глава-2

Пᴇᴄня ᴋ ᴦᴧᴀʙᴇ
«ʍᴀdᴋ1d-рехаб»
—За мной приехал мужичок на джипе
И они едут сзади, мы не едем в Дикси
Он слегка угрюмый, и литые диски
Твои номера пугают всех типов с отсидки
Едем медленно, едем медленно
Едем медленно, едем медленно
Едем медленно, едем мед...
Стоп, а мы куда едем-то
——————————————————

Я давно знала о зависимости Марка. Сначала это были только странные шутки, резкие перепады настроения и постоянные исчезновения на несколько дней. Он мог не отвечать сутками, а потом появлялся так, будто ничего не произошло. Я делала вид, что верю его «всё нормально», хотя внутри всё сжималось.

Однажды вечером он сам рассказал мне правду. Мы сидели на старой площадке возле его дома, было уже темно, фонари тускло освещали двор, а он курил одну сигарету за другой, нервно сжимая пальцы.
— Я заказываю это через сайты, — сказал он тогда спокойно, будто говорил о чём-то обычном. — Синтетику, таблетки... всё подряд.

Я тогда не сразу поняла, что ответить. Просто смотрела на него и не верила, что человек, которого я знаю столько лет, говорит это так просто. Хотелось кричать, злиться, ударить его за эту беспечность, но вместо этого я только тихо спросила:
— Зачем?
Он тогда усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого.
— Чтобы не чувствовать ничего.
Эти слова застряли у меня в голове надолго.

С каждым днём становилось только хуже. Марк всё чаще срывался, становился агрессивным, пропадал, врал, а потом сам же ненавидел себя за это. Я пыталась говорить с ним, просила остановиться, ругалась, умоляла всё было бесполезно.

На днях мне пришло сообщение от его мамы.
«Лина, пожалуйста, приди. С Марком опятьчто-то страшное».
Я даже не стала отвечать, просто быстро собралась и почти бегом пошла к ним домой. В голове была только одна мысль — лишь бы он был жив.

Когда я пришла, во дворе уже стояла чужая машина. В доме был шум, крики, разбитое стекло. Сердце колотилось так сильно, что казалось, я сейчас просто потеряю сознание.

Марк был дома. Обдолбанный, злой, совершенно не похожий на себя. Он кричал, что его все достали, швырял вещи, разбил зеркало в коридоре и, кажется, полквартиры вместе с ним. Его мама плакала, пыталась что-то сказать, но он будто никого не слышал.

Я застыла у двери, не зная, что делать. Это был уже не тот Марк, которого я знала. Передо мной стоял человек, которого ломало изнутри.

Через несколько минут приехали мужчины. Крепкие, серьёзные, без лишних слов. Марк сразу понял, зачем они пришли.

Он начал вырываться, кричать, посылать всех, особенно меня, потому что увидел у двери именно меня. Его взгляд тогда я запомнила навсегда злой, уставший и будто просящий о помощи одновременно.
— Лина, ты тоже? — только и сказал он.
Я не могла ничего ответить. Просто стояла, чувствуя, как внутри всё рушится.
Его увели силой. Он сопротивлялся до последнего, а потом дверь машины захлопнулась, и всё резко стало тихо.

Его мама сидела на кухне, сжимая стакан воды дрожащими руками. Я молча села рядом.
— Это рехаб, — тихо сказала она. — Иначе бы мы его потеряли.
Я тогда впервые по-настоящему испугалась.
Не за наши отношения, не за дружбу, не за то, что он будет меня ненавидеть.
———————

На следующий день я почти не спала. Перед глазами всё ещё стоял Марк злой, сломанный, уставший, с этим взглядом, который будто прожигал насквозь. Его слова не выходили из головы.
«Лина, ты тоже?»

Будто я предала его. Будто именно я виновата в том, что его забрали.
С самого утра внутри было тяжело. Я не могла спокойно сидеть дома, не могла отвлечься ни на что. Телефон постоянно был в руках, хотя я и так знала сообщений от него не будет.

В какой-то момент я просто встала, накинула куртку и вышла из дома. Мне нужно было увидеть его. Пусть даже он будет злиться, пусть пошлёт меня, пусть вообще не захочет разговаривать мне было всё равно.

Я узнала адрес рехаба у его мамы. Она сначала долго молчала, будто сомневалась, стоит ли говорить, но потом всё же тихо продиктовала улицу и добавила:
— Если он увидит тебя... может, это хоть что-то изменит.

Дорога показалась бесконечной. В автобусе я смотрела в окно, но ничего не замечала. Люди заходили, выходили, кто-то громко разговаривал, кто-то смеялся, а у меня внутри была только одна мысль лишь бы с ним всё было нормально.

Рехаб находился за городом. Серое здание, высокий забор, закрытые ворота
место выглядело холодным и чужим. Мне стало не по себе ещё на входе.

Я остановилась у ворот и несколько секунд просто стояла, собираясь с силами. Хотелось развернуться и уйти. Потому что если я зайду туда, всё станет окончательно реальным.
Но я всё равно нажала кнопку звонка.

Меня встретила женщина на ресепшене спокойная, с уставшим взглядом, будто она видела таких, как я, каждый день.
— К кому?
— К Марку... Марку Серкову..
Она что-то проверила, потом подняла глаза на меня.
— Вы родственница?
— Нет. Я... я его лучший друг.

Она кивнула, будто этого было достаточно.
—Подождите здесь.

Каждая минута тянулась слишком долго. Я сидела на жёстком диване в светлом коридоре и нервно теребила рукав кофты. Сердце снова колотилось так, будто я собиралась не просто увидеть друга, а выйти на приговор.

Когда дверь в конце коридора открылась, я сразу подняла голову.
Это был Марк.
Он выглядел иначе. Бледный, уставший, с потухшим взглядом и в какой-то слишком простой серой одежде. Будто из него за одну ночь вытащили всё злость, силы, даже привычную дерзость.

Он остановился, заметив меня.
Несколько секунд мы просто молчали.
— Пришла всё-таки, — сказал он хрипло.
Я медленно встала.
— Конечно пришла.
Он усмехнулся, но как-то безжизненно.
— Проверить, живой ли я?
— Не начинай.
— А что мне начинать, Лин? Меня сюда запихнули, как какого-то психа.
— Потому что ты убивал себя.
Он резко отвёл взгляд, сжал челюсть.
— Ты тоже так решила?
Я подошла ближе.
— Я решила, что не хочу однажды прийти и узнать, что тебя больше нет.

Эти слова повисли между нами тяжёлой тишиной.
Марк опустил голову, провёл рукой по лицу и тихо выдохнул.

Впервые за долгое время он выглядел не злым. Просто уставшим.
Очень уставшим.
— Я не знаю, как это остановить, — сказал он почти шёпотом.
И вот тогда мне стало страшнее всего.

Потому что это был настоящий Марк. Не агрессия, не маска, не очередная попытка спрятаться.
А человек, который действительно не знал, как выбраться.
Я сделала ещё шаг и тихо сказала:
— Тогда будем разбираться вместе..подумай над тем,чтобы побыть живым,со мной..—протягивая ладонь к твоей сказала я.

Он посмотрел на мою ладонь так, будто не сразу понял, что я вообще делаю. Будто для него сама мысль о том, что кто-то всё ещё остаётся рядом, была чем-то чужим и непривычным.

Несколько секунд Марк просто молчал. Его взгляд метался — от моей руки к лицу, потом снова вниз. В этом молчании было слишком много всего: усталость, страх, вина, злость на самого себя.

— Лина... — тихо произнёс он, хрипло, будто каждое слово давалось с трудом. — Ты не обязана.

— А я и не по обязанности.

Он усмехнулся, совсем слабо.

— Ты всегда была слишком упрямая.

— А ты всегда был слишком проблемный.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то живое, почти знакомое. Та самая усмешка, к которой я привыкла за все эти годы. И от этого стало чуть легче.

Он медленно протянул руку и всё-таки коснулся моей ладони. Просто пальцами, осторожно, будто боялся, что если сожмёт сильнее, всё исчезнет.

— Мне страшно, — признался он вдруг.
Я сжала его руку крепче.
— Мне тоже.
— А если я снова сорвусь?—
—Тогда я снова приду.
— А если начну отталкивать тебя?
— Я всё равно останусь.

Он опустил глаза и тихо выдохнул, словно внутри него что-то наконец дало трещину.Вскором времени я ушла из реабилитационного центра,пройдя в свою квартиру я сделала всю
рутину и легла спать.