18 марта- 21 марта

18 марта навсегда разделило мою жизнь на «до» и «после». Кажется, именно в тот день я окончательно перестала быть ребенком. Наш район уже жил в постоянном страхе, но в тот день страх стал совсем другим. Впервые я увидела российские БТРы совсем рядом с нашим домом. Они заехали в наш район, и все вокруг будто замерло. Никто не понимал, что будет дальше. Каждый звук заставлял вздрагивать, каждое движение казалось опасным.

В тот день погибла Аня.

До сих пор мне невероятно трудно писать эти слова. Иногда мне кажется, что если не произносить их вслух, то, может быть, всё это было страшным сном. Но это не сон. Это часть моей жизни, от которой невозможно убежать.

У неё спрашивали об украинских позициях. Мы отвечали, что ничего не знаем. Это была правда. Но это ничего не изменило.
Я видела, как погибла Аня.
Есть воспоминания, которые невозможно стереть из памяти. Они не становятся слабее со временем. Они просто навсегда остаются внутри человека. Иногда они возвращаются неожиданно — в полной тишине, среди обычного дня, и тогда снова кажется, будто всё происходит прямо сейчас.

После этого мы не могли выйти из подвала. Снаружи было слишком опасно. Мы не знали, что происходит вокруг, не знали, когда всё закончится и закончится ли вообще. Время перестало существовать. День сменялся ночью, ночь — новым днём, но для нас всё слилось в одно бесконечное ожидание.

Несколько дней тело Ани оставалось совсем рядом. Каждый день я сидела возле ее тела,в надежде что она сейчас откроет глаза, что это все не правда.

Это было самое страшное чувство беспомощности, которое мне когда-либо приходилось испытывать. Ты понимаешь, что должен проводить человека в последний путь, что нельзя оставлять его одного, но не можешь ничего сделать. Не потому что не хочешь, а потому что выйти наружу означало рискнуть собственной жизнью.

Эти дни казались бесконечными.

В подвале почти никто не разговаривал. Мы просто ждали. Ждали момента, когда станет хоть немного безопаснее. Ждали, что появится возможность сделать хотя бы то, что должен сделать каждый человек, потерявший близкого.

Когда украинские военные смогли взять наш район под контроль, у нас наконец появилась возможность выйти.

21 марта мы похоронили Аню возле нашего подъезда.

Я никогда не думала, что увижу такое. Никогда не могла представить, что людей будут хоронить не на кладбище, а возле собственного дома. Казалось, что всё происходящее не может быть реальностью. Но именно такой стала наша жизнь.

Возле подъезда появилась ещё одна могила.

И каждый раз, когда я думаю о Мариуполе, я вспоминаю не только разрушенные дома. Я вспоминаю людей. Их голоса. Их улыбки. Их мечты. Потому что за каждой трагедией всегда стоит чья-то жизнь, которая должна была продолжаться, но оборвалась слишком рано.