Глава 1. Из грязи в князи

Будильник безжалостно прозвенел в 6:30 утра.

Я вскочила с кровати и направилась прямиком в ванную. Единственное, что способно было выгнать сон из моей головы, - это обжигающий горячий душ. Пока струи воды стекали по шее, огибая каждый сантиметр тела, я чувствовала, как мышцы расслабляются, а разум проясняется. Завершив свои утренние ритуалы, я накинула одно полотенце на мокрые волосы, а вторым плотно обмоталась, направляясь в комнату.

Каждое утро я начинала с одной и той же битвы: выпрямления своих светлых, от природы сильно вьющихся волос. Сжигая их утюжком в очередной раз, я критически оценивала содержимое шкафа.

Сегодня нужен был образ, говорящий о компетентности, но не лишенный женственности. Выбор пал на элегантное приталенное черное платье миди. Оно идеально сидело по фигуре, подчеркивая талию, но при этом оставалось в рамках строгого дресс-кода. Быстрый макияж, плотные черные колготки, и я была готова покорять университет.

Выходя из квартиры, я вставила в уши наушники, включила любимый плейлист и спустилась по лестнице. На улице уже вовсю хозяйничала весна: на деревьях робко распускалась первая ярко-зеленая листва, а солнце светило так ослепительно, что приходилось щуриться. Дойдя до остановки, я мысленно прокрутила список задач на день.

Садясь в тринадцатый трамвай, я с легким трепетом вспомнила главное: сегодня у меня первое совещание у проректора по научной работе под её личным председательством.

Я, кстати, искренне любила ездить на трамвае на работу, несмотря на то, что наш городской транспорт оставлял желать лучшего. В некоторых вагонах пол был в таких дырах, что при движении можно было видеть мелькающие рельсы, так что приходилось крепко держаться за поручни, если хотелось доехать целым. Но меня завораживали окна. На их пыльной поверхности, под слоем конденсата и царапин, была написана целая жизнь: от хулиганских надписей и философских цитат до трогательных признаний в любви какой-то неизвестной Саши к не менее неизвестному Глебу. Мне казалось удивительно занимательным разгадывать эти послания под монотонный стук колес и сменяющийся за окном пейзаж.

Мою идиллию прервал резкий, неприятно скрежещущий женский голос из динамиков: - ОСТАНОВКА: ЭКОНОМИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ.

Я быстро вскочила с места и направилась к скрипучим дверям, стараясь не задеть спешащих пассажиров.

Пройдя мимо так называемого «сквера экономистов» - печального, необлагороженного клочка земли на перекрестке, больше похожего на поле после засухи, чем на парк, - я уверенно направилась к главному корпусу. Каждый год сюда приходили какие-то активисты, умоляя студентов голосовать за благоустройство именно этого участка. И каждый год выигрывал кто-то другой. Откуда у этих людей бралась мотивация из года в год ходить и просить голоса, не сдаваясь перед очевидным провалом, я не понимала. Но, как будущий специалист по государственному и муниципальному управлению, находила это феноменально интересным.

Спустя пять минут я уже подходила к парадному входу университета. Поздоровавшись с охранниками и обменявшись с ними парой дежурных, но доброжелательных фраз, я устремилась по центральной лестнице на третий этаж.

Я училась в этом вузе уже два года. К сожалению, на бюджет пройти не удалось, но я выбила для себя скидку в 30%. Оставшуюся часть оплачивала мама, и, чтобы хоть как-то облегчить ей финансовую ношу, я устроилась на работу в научный отдел университета. Сотрудникам полагалась дополнительная скидка 50% на обучение, так что эта работа была для меня спасательным кругом.

Вот уже полгода я тружусь в хорошем, сплоченном коллективе. Моя работа - это развитие науки через призму университетской бюрократии: я проверяю договоры, визирую документы и контролирую, чтобы преподаватели оформляли отчеты по всем правилам.

До начала официального рабочего дня оставался еще час. Я всегда приходила раньше всех. Может быть, потому что была патологически пунктуальной. А может, потому что вечно боялась опоздать и нажить себе проблемы. Я до сих пор не решила для себя, какая из этих причин была главной.

За этот тихий час я успела привести в идеальное порядок свое рабочее место и заварить чашку горячего чая с барбарисом. Его терпкий, сладковатый аромат действовал на меня как успокоительное, поднимая настроение лучше любого кофе. Я так увлеклась созерцанием пара над чашкой, что не услышала, как в кабинет вошла моя начальница.

Формально она была заместителем начальника управления, но для меня она была главным наставником. Мы работали над одними задачами, и я, без ложной скромности, считалась её протеже. Елена Владимировна всегда была дружелюбной и отзывчивой, той самой «тихой гаванью» в бушующем море университетской бюрократии.

- Доброе утро, Ирина! - её мягкий голос раздался прямо у меня за спиной.

Я обернулась: - Доброе утро, Елена Владимировна! Совещание сегодня в девять у Марии Сергеевны?

- Да, - кивнула она, проходя к своему столу. - Нужно подготовить вот эти документы ей на подпись. Посмотри, пожалуйста, чтобы всё было выверено до запятой. И... - она понизила голос, - сегодня Мария Сергеевна хотела поговорить с тобой наедине после совещания. Поэтому не пугайся.

- А о чем? Вы не знаете? - внутри всё сжалось от тревоги.

- Нет, Ирин, не знаю, - она покачала головой, но её глаза лучились спокойствием. - Но кажется, это что-то связано со студенческой наукой.

Качнув головой, я тут же принялась за работу, методично проверяя каждую строчку в документах, как меня и просили.

Спустя некоторое время мы с начальницей спустились на этаж проректората. Я очень волновалась. Ходили слухи, что Мария Сергеевна - человек непростой, жесткий, но при этом обладающий какой-то пугающе ангельской улыбкой. Я надеялась, что наше личное знакомство задастся, тем более что она по совместительству была еще и заведующей моей кафедрой.

- Можете проходить, - указала на массивную дубовую дверь девушка-секретарь, не отрываясь от монитора.

«Фух, была не была», - мысленно скомандовала я себе. Я всегда делаю всё оперативно и качественно, меня точно позвали не «на ковер».

Зайдя в кабинет, я невольно начала оглядываться. Первым делом мой взгляд упал на женщину лет тридцати семи, сидевшую за огромным столом. Её лица не было видно из-за широкого монитора компьютера; виднелись лишь аккуратные русые кудри чуть выше плеч. По столешнице резко и уверенно двигалась рука, управляющая мышью.

Я отметила про себя четкость её движений и безупречный, дорогой маникюр.

Кабинет был визуально разделен на две зоны. Правая часть представляла собой личное рабочее пространство проректора: массивный стол из темного дерева, удобные кресла для посетителей, большие напольные растения у окон и стена, увешанная почетными грамотами и благодарностями. Левая же часть была полностью отдана под переговорную: длинный стол во всю ширину комнаты, окруженный черными офисными креслами.

Елена Владимировна уверенно направилась к этому столу, села и кивком головы пригласила меня занять место рядом.

Я мигом оказалась на указанном стуле, но подсознательно придвинулась ближе к выходу. Будто в случае опасности я смогу выбежать из помещения быстрее всех. Да и чувство, что я спряталась от грозной Марии Сергеевны за своей начальницей, как за каменной стеной, меня не покидало. От этого осознания было одновременно и смешно, и неловко.

- Здравствуйте, - произнесла Мария Сергеевна, вставая из-за своего рабочего места и обходя стол.

Черты её лица действительно были странными в своей двойственности. В момент приветствия на её лице расцвела ангельская, располагающая улыбка, а глаза казались теплыми и лучистыми. Но как только формальности были соблюдены, её лицо мгновенно окаменело, став холодным и бесстрастным. От этой резкой перемены меня бросило в дрожь. Я сильнее сжала ручку и блокнот в руках, изо всех сил пытаясь не показать своего смятения, и продолжила улыбаться в ответ, подражая тому выражению, которое видела секунду назад.

Елена Владимировна взяла инициативу в свои руки, начав беседу с насущных рабочих моментов и передавая документы на подпись. Они проговорили минут тридцать, изредка подключая меня к диалогу для уточнения деталей. Я отвечала четко, по делу, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Елена Владимировна, спасибо, документы я забираю. А вы, Ирина, задержитесь, пожалуйста. Я хотела бы поговорить с вами наедине, - холодно, но с той самой неуловимой, почти непроглядной теплотой в глубине глаз, произнесла Мария Сергеевна.

Собираясь покинуть помещение, Елена Владимировна подмигнула мне, как бы подбадривая. В ответ я выдавила неуверенную, но широкую улыбку. Дверь за ней мягко щелкнула.

Мы остались одни.

- Ирина, я очень много о вас слышала с того момента, как вы начали работать в нашем отделе, - начала проректор, снова включая ту самую «ангельскую» улыбку. - Вы ответственны, внимательны к деталям и, что немаловажно, понимаете систему изнутри.

Она сделала паузу, внимательно изучая мою реакцию.

- Я хочу предложить вам стать председателем Студенческого научного общества. Помните, зимой вы с Еленой Владимировной помогали оформлять грант, который выиграл студент по направлению развития СНО?

Я замешкалась. Вопрос был настолько неожиданным, что на секунду выбил меня из колеи. В голове мгновенно пронеслось понимание: это шанс. Шанс показать себя, пробиться, получить реальную строчку в резюме, о которой мечтают многие.

- Я... Что именно нужно будет делать? - осторожно спросила я.

- Вы уже организовывали мероприятия, вы умеете находить общий язык со студентами и, что важно, правильно выстраивать с ними коммуникацию, - сказала проректор, и от последнего слова мне стало не по себе. Оно прозвучало слишком цинично для «ангельской» улыбки.

Заметив мою короткую реакцию, она тут же смягчила тон: - Вам предстоит представлять университет в командировках, строить команду, привлекать финансирование. Это реальная управленческая практика, Ирина. Идеальная для вашего направления подготовки.

Я глубоко вдохнула, наигранно, но уверенно улыбнулась и кивнула: - Я согласна, Мария Сергеевна. Я готова взять на себя эту ответственность.

- Отлично, - она кивнула, словно с облегчением, хотя её лицо оставалось непроницаемым. - Я передам вам список документов, которые необходимо подготовить для выборов. И, конечно, у вас будет куратор. Позже я вас познакомлю. Думаю, вы с ним поладите.

Она кивнула в сторону двери, давая понять, что аудиенция окончена. Я быстро встала, попрощалась и покинула кабинет.

Выйдя в приемную и оказавшись в коридоре, я выдохнула. Но облегчения не наступило. Меня охватило странное, давящее ощущение, будто мне на плечи положили тяжелый, холодный камень. И с этим камнем мне теперь предстояло «жить» как минимум до конца обучения.

Но, поправляя лямку сумки, я поняла: я не собираюсь его просто нести. Я собираюсь сделать так, чтобы этот камень стал моим фундаментом.