

- Нет, послушай меня, - говорила она тоном терпеливым, но с тем характерным стальным оттенком, который бывает у преподавателей, привыкших повторять одно и то же, - я понимаю, что ты торопился. Но «примерно столько же» и «точное количество» - это, знаешь ли, разница между лекарством и взрывом. - Она скрестила руки на груди. - Переделай. Я подожду здесь.

Студент поник головой и исчез за массивной дубовой дверью.

Она обернулась, поправила сумку - и увидела меня.

- О! - В её глазах мелькнуло узнавание, и на губах появилась та самая медленная улыбка, которая начинается осторожно, а заканчивается очень хорошо. - Человек, который знает про полынь. Арен, верно?

- Верно. - Я поднялся на пару ступеней, сокращая дистанцию. - Вы здесь работаете?

- Преподаю. Боевая и медицинская алхимия, второй и третий курс. - Она сказала это без капли пафоса, как говорят о чём-то само собой разумеющемся. - А вы здесь по делу? Я видела вас в городе, вы явно не турист.

- Реагенты для артефакта. Кое-что специфическое.

Она кивнула - так кивают люди, которые имеют дело со специфическим каждый день.

- Вы надолго в Ириэле?

- Не знаю, - честно ответил я, и мой собственный голос прозвучал чуть более задумчиво, чем мне хотелось бы. - Как сложится.

- Это уклончивый ответ.

- Это честный ответ. Я действительно не знаю.

Она оценивающе посмотрела на меня, и в глубине её зелёных глаз что-то блеснуло - не то любопытство, не то осторожное одобрение.

- Если вам нужны реагенты - идите к Хорту. Его лавка у северных ворот, прямо под старой водонапорной башней, не ошибётесь. Скажете, что от меня. Он не обсчитает.

- Спасибо за наводку.

Она уже взялась за дверную ручку, когда я позвал:

- Диана.

- Да?

- Можно как-нибудь угостить вас кофе? В благодарность за полынь. И за наводку.

Секундная пауза. Я успел заметить, как на её щеках проступил лёгкий румянец - совсем чуть-чуть, на грани заметного.

- Можно, - сказала она, и голос её прозвучал ровно, хотя я уловил в нём нотку удивления, адресованного, кажется, самой себе. - В пятницу. После третьей пары. У фонтана на Малой площади. В полдень.

- В полдень, - повторил я, как заклинание.

- Я не опаздываю принципиально, - предупредила она с той же интонацией, что и в первый день.

- Я тоже, - сказал я.

Дверь закрылась.

Я стоял на ступенях, смотрел на массивную дубовую створку, и внутри меня происходило что-то, чему я отказывался давать название. Не сейчас. Не сразу. Сначала - просто кофе.

Просто девушка, - повторил я мысленно, но голос разума звучал уже не слишком убедительно.

В пятницу я пришёл за пять минут до полудня. Она стояла у фонтана уже в десять минут до. Мы оба заметили это и сделали вид, что не заметили. А потом проговорили до самого вечера, пока фонарщик не начал зажигать огни, и последние торговцы не свернули свои лотки.