Глава 7. Кира.

– Ну и спектакль, – сказала я, когда дверь за Артемом закрылась.
Мы с Викой смотрели, как Дима вышел следом за ним. Затем она перевела взгляд на меня.
– Что между вами с Артемом? – неожиданно спросила она.
– Что? В каком смысле? – я нервно усмехнулась.
– Ну, вы ведете себя странно. Откуда взялась эта ненависть, если вы даже толком не знакомы?
– Знаешь ли, не обязательно близко знакомиться, чтобы ненавидеть друг друга, – я пожала плечами.
– Да? Ладно, как скажешь. Сильно болит нога? – она прощупала мою ногу.
Я выдохнула с облегчением, когда Вика сменила тему, а потом тут же ахнула от боли, когда она нажала на самое больное место.
– Почти не болит, пока ты не трогаешь, – прошипела я, убирая ее руку.

Я вернулась домой в воскресенье и меня в коридоре встретила мама.
– Артём вернулся в тот же день и не говорит, в чем дело. Что вы опять не поделили? – спросила она, скрестив руки.
– Мы? Почему ты меня тоже сюда приплетаешь? – я сняла обувь и прошла к лестнице, – Я отдохнула отлично, а его неразбериха в голове меня не волнует.
– Кира, мы хотим, чтобы вы с Артемом поладили. Мы теперь семья.
– Мам, опять ты начинаешь... Никакая мы не семья и... – начала я.
– И слышать ничего не желаю. Все, Кира. Переодевайся и зови его ужинать, – она ушла на кухню.
Еще несколько секунд я постояла на лестнице, сжимая перила. Мама так старается сделать из нас семью. Она искренне хочет, чтобы так и было, я знаю. Но я не могу заставить себя чувствовать то, чего нет. Я поднялась, подошла к двери Артема и стукнула пару раз. Было слышно, как шаги приближаются. Он открыл дверь и его лицо тут же нахмурилось, когда он увидел меня.
– Мама говорит спускаться на ужин, – сказала я и направилась к своей двери напротив.
– Смотрю, ты уже довольно бодро ходишь. Так быстро прошла нога? – спросил он, оперевшись плечом о дверной косяк.
– Склон был невысокий, так что ушиб не сильный, – я открыла дверь.
– Ах, вот как. И к чему тогда было устраивать весь этот цирк?
– Цирк? Это я устраивала цирк? – я обернулась.
– Если ушиб не сильный, тогда зачем надо было прыгать к Диме на руки?
Видели бы вы мое лицо, когда я услышала его слова. Я вдохнула, стараясь успокоиться и говорить ровно. Не собираюсь я свою сегодняшнюю оставшуюся энергию тратить на очередные споры с тугодумом.
– Он просто помог мне, – сказала я. – Не всем же быть такими черствыми, как ты.
– Чего? Почему это я черствый? – сказал он, выпрямляясь.
– Потому что ты не способен на доброту и сочувствие. Ты просто как сухарик.
Артем стоял молча и хмуро смотрел на меня. Я усмехнулась его реакции и уже хотела закрыть дверь, но он ответил:
– Лучше уж быть сухариком, чем той, кто вешается на шею первому встречному.
И захлопнул свою дверь первый.
– Что опять за шум? – послышался грубый голос Дмитрия снизу.
Я закатила глаза и зашла к себе, закрыв дверь. Ни одного спокойного вечера мне не светит в этом доме.

Мы с Артемом молча сидели за ужином, а мама с Дмитрием обсуждали мой приближающийся день рождения – двадцатого сентября. Они предложили отметить всей «семьей» в итальянском ресторане. В том самом, где проходила их свадьба. Мне понравилась эта идея и я согласилась. Уже хотелось, чтобы скорее наступил четверг. Все еще помню вкус того прекрасного мороженого. В день свадьбы я съела три таких тарелочки.
Но мои мечты о еде прервал Артем:
– Я не смогу, – сказал он.
– Что значит «не сможешь»? – спросил Дмитрий.
– В четверг у меня тренировка.
– Тренировка у тебя до семи вечера, – возразил Дмитрий. – Ресторан в восемь. Успеешь.
– Скоро соревнования. Мы готовимся усиленно, – сказал Артем, подняв голову от тарелки.
– Вот и отлично. Готовьтесь, но чтобы к восьми был дома.
За столом повисла тишина. Мы с мамой переглянулись. Дмитрий продолжил есть, а Артем отложил вилку, поднялся из-за стола и вышел из кухни. Мама посмотрела на дверь, за которой он скрылся. Было видно, что ей грустно, но я не знала, как ее утешить. Я вздохнула и намотала спагетти на вилку. Да плевать мне, придет он или нет. Хочу просто поесть вкусного мороженого.

Понедельник – день тяжелый. Особенно, если два первых урока алгебра. И особенно, когда слышишь:
– Калинина, к доске.
С цифрами я не дружу от слова «совсем». Так что каждый мой выход к доске – не минута славы, а сплошной позор. Этот раз тоже не был исключением, и домой я снова принесу двойку в дневнике. Извини, мам, но твоя дочь – спортсмен-гуманитарий.

С горем пополам мы с Викой отсидели две алгебры и направились в раздевалку. Третьим уроком стояла физкультура. Мы переоделись в спортивную форму и зашли в спортзал прям со звонком. Борис Васильевич – наш физрук, попросил меня, как всегда, провести разминку. Только я начала, как дверь открылась и к нам ввалился весь 11Б класс. Все наши обернулись.
– Борис Васильевич, а нам сказали, что у нас совместный урок! – громко сказал Дима, проходя дальше.
Он улыбался во все тридцать два зуба, махая мне. Следом за ним шел и Артем. А уже за ними все остальные.
– Заходите, вставайте на разминку, – сказал физрук.
Все парни встали рядом с нашими, здороваясь друг с другом, кто был знаком. Несколько девочек без формы сели на скамейку, а другие отдали им свои телефоны на хранение и встали ко всем.
– Кира, продолжай, – кивнул Борис Васильевич.
Мне стало не по себе от количества людей, смотрящих на меня. Все ожидали, когда я уже начну разминку. Особенно пристальны на мне были два взгляда. Один очень довольный, второй очень недовольный. Я начала с шеи, плавно переходя к плечам, затем размяла руки и закончила ногами. Все закончили вместе со мной. Борис Васильевич снова кивнул и что-то черкнул в тетради.
– Сегодня сдаем нормативы. Прыжки, отжимания, подтягивания, пресс,  – сказал он.
Все одновременно недовольно загудели. Физрук усмехнулся и покачал головой:
– Вам деваться некуда. Поехали.
Он подходил ко всем, кто уже был готов показать, на что способен. Одними из первых сдали Артем с Димой, поэтому Борис Васильевич попросил их помочь ему, так как ребят много, а до конца урока оставалось мало времени.
– Захаров, иди прими у Максимовой и Борисова, – сказал он Диме.
И Дима, взяв листок и ручку, кивнул и пошел к двум моим одноклассникам.
– Воронов, а ты прими у Медведева и Калининой, – сказал он Артему, тоже дав ему листок с ручкой.
Что ж... Ну это уже какое-то издевательство от жизни, не думаете? Я смотрела, как Илья Медведев отжимался, подтягивался, прыгал в длину. Артем записывал его результаты на листок. Затем Илья сделал несколько подъемов туловища и встал с пола, тяжело дыша.
– Хорошо. Все сдал, – Артем сделал последнюю запись.
Илья кивнул и ушел на скамейку. И вот, мой «братец» подошел ко мне.
– Начинай, – сухо сказал он.
– С чего? – спросила я, скрестив руки.
– С чего хочешь. Давай быстрее.
Я легла на спину и решила начать с пресса.
– Раз, – считал Артем. – Раз. Раз.
– Чего? Почему? Я уже три раза сделала, – возмущенно сказала я.
– Плохо делаешь. Старайся лучше.
Я сжала зубы и начала снова, стараясь делать движения резкими и идеальными.
– Раз, два, три. Три, три, три, – продолжал он.
– И будет дырка! – выкрикнула я. – Считай нормально!
Вскоре мы перешли к отжиманиям и началась та же пляска. Судя по ехидной улыбке на лице Артема, ему доставляло удовольствие издеваться надо мной.
– Увы, – с насмешкой сказал он, когда прозвенел звонок.
Я почти ничего не успела. И все из-за этого идиота, который тянул до последнего, постоянно не засчитывая мне подходы, хотя я делала все на отлично.
– Медведев все сдал, а Калинина не сдала, потому что черепаха, – отдавая физруку листок, сказал Артем.
– Черепаха? Да это ты считать не умеешь! Борис Васильевич, можно я сдам вам на следующем уроке? – спросила я, подходя к ним.
– Можно. Несколько ребят тоже не успели, – сказал Борис Васильевич.
Я победно улыбнулась и показала язык Артему. Он покачал головой и затем пошел к выходу. Быстрым шагом я обогнала его, а он начал обгонять меня в ответ. Мы одновременно врезались в дверной проем. Я толкнула его плечом, а он меня локтем, пока мы пытались протиснуться одновременно. И наконец оба вывалились в коридор, зло смотря друг на друга. Затем оба развернулись и ушли в разные стороны. Я шла быстрым шагов, сжимая кулаки. Ты у меня еще попляшешь, индюк.