Часть II. Глава 13
Пробуждение лёгким не предстало. Мать делала вид, будто не случилось вообще ничего, а вот дочери за ночь морально досталось. Она вспоминала сказанное отцом и в её адрес тоже. Первое время утром она даже не говорила Демону о том, что проснулась, только наблюдала, как встречал он то холодное утро. Мужчина тихо бродил по комнате и, видимо, проверял, где следовало приступать к уборке: вытирать пыль, убирать небрежно лежащие книжки, ручки да прочие вещи. Его прямая спинка, за неё сложенные руки, манящие глазки, бегающие как мелкие букашки по каждому миллиметру комнаты, пробуждали улыбку. Девушка нежно ему улыбнулась и стала ждать, пока Демон того не заметил, наконец, он её увидел. С его лица так же пропала серьёзность.
– Выспалась хоть? – спросил он первым делом.
– Да как-то не сильно, хотя, уже не усну, – Алёна ответила как есть.
– Думаешь, все уже встали?
– А ты не проверял?
– Видеть их не хочу!
Демон отвернулся и пошёл в сторону окна. В комнате стоило включить свет, потому что на улицу напали тучи, закрыв собой небо и солнце. С кровати девушка не дотягивалась до выключателя, так что подъём был неизбежен.
Она вспомнила, как ночью хотела поговорить с отцом. Подобрать слова не удавалось ни пока расчёсывалась, ни пока одевалась. Интересно было, дома ли он вообще находился...
Спустя какое-то время девушка – одна, без ангела-хранителя – вышла из комнаты. Она огляделась, свет в коридоре не горел. Помимо бьющих по окошку холодных капель дождя слышно было звук, напоминающий отдалённо работающую где-то там, далеко... машину. Алёнка повернулась и увидела, что дверь комнаты родителей была открыта, а там лежал на кровати её отец. Мужчина храпел, но, кажется, не спал, лишь задремал, пытаясь избавиться от страшных болей. Картина печальная: лежащий полутруп без верхней одежды и в помятых, испачканных грязью штанах. Ужаснее всего было осознавать, что данный «объект» именовался биологическим родителем, а значит, пройти мимо – вполне грешный поступок.
Алёна пошла на кухню, где с печальным видом завтракала её мама, она даже не обратила внимания на дочку, под её глазами девушка застала синего цвета линии. В любом случае, приход был не за этим. Девушка взяла два стакана и принялась наполнять их водой, а потом что-то в неё добавлять, затем консистенцию следовало перемешать. Но по её глазкам было понятно – свои же действия являлись целенаправленными, осознанными. Перед уходом она протёрла кухонной тряпочкой ложки и обхватила обе левой рукой, в кою помимо них влез ещё один стакан, второй держала правой.
Чтобы комната не представлялась уж столь жуткой, Алёнка решила включить свет, на что среагировал отец. Он вздрогнул, гневно посмотрел в глаза дочери, затем прищурился. В четырёх стенах главарём казался перегар – страшный едкий запах чего-то кислого, пробивающего нос и доходившего до самого живота.
Волосы отца растрепались, несколько прядей, казалось, обо что-то намокли, вероятно, то из-за капель с его лба, мужчину знобило, сначала ощущал он жуткий холод, потом невыносимую жару. Одна его нога была видна, торчала из одеяла, остальное же тело до груди мужчина прикрыл одеялом ещё до своего полудрёма. Глупый человек пугал своей беспомощностью и вызывал отвращение, ибо страдал не по велению Существа пройти какое-то жизненное испытание, а от прогнувшейся под личную слабость спины. У мужчины были кровавого цвета глаза, от голубых радужек остался выцветший едва заметный оттенок.
– Что? – хриплым голосом недовольно спросил отец. Алёнка без разговоров подошла ближе и села на кровать. Один стакан она сжала коленями, потом кинула туда ложку, чем освободила вторую руку. Она стала перемешивать что-то в стакане из рук, а потом вращать ложкой стала во втором.
– Нужно будет по одной ложке пить раз в несколько минут, – сказала она спокойно и посмотрела на отца.
– Зачем?
– Чтобы не тошнило.
Он уж хотел поругаться, как-то возразить. Не стал. И правда было очень плохо, на разборки не хватало силёнок. Мужчина упал головой в подушку и протяжно застонал.
– Отравление у меня, – постарался оправдаться отец. – мать приготовила не пойми что, вот я и подыхаю теперь!
– А почему же я тогда не отравилась?
– Ты с отцом не спорь!
– Тогда пей.
Ложечка едва не влетела мужчине прямо в нос. Содержимое не разлилось, повезло. Какое-то время он посмотрел на ложку и вдруг смирился; медленными движениями умирающий стал приближаться к ложке и открывать рот пошире. Без подглядываний мужчина верно прицелился, ложка попала куда следовало, потом он чуть-чуть отодвинулся, и предмет выскользнул изо рта.
– Солёная, – заключил отец. Он даже развеселился, улыбнулся и посмотрел на дочь. – а сладкую я не люблю. Напоминает о плохом.
Алёнка подняла глаза.
– О чём?
– Как мать надо мной стебалась, – колко произнёс отец. – когда спрашивал, почему мне не дарят ничего, эта дура мне стакан давала, туда целую ложку сахара запихивала, не перемешивала даже, и говорила: «вот тебе подарок».
Его постепенно принялась одолевать сильная головная боль. Мужчина зажмурился и прикрыл глаза правой рукой. Алёна сказала, что сладкую воду тоже надо было пить несмотря ни на что, отец сначала выпендривался, но потом согласился.
– Ну, вот тебе мы всё покупаем, – неторопливо, сквозь боль в горле и тошноту, говорил отец. – а у меня не было такого. Мать нагуляла всех, папы разные были, детей получилось уже шесть, когда угомонилась по мужикам шляться. Денег на все рыла не хватало. Времени тоже. А я ещё и старший, жаль. Приходилось одной рукой какому-то из средних еду готовить, другой – младшему уроки делать. Мелкий вообще тварью был, кстати, ну ничего, он потом от чумы умер.
Алёна терпеливо слушала и начинала понимать, из-за чего отец стал злоупотреблять алкоголем. Также мужчина рассказал о плохой компании, с которой связался в 13 лет, где и обучился всевозможным вредным привычкам, но больше чувств возникло именно к напиткам.
– Пора сладкую пить, – напомнила девушка. Отец дёрнулся от страха, но потом сделал вид, что сжалился. Алёна стала объяснять причину и важность чередования солёной воды с той, кою мужчина невзлюбил. – тошнить перестанет, после того, как выпьешь, надо будет немного подремать, а вечером лучше есть что-то однородное и лёгкое.
Он с удовольствием послушал рассказы дочери, осмелился даже задавать ей какие-то вопросы.
– А если рвать будет?
– Значит, желудок промывать надо. Там я уже тёплую воду тебе принесу.
В знак поднимания и одобрения мужчина кивнул головой.
– Я не думал, что у меня ребёнок – врач. Ты от кого узнала столько?
– Запоминаю хорошо. Отовсюду.
– М-м... Меня, кстати, вот как сейчас никто в детстве не лечил. Только в подростковом возрасте.
– А там кто?
– Я из дома сбежал, меня в этот город тётя к себе жить позвала втихаря. Ухаживала за мной, своих детей не было. Но она болела сильно чем-то неизлечимым, постоянно обмороки были. В сорок умерла. А я в этой квартире один остался, пока мать не встретил твою.
– Её родителям рассказывал про свою ситуацию?
– Она в детском доме жила. Не пришлось.
– Понятно...
– Я только знаю, что у неё мать умерла при родах, а отец не хотел ответственности, ему пятнадцать было, вроде. Потом она его искала, но мужик лет в двадцать утонул.
Рассказы выдались плачевными. Ответить Алёнка не знала как. Воды в стаканах было всё меньше, помимо докторских обязанностей девушке удалось побыть ещё и слушателем, зрителем трагичного сюжета, который хотелось назвать лишь бредовой выдумкой, но действительность напоминала о себе. Девушка поставила на тумбочку возле кровати оба стакана да к сожалению увидела рядом стеклянную бутылку, которое было немного заполнено спиртным.
– Божество у нас недоброе, – продолжил отец. – смерти требует.
– Мы бы всё равно все умерли.
– А ему ранняя смерть нужна...
– Мне кажется, это просто от того, что люди плохо себя ведут. Существу нужно молиться, чтить его, тогда всё будет хорошо.
– Да не может такого быть! У постоянно молящихся тоже бывает плохая история.
– Я всё равно считаю, – стояла девушка на своём. – что нужно и человеку за собой следить. И за языком.
Отец рассмеялся, строго посмотрел на ночь и нервно задвигал своими пальцами.
– Кто бы говорил.
– Я разве не слежу?
– У тебя какие-то взгляды бесовские.
Алёна к такому разговору не была готова. Она не побоялась ответно посмотреть мужчине прямо в глаза и повысить слегка голос ради выяснения ситуации.
– Объясни...
– Ну ты же с демонами говоришь. Плохо это! В аду гореть будешь!
– Такого не было.
– Сам слышал, – жуткую скорчив рожу, произнёс отец.
– Ты о хорошем не хочешь поговорить? Всё нормально было, нет – начал...
– От разговора не уходи!
В один момент отец вспылил. Он даже не поблагодарил дочь за то, что она его выслушала. С каждым его словом было понятно: мужчину накрыло. За слова он не отвечал, не контролировал произносимое. Терпение девушки заканчивалось. Чтоб успокоить отца, она решила вновь сесть на кровать и взять его за руку. Когда их ладони соприкоснулись, девушка почувствовала болезненное сжатие.
– На меня с матерью наговариваете, а сами чего стоите?
– Ты мать не впутывай!
– Разве нельзя? Как человек она вечно болящая, как женщина – вообще тьма уничтожающая. И ты не лучше. А тебя вообще простить нельзя, заводишь разговоры о божестве, но сама поклоняешься демонам и разговариваешь с ними.
Отец задел её, словами тронул самое дорогое, что никто не смел травмировать.
– Я из тебя... выбью... всю эту дурь.
Алёна всерьёз испугалась. Но помимо этого она почуяла злобу. По большей части, на отца за сказанное, однако ещё девушка себя винила за то, что в принципе к нему сунулась. Комната отныне стала давить, привыкший к перегару носик опять ощутил противный запах, учуял нехорошее, рука болела всё сильнее. Невменяемого уже ничем, ей казалось, нельзя было успокоить, а заниматься этим Алёнка и не хотела. Ей было страшно обидно.
– Да пошёл ты, тварь неблагодарная!
Крик её раздался на всю квартиру. Одномоментно обернулись к комнате и мать Алёны, и ангел-хранитель. Последний вообще перепугался за девушку так, что мигом направился в комнату, женщина прислушивалась, медленно привставая с табуретки.
Алёнка вырвала свою руку из отцовской и потянула к бутылке. Она схватила её за горлышко, потом безжалостно швырнула на пол. Громкий треск означал, что бутылка мигом разбилась, содержимое полилось, скрываясь между дощечек в полу. Отец смотрел на дочь, будто она выстрелила по нему, да не попала. Он молчал...
Девушка не захотела сидеть дома, злилась и боялась, что мать за произошедшее могла устроить ей скандал. Алёнка вбежала в свою комнату, схватила свой телефон и побежала в коридор.
– Что случилось? – громко спросил подбежавший Демон. Он видел, что девушка быстро куда-то собиралась. Когда она потянулась к куртке, он постарался её успокоить; она не слушала.
– Куда ты собралась? – крикнула мать откуда-то, вероятно, из комнаты, где всё ещё лежал страдающий отец. Женщина была взволновала, как понял Демон по её голосу.
Дрожащие руки едва смогли найти ключ и верно совращать им в замочной скважине, дверь открылась. После выхода она закрывать её обратно ключом не стала, пнула ногой и побежала по лестнице. Сзади следовал хранитель, выбора не было да переживал. Они оба вышли на улицу, девушка поняла, что следовало с собою взять зонт, но возвращаться не хотела. Людей рядом не было.
– Демон, пошли к Пете, – пробубнила она очень быстро. Ноги вели куда-то сами, разум девушки не поддавался её телу.
– Позвони сначала ему.
Она решила – мужчина был прав. Демон терпеливо ждал, пока Алёна звонила Петру. Он шёл за ней и подбирал слова, чтоб спросить о произошедшем.
Гудок. Ещё. Третий. С той стороны раздался юношеский голос.
– Петя... Петь, ты дома? Я могу прийти?
– Конечно, можешь. Что случилось?
– Ну... дома сейчас лучше не быть...
– Ты хоть с зонтом идёшь?
– Нет...
– Тогда навстречу выйду. Одеваюсь.
Петя сбросил. Было слышно, отныне и его терзали переживания.
– Рассказывай, – напомнил о себе Демон.
Алёна решила ему всё рассказать, пока была на то возможность.