Феномен пустой оболочки

Совершенно «случайно», узнав заранее с помощью социальных сетей и пары переписок с её одногруппниками, я пришел в университетскую библиотеку, где часто сидела она. Я был недалеко уже второй час, лишь наблюдая, как Ари двадцать минут не переворачивает страницу. Она не могла сфокусироваться, раз за разом бездумно скользя взглядом по несчастным строчкам. Подушечки моих пальцев сами собой отстукивали внутренний ритм по столу, а нога не прекращала нервно подергиваться. Нервничаю? Пора бы прекратить эти мучения.

— Доброе утро. — Я встал и подошел со спины, сунув одну руку в карман бежевых джинсов, чтобы хоть как-то её занять, а второй дружелюбно махнул у девушки перед лицом в тот момент, когда она обернулась на мой голос.

Кажется, была удивлена. Или нет? Очень сложно сказать по её выражению, что же всё-таки испытывает Танненберг.

— Что ты тут делаешь? — вопрос Ари не содержал в себе ни капли радости от моего появления. Тон был почти механическим, голос не дрогнул, в нем не было ни злости, ни интереса, просто ровная, пустая прямая. Но, в конце концов, меня не прогнали сразу!

— Лишь пришел заботливо поинтересоваться, как ты. — Я обошел её стул, сел напротив и мельком глянул на книгу, пытаясь понять содержание. — М-м, история? Нравится?

— Нет. — Коротко отрезала Ари. Она отвернулась, снова утыкаясь в буквы, будто меня тут и не было вовсе.

Девушка никак не пояснила свой ответ, не добавила «неинтересно», просто сухое отрицание. Её тон задел меня, внутри всё сжалось от странного, липкого непонимания, но показывать этого я не планировал. Я забрал ручку из-под её пальцев и начал крутить в своих руках, с наигранной задумчивостью разглядывая черный корпус. Пластик оказался холоднее обычного, или это просто горели мои кисти?

— Я тоже не люблю историю. Зато вот недавно увлекся медициной. — Я вновь забарабанил пальцами по столу, не в силах усидеть на месте. — Хотя ничего в ней всё равно не понимаю. Н-да уж, но не страшно, разберусь, да?

Девушка никак не отреагировала, лишь взяла другую ручку из пенала и сделала несколько занудных заметок в тетради. Первая же, которую я вертел, выскользнула из моих пальцев из-за излишнего мельтешения и упала на стол, издав отчетливый стук. Этот звук сумел поймать её рефлекторное внимание.

— Тебе никогда не бывает скучно? Или грустно? — Я срочно подался вперед, пытаясь втянуть её в диалог, стараясь увидеть больше, чем просто физические реакции. Например, то, как она изгибает фаланги, когда держит предмет, или как слегка мотает головой, сбрасывая свои едва волнистые волосы с лица.

— Скука и грусть требуют сравнения с лучшим состоянием. — Сухо произнесла Ари, наконец отвлекаясь от записей и смотря на меня в упор всё тем же невыносимо пустым взглядом, который в тишине библиотеки казался еще более гнетущим.

Но она заговорила о себе! Я был так близко к разгадке.

— У меня нет лучшего. Есть только текущее.

Поток слов застрял в горле. Я не знал, что ответить. Хотел выдать что-то веселое, разрядить обстановку, но вдруг осознал, что внутри, вместо привычного внутреннего моторчика, накатила зеркальная пустота, та самая, которую мне хотелось изучить в ней. В груди всё словно превратилось в белый шум, а улыбка сама собой сползла с лица.

В голове возник нехороший вопрос: если бы я встал и ушел сейчас, она бы заметила? Оглянулась бы? Остановила? Или просто продолжила сидеть, перелистывая страницы, которые даже не читает?

— Все в порядке? — внезапно спросила Танненберг.

Внутри меня словно всё заново расцвело. Я застыл, вновь глупо улыбаясь, глупее, чем обычно, а затем активно закивал, несмотря на то что Ари спросила это «диагностически», просто фиксируя отклонение от моей нормы.

— Конечно-конечно. — Ответил я, ощущая прилив воодушевления. Я радовался, пока она возвращалась к своей дурацкой книге.

Теперь у меня была новая потребность!! Заставить ее видеть меня. И я знал, что получится.