Продолжение

11 В начале 2076 года работы у меня было невпроворот. Во-первых, я не мог игнорировать клиентов. А во-вторых, массу времени отнимала партийная работа, хотя я передал в другие руки все, что сумел. И все равно приходилось решать бесконечное число вопросов и рассылать сообщения вверх и вниз. Пришлось сократить время на физические упражнения с грузилами и отказаться от мысли получить разрешение на пользование центрифугой Комплекса - той самой, с помощью которой ученые-землееды продлевали срок пребывания в Луне. Хотя я раньше на ней тренировался, в этот раз мне не хотелось рекламировать свою подготовку к поездке на Терру. Упражнения без центрифуги менее эффективны, но особенно утомительными они казались из-за того, что я не знал, имеет ли смысл ими заниматься. Согласно расчетам Майка, в тридцати процентах прогнозов развития событий появлялась необходимость в лунаре, способном выступить от лица Партии и совершить путешествие на Землю. Я не представлял себя в роли посла - во-первых, образование подкачало, а во-вторых, дипломат из меня никудышный. Самой подходящей кандидатурой был, естественно, проф. Но проф был стар и мог не перенести полета на Землю. Майк сказал нам, что у человека в возрасте профа, с его комплекцией и так далее, шанс прилететь на Терру живым меньше сорока процентов. Но проф тренировался напряженно и с энтузиазмом, стараясь выжать из своих жалких шансов все возможное, так что мне не оставалось ничего другого, кроме как навешать на себя грузила и приступить к работе, чтобы быть готовым заменить профа, если его старое сердце не выдержит. Вайо занималась тем же на случай, если что-то помешает моему полету. Делала она это преимущественно ради того, чтобы разделить со мной тяготы - Вайо всегда предпочитала логике мужество. А кроме бизнеса, партийных дел и тренировок была еще и ферма. Семья потеряла благодаря бракам трех сыновей, хотя и получила взамен двух отличных ребят - Фрэнка и Али. Потом ушел работать в "ЛуНоГоКо" Грег - он стал главным мастером-бурильщиком на строительстве катапульты. Там он был незаменим. Чтобы нанять и правильно расставить по местам людей, приходилось изрядно попотеть. На большинстве видов работ мы могли использовать и беспартийных, но ключевые позиции должны были занимать партийцы, причем не только политически надежные, но и компетентные. Грег не хотел уезжать из дома; на ферме он был нужен, да и бросать свой приход ему было жаль. Но все-таки согласился. Это опять превратило меня в лакея на половинном жалованье при поросятах и цыплятах. Ганс был отличным фермером, он безропотно тянул за двоих. Но Грег управлял делами фермы с тех самых пор, как Дед ушел на покой, и новая для Ганса ответственность тревожила его. В общем-то, по старшинству это дело должно было перейти ко мне, но Ганс как фермер далеко превосходил меня, да и любил он сельское хозяйство больше. Так что у нас давно подразумевалось, что Грега когда-нибудь заменит именно он. Я помогал ему, поддерживал его решения, а также вкалывал в те часы, которые удавалось урвать от других дел. В результате мне и почесаться некогда было. В конце февраля я вернулся из долгой поездки - Новолен, Тихо-Андер, Черчилль. К этому времени как раз закончили прокладку туннеля через центральную каверну, и я решил наведаться в Гонконг-в-Луне и наладить деловые контакты, поскольку теперь я мог пообещать клиентам срочный сервис в случае необходимости. Раньше это было невозможно, так как луноход на отрезке Эндсвиль - Билютихэтчи курсировал только в темную половину лунного месяца. Но бизнес служил лишь прикрытием политических целей: связь с Гонконгом у нас были очень слабой, хотя Вайо делала все, что могла - по телефону, разумеется. Она высоко ценила второго члена своей ячейки, "товарища Клейтона", который, судя по данным файла "Зебра", был совершенно чист. Мы ввели Клейтона в курс дела, предупредили о гнильце в организации и посоветовали начать строить новую сеть ячеек, не теряя членства в старом подполье. Однако телефон - это совсем не то, что личный контакт. Гонконг должен был стать нашим оплотом. Он меньше других поселений зависел от Администрации. Во-первых, потому что его силовые установки не контролировались Комплексом. А во-вторых, Гонконг не слишком интересовала торговля с помощью катапульты, так как до прокладки метро он не был включен в общую транспортную сеть. И в финансовом отношении он был крепче других - банкноты банка Гонконга-в-Луне котировались куда выше официальных купонов Администрации. Гонконгские доллары, пожалуй, не были "деньгами" в юридическом смысле. Администрация их не принимала; когда я летал на Землю, мне приходилось приобретать купоны, чтобы заплатить за билет. Но с собой я брал гонконгскую валюту, которую на Земле можно было обменять с небольшой потерей, тогда как купоны там вообще не котировались. Деньги или нет, но гонконгские банкноты не были бюрократическими бумажками - за ними стояли честные китайские банкиры. Сотня гонкогнских долларов соответствовала 31,1 грамма золота (старая тройская унция), и его действительно можно было получить в главном офисе банка - золото провозили туда из Австралии. А не хотите золота - получите товары: бытовую воду, сталь нужных марок, тяжелую воду для реакторов - в общем, что душе угодно. Все это можно было приобрести и за купоны, но Администрация постоянно взвинчивала цены. Я не специалист в области финансов, и когда Майк попытался меня просветить, у меня чуть голова не лопнула. Я просто знаю, что мы были рады заполучить эти "неденьги", тогда как купоны брали без всякой охоты и не только потому, что ненавидели Администрацию. Так что Гонконг, по идее, должен был стать партийной цитаделью. Должен был - но пока что не стал. Мы решили, что мне имеет смысл рискнуть и пойти на личный контакт, даже частично раскрыться, поскольку человеку с одной рукой замаскироваться не так-то просто. Это был риск, угрожавший в случае провала не только мне: следы неминуемо привели бы к Вайо, Ма, Грегу и Сидрис. Но кто сказал, что революция - спокойное занятие? Товарищ Клейтон оказался молодым японцем - то есть на самом деле не таким уж и молодым, просто все они выглядят юными, пока внезапно не становятся старичками. Не чистокровным - была у него и малайская примесь, и еще какая-то, но имя было японское, а дома тщательно соблюдались японские обычаи; все определялось "гири" и "гиму" [традиционные элементы японской культуры; гири - чувство (сознание) долга, гиму - обязанность, обязательство]. На мое счастье, у Клейтона было множество "гиму" в отношении Вайо. Предки Клейтона не были ссыльными. Они "добровольно", как и многие другие, поднялись по трапам кораблей под дулами автоматов, когда Великий Китай стал создавать свою Империю. Но это ни в коем случае не порочило Клейтона - он ненавидел Смотрителя так же люто, как любой старый лагерник. Сначала мы с ним встретились в чайном домике - по-нашему, что-то вроде пивнушки - и часа два трепались обо всем, кроме политики. Он ко мне пригляделся и пригласил домой. У меня всего одна претензия к японскому гостеприимству эти японские ванны, в которые ты погружаешься до подбородка, наполняются чистым кипятком. В сущности, я почти ничем не рисковал. Мама-сан была сведуща в гримировке не хуже Сидрис, а моя "представительская" рука сошла за настоящую, поскольку кимоно скрывало шрам. За два дня я посетил четыре ячейки в качестве "товарища Борка", преображенного благодаря гриму, кимоно и таби [особые японские носки из плотной ткани], и даже если среди присутствующих были стукачи, они не смогли распознать во мне Мануэля О'Келли. Я прибыл в Гонконг набитый фактами, бесконечными цифрами и прогнозами и говорил только об одном - о голоде, который ждет нас через шесть лет, в 2082 году. "Вы еще счастливчики, вас это коснется позже. Но теперь, когда туннель построен, все больше и больше ваших фермеров начнут выращивать пшеницу и рис и отправлять их к голове катапульты. Вот тогда наступит и ваш черед". Это произвело впечатление. Прежняя организация, судя по тому, что мне доводилось видеть и слышать, в основном нажимала на ораторское искусство, зажигательную музыку и эмоции, походя в этом отношении на церковь. Я же сказал совсем просто: "Такие дела, товарищи. Проверьте эти цифры. Я их вам оставлю". С одним из товарищей я встретился с глазу на глаз. Это был инженер-китаец, которому было достаточно посмотреть на вещь, чтобы тут же сообразить, как ее сделать. Я спросил его, видал ли он когда-нибудь лазерную пушку размером не больше ружья? Оказалось, не видал. Я упомянул, что паспортная система в наши дни весьма затруднила контрабанду. Он задумчиво сообщил в ответ, что это вряд ли касается перевозки драгоценных камней и что он через неделю собирается в Луна-Сити, в гости к своему кузену. Я сказал, что дядя Адам будет рад с ним познакомиться. В общем, получилось, что съездил не зря. На обратном пути сделал остановку в Новолене, зашел в старомодный кабачок "Подрядчик" - я его давно заприметил, пунш у них классный, - сел за столик и случайно столкнулся с собственным папашей. Мы с ним дружим, хотя и не страдаем, если не видимся год-другой. Посидели, поболтали за пивом с бутербродами, а когда я встал, родитель мой выдал: - Рад был тебя повидать, Манни. Свободу Луне! Я ответил ему тем же, поскольку был слишком удивлен, чтобы отмолчаться. Такого аполитичного циника, как мой папаша, поискать. Раз уж о_н_ так заговорил, значит, наша кампания набирает силу. Итак, я вернулся в Луна-Сити воодушевленным и не слишком усталым, так как после Торричелли всю дорогу проспал. На станции "Южная" пересел на кольцевую, потом спустился вниз и через Боттом-Эли, чтобы не толкаться на Казвее, направился домой. По дороге завернул в судебный участок судьи Броуди, просто так, поздоровкаться. Это мой старый приятель, нас с ним вместе оперировали. Потеряв ногу, он стал судьей, и хорошим к тому же: в то время в Луна-Сити он был единственным судьей, которому не приходилось подрабатывать на стороне - букмекером или страховым агентом. Когда двое противников являлись к нему на суд, а примирить их ему не удавалось, Броуди возвращал им гонорар, и, если они решали выяснить отношения в поединке, бесплатно выступал в качестве рефери, продолжая при этом уговаривать драчунов воздержаться от ножей и попытаться прийти к мирному соглашение. В зале заседаний Броуди не оказалось, хотя его цилиндр стоял на столе. Я собрался было уходить, но тут в зал ввалилась группа с_т_и_л_я_г_, а среди них одна девица и пожилой мужичок, которого они тащили силком. Мужичок был здорово потрепан, но по одежке сразу видно, что турист. Туристы бывали у нас даже в те времена. Не орды, но все-таки. Они прилетали с Земли, останавливались на недельку в отелях и отправлялись обратно с тем же кораблем или оставались еще на неделю. Большинство, погуляв денек-другой по городу и обязательно совершив никому не нужную вылазку на поверхность, проводило досуг в азартных играх. Лунари, как правило, их игнорировали - пусть себе, мол, развлекаются, каждый сходит с ума по своему. Старший из ребят - лет восемнадцати, явно главарь ватаги, спросил у меня: - Где судья? - Не знаю, здесь его нет. Он растерянно пожевал губу. Я поинтересовался: - Что-нибудь случилось? - Да вот, хотим ликвидировать этого субчика, - ответил он с серьезным видом. - Но желательно, чтобы суд утвердил. - Поищи в ближайших пивнушках, - посоветовал я, - надо думать, судья где-нибудь там ошивается. - Послушайте, - встрял парнишка лет четырнадцати, - а вы случайно не г_о_с_п_о_д_и_н_ О'Келли? - Точно. - А почему бы _в_а_м_ не рассмотреть наше дело? Старший оживился: - Вы согласны, _г_о_с_п_о_д_и_н_? Я задумался. Конечно, время от времени мне случалось выступать в роли судьи, да и кто в ней не выступал? Но такого уж жгучего желания брать на себя ответственность у меня не было. Однако слова юноши насчет ликвидации туриста меня насторожили. Такое дело могло вызвать шум. Я решил вмешаться и обратился к туристу: - Вы принимаете меня в качестве судьи? Он удивился: - А разве у меня есть выбор? - Разумеется, - ответил я вежливо. - Если вы не захотите принять мой вердикт, я и в дело вникать не стану. Но я вас не неволю. Речь-то в конце концов идет о вашей жизни, не о моей. Он удивился еще больше, но не испугался, в глазах искорки загорелись. - О моей жизни, вы говорите? - Очевидно. Вы же слышали, ребята сказали, что намерены вас ликвидировать. Может, вы предпочитаете подождать судью Броуди? Он ни минуты не колебался. Улыбнулся и сказал: - Я принимаю вас как судью по моему делу, сэр. - Как вам будет угодно. - Я посмотрел на старшего парня. - Кто участвовал в ссоре? Только ты и твой дружок? - Нет-нет, судья. Мы все. - Я пока еще не ваш судья. - Я обвел их взглядом. - _В_с_е_ ли вы просите меня быть вашим судьей? Они закивали. Никто не сказал "нет". Главарь повернулся к девушке и произнес: - Не молчи, Тиш. Ты принимаешь судьей О'Келли? - Чего? Ах да, конечно! Девчонка была пошловатым созданием лет четырнадцати - пухлявенькая, смазливая и пустая; тип шлюшки, что из нее, видимо, и получится в будущем. Такие девицы предпочитают царить в своре _с_т_и_л_я_г_, замужество их привлекает гораздо меньше. Нет, _с_т_и_л_я_г_ я не осуждаю: женщины в Луне дефицит, вот ребята и слоняются по коридорам. Днем-то они вкалывают, а вечерами им не к кому спешить домой. - О'кей, судья одобрен, и вы все обязаны повиноваться моему вердикту. Теперь договоримся об оплате. Готовы раскошелиться, мальчики? Прошу иметь в виду, что я не собираюсь выносить приговор о ликвидации за какие-то жалкие гроши. Так что складывайтесь, иначе я просто отпущу его на свободу. Главарь похлопал глазами, потом ватага сбилась в кучу. Через минуту он подошел ко мне и сказал: - Денег у нас маловато. Пять гонконгских с носа - вы согласны? Их было шестеро. - Нет. Просить суд вынести приговор о ликвидации за такую цену просто непристойно. Они снова сбились в кучу. - Пятьдесят долларов, судья? - Шестьдесят. По десятке с каждого. И еще десятка с тебя, Тиш, - повернулся я к девчонке. Тиш возмущенно вылупила глаза. - Давай, давай, - сказал я ей. - Дарзанебы. Она поморгала и полезла в сумочку. Деньги у нее были. У таких девок они всегда водятся. Я собрал семьдесят долларов, положил их на стол и спросил у туриста: - Покроете? - Извините? - Ребята платят мне семьдесят гонконгских долларов за приговор. Вы должны дать столько же. Если не можете, откройте бумажник и докажите; в этом случае останетесь моим должником. Но таково ваше долевое участие. В общем-то, дешевка за высшую меру. Но у ребят нет денег, так что вам повезло. - Понял. Думаю, что понял. - Он выложил семьдесят долларов. - Спасибо, - сказал я. - Нужны ли какой-нибудь из сторон присяжные? У девчонки загорелись глаза: - Еще бы! Пусть уж все будет по правилам! - В таком случае, я, пожалуй, тоже "за", - сказал эемлеед. - Пожалуйста, - говорю я. - Хотите защитника? - Да, конечно. Думаю, адвокат мне не помешает. - Я сказал "защитник", а не адвокат. У нас тут адвокатов нет. Он опять заулыбался. - Я полагаю, защитник, если бы я пожелал такового, был бы столь же... гм... неформальным, как и вся процедура? - Может, да, а может, и нет. Я действительно неформальный судья, вот и все. Так что выбирайте. - М-м-м... пожалуй, я положусь на вашу неформальность, Ваша честь. Тот парень, что был постарше, спросил: - Это... насчет присяжных... Вы им сами отстегнете? Или придется нам? - Я им заплачу. Я согласился судить за сто сорок чистыми. Ты что - никогда в суде не бывал? Но я не собираюсь швырять деньги на роскошь, без которой вполне смогу обойтись. Шесть присяжных, по пять долларов каждому. Посмотри, нет ли кого в переулке? Один из ребят вышел и крикнул: - Нужны присяжные. Плата пять долларов! Собралось шесть мужиков - типичных обитателей Боттом-Эли. Мне-то один черт, мне они нужны были только для мебели. А вообще, если хочешь стать судьей, лучше этим заниматься в приличном районе - там есть шанс заполучить в присяжные солидных людей. Я сел за стол, надел цилиндр Броуди - и откуда только он его выкопал? Не иначе как в чьих-то отбросах порылся. - Суд начинает заседание, - произнес я. - Назовитесь и изложите суть. Старшего парня звали Слим Лемке, девчонку - Патриция Кармен Жукова; остальных не помню. Турист подошел к столу, покопался в бумажнике и сказал: - Вот моя карточка, сэр. Она у меня хранится до сих пор. Там было написано: Стьюарт Рене Лажуа Поэт-путешественник - солдат удачи Суть дела была трагикомична: прекрасный пример того, почему туристам не следует шататься без гида. Разумеется, гиды их просто грабят, но туристы для того и существуют, разве нет? Этот, например, из-за отсутствия сопровождающего вообще чуть жизни не лишился. Он забрел в пивную, которая у _с_т_и_л_я_г_ считается чем-то вроде клуба. Эта шлюшка начала к нему клеиться. Мальчики, как положено, не стали вмешиваться: выбирает дама. Что-то он ей шепнул, она захихикала и ткнула его кулачком в живот. Он принял это совершенно нормально, совсем как лунарь... но ответил чисто по-земному: обнял за талию и привлек к себе, очевидно, намереваясь поцеловать. Хотите верьте, хотите нет, но в Северной Америке это вполне в порядке вещей; я там и не такого навидался, Тиш, естественно, удивилась, может быть, даже испугалась. И вскрикнула. Парни накинулись на туриста и изрядно его оттрепали. А затем решили, что он должен заплатить за свое "преступление" по всем правилам. То есть через суд. Похоже, им было не по себе. Держу пари, ни один из них до сих пор не принимал участия в ликвидации. Однако их даму оскорбили, а значит, отступать негоже. Я с пристрастием допросил их, особенно Тиш, и решил, что все ясно. Потом сказал: - Позвольте подвести итоги. Перед вами чужестранец. Наших обычаев не знает. Раз он оскорбил, значит, виноват. Но насколько я понял, он никого не хотел оскорбить. Что скажут присяжные? Эй, ты там! Проснись! Что скажешь? Один из присяжных огляделся вокруг заплывшими глазами. - Лик-ик-видировать его! - Отлично. А ты? - Э-э-э... - второй явно колебался. - Думаю, хватит с него, ежели пустить ему юшку, пусть знает в другой раз. Мы тут не можем позволить мужикам лапать женщин, иначе у нас такой же бардак начнется, как на Терре... - Разумно, - согласился я. - А ты? Только один присяжный голосовал за ликвидацию. Прочие колебались между лупцовкой и большим штрафом. - А ты что думаешь, Слим? - Ну... - Парень явно нервничал под пристальными взглядами ватаги, а главное, девушки - возможно, его подружки. Но он уже остыл и _н_е х_о_т_е_л_ ликвидировать этого олуха. - Мы над ним уже поработали. Может быть, если он встанет на четвереньки, да поцелует пол перед Тиш, да скажет, что сожалеет?.. - Вы готовы так поступить, _г_о_с_п_о_д_и_н_ Лажуа? - Если прикажете, Ваша честь. - Я не прикажу. Вот мой вердикт. Во-первых, насчет этого присяжного... да, да, я о тебе. Ты оштрафован в размере гонорара за то, что дрыхнул во время судебной процедуры. А ну, ребята, взять его, забрать пятерку и вышвырнуть вон! Что они и сделали с энтузиазмом - надо думать, получили хоть какую-то компенсацию за то удовольствие, которое предвкушали, но не решились испытать. - Теперь вы, _г_о_с_п_о_д_и_н_ Лажуа; вы присуждаетесь к штрафу в размере пятидесяти долларов за то, что у вас не хватило соображения узнать кое-что о местных обычаях, прежде чем шататься по улицам. Выкладывайте. Я спрятал доллары. - Теперь вы, ребята. Подровняйсь! Штраф по пять долларов с носа за то, что не проявили разумного подхода к человеку, явно нездешнему и незнакомому с нашими порядками. Что не дали ему дотронуться до Тиш - молодцы. Отлупили - тоже о'кей: впредь будет сообразительней. Могли даже вышвырнуть его из пивной. Но требовать ликвидации за элементарную ошибку, это... ну, ни в какие рамки не лезет. Пять баксов с носа. Позвольте получить. Слим сглотнул. - Судья... я думаю, у нас нет столько. У меня, во всяком случае, нет. - Я предполагал, что так может получиться. Даю вам неделю на выплату долга, иначе сообщу ваши имена и адреса в Старый Купол. Знаете салон "Bon Ton Beaute Shoppe" рядом со шлюзом номер тринадцать? Он принадлежит моей жене, ей и заплатите. Заседание суда закрыто. Слим, не уходи. Ты тоже, Тиш. _Г_о_с_п_о_д_и_н_ Лажуа, давайте отведем этих молодых людей куда-нибудь наверх, поставим им во стаканчику и познакомимся поближе. И опять у него в глазах вспыхнул странный восторженный огонек, чем-то напомнивший мне профа. - Чудесная мысль, судья. - Я уже не судья. Это двумя пандусами выше, так что советую вам предложить Тиш свою руку. Он поклонился: - Миледи? Смею ли я? - и согнул руку в локте. Тиш моментально повзрослела: - С_п_а_с_и_б_о_, _г_о_с_п_о_д_и_н_. С удовольствием. Я отвел их в дорогой ресторан, где эта парочка в своих диких одежках и грубом макияже выглядела совершенно неуместно. Они это чувствовали и держались напряженно, но я постарался их раскрепостить. Стьюарт Лажуа проявил еще больше усилий, и не без успеха. Я записал их адреса и имена - у Вайо были свои планы насчет _с_т_и_л_я_г_. Они выпили, встали, поблагодарили и ушли. Мы с Лажуа остались вдвоем. - Г_о_с_п_о_д_и_н_, - обратился он ко мне, - вы употребили чуть раньше странное словосочетание. Странное для меня, я хочу сказать. - Детишки ушли, так что зовите меня "Манни". Какое словосочетание? - Помните, когда вы настаивали, чтобы эта... гм... юная леди, Тиш... чтобы Тиш тоже заплатила... "Дар за небо" или что-то в этом роде. - "Дарзанебы". Это значит - "дармовой закуски не бывает". Ее и в самом деле не бывает, - я показал на плакатик "Дармовая закуска", висевший на стене напротив, - иначе эта выпивка стоила бы вдвое дешевле. Хотел напомнить ей, что за подарки потом приходится платить вдвойне - либо выясняется, что они яйца выеденного не стоят. - Любопытная философия. - Это не философия, это факт. Так или иначе, но платить надо за все, что получаешь. - Я помахал рукой в воздухе. - Когда я был на Земле, то слышал выражение "дешевле воздуха". Здесь воздух не дешев, здесь ты платишь за каждый вздох. - В самом деле? Пока что за вздох с меня еще денег не требовали, - улыбнулся Лажуа. - Может, лучше не дышать? - Все может быть. Сегодня вы, например, чуть не вдохнули вакуум. А не требовали потому, что вы уже заплатили. Вашу плату за воздух включили в стоимость тура, а мою с меня взимают ежеквартально. - Я начал было рассказывать ему, как моя семья покупает и продает воздух общинному кооперативу, но решил, что это слишком сложно. - Так что мы оба платим. Лажуа выглядел невероятно довольным. - Ну, экономическая необходимость мне ясна. Просто немного непривычно. Скажите мне... э-э... Манни, - кстати, меня зовут Стью, - мне действительно угрожала опасность "вдохнуть вакуум"? - Видно, маловато я с вас содрал. - Извините? - Вы же ничего не поняли. Но я обчистил ребят до нитки, да еще оштрафовал их, чтобы задумались. А взять с вас больше, чем с них, права не имел. И очень жаль, что не имел, раз вы принимаете все это за шутку. - Поверьте мне, сэр, я не считаю это шуткой. Мне просто трудно поверить, что ваши местные законы позволяют предать человека смерти... вот так, походя... и за столь незначительный проступок. Я вздохнул. С чего бы вы начали объяснение, если из слов собеседника ясно, что он не просто нуль в данном вопросе, но еще и полон предрассудков, которые противоречат фактам, и вдобавок ко всему даже не подозревает, что эти предрассудки у него наличествуют? - Стью, - начал я, - давайте разберемся по порядку. Здесь нет "местных законов", по которым вас можно было бы "предать смерти". И ваш проступок не был "незначительным". Я просто сделал скидку на ваше невежество. И все случилось вовсе не "походя", иначе мальчики спокойненько оттащили бы вас к ближайшему шлюзу с нулевым давлением, сунули туда и слиняли. Вместо этого они - парни-то просто молодцы! - соблюли все формальности и выложили собственные денежки, чтобы судить вас. И даже не ворчали, когда вердикт оказался совсем не таким, как они надеялись. Вам еще что-нибудь не ясно? Лажуа усмехнулся, и на щеках у него появились такие же ямочки, как у профа. Я обнаружил, что чем дальше, тем больше он мне нравится. - Боюсь, что абсолютно все. Мне кажется, я очутился в Зазеркалье. Он меня не удивил, поскольку я бывал на Земле и немного представляю себе их мировосприятие. Землеед просто не мыслит своего существования без закона, в котором черным по белому все пропечатано на все случаи жизни. У них есть специальные законы для частных сделок и для заключения контрактов. Ей-богу! Но, если человек не держит слово, кто захочет заключать с ним контракт? Или репутация уже ничего не значит? - У нас нет законов, - сказал я. - Нам не позволили их иметь. Есть обычаи, но они неписаные и их не насаждают силой - они сами себя насаждают, если можно так выразиться, потому что они просто следствие, вытекающее из объективных обстоятельств. Фактически наши обычаи - это законы природы, которые диктуют людям, как себя вести, чтобы остаться в живых. Когда вы сегодня приударили за Тиш, вы нарушили закон природы... и поэтому чуть было не вдохнули вакуум. Он задумчиво прищурился. - Не объясните ли вы мне, какой закон природы я нарушил? Я хотел бы понять - иначе придется вернуться на корабль и сидеть там до самого отлета. Чтобы остаться в живых. - Разумеется. Он так прост, что если вы его поймете, то уже никогда больше не попадете впросак. Смотрите - у нас тут два миллиона мужчин и меньше одного миллиона женщин. Это физический факт, такой же, как камень или вакуум. Добавьте сюда идею "дарзанебы". Дефицит всегда поднимает цену. Женщин мало, на всех не хватает, и это превращает их в самое драгоценное сокровище в Луне, которое дороже воздуха и льда, поскольку без женщин мужикам один черт, что жить, что помирать. За исключением киборгов, если вы считаете их мужиками; мне лично это никогда не удавалось. Итак, что же произошло в результате? - продолжал я. - Причем учтите, что в двадцатом веке, когда этот обычай или естественный закон только начал складываться, соотношение было еще хуже: десять и даже больше мужиков на одну женщину. Во-первых, произошло то, что всегда происходит в тюрьмах: мужчины стали пользоваться мужчинами. Это мало помогло; проблема осталась нерешенной, ибо большинству мужчин нужны _ж_е_н_щ_и_н_ы_, и они не согласны на эрзац, если есть шанс получить настоящее gelt. Возбуждение достигло таких масштабов, что за женщин стали убивать. Послушать рассказы старожилов - кровь в жилах стынет, такая резня тут была. Но со временем уцелевшие нашли способ, как жить дальше, и все утряслось. Установился порядок, такой же естественный, как гравитация. Кто сумел приспособиться к реальности, остался в живых, кто не сумел - помер. Нет проблем. А реальность такова: женщин мало и они задают тон... а вы окружены двумя миллионами мужчин, которые следят, чтобы вы танцевали под эту музыку. У вас нет выбора, выбор принадлежит только ей. Она может врезать вам так сильно, что кровь хлынет ручьем, вам же нельзя тронуть ее даже пальцем. Вспомните, вы только обняли Тиш за талию, может быть, попробовали поцеловать... А предположим, она пошла бы с вами в гостиничный номер? Что тогда? - Господи! Я думаю, они разорвали бы меня в клочья! - Они не сделали бы ровным счетом _н_и_ч_е_г_о_. Пожали бы плечами и притворились, что вас в упор не видят. Потому как выбирает _о_н_а_, а не вы. И не они. Только она. И вы бы рисковали собственной шеей, если бы предложили ей пойти в номер; она могла оскорбиться, а тогда бы парни отделали вас по первое число. Но... возьмем, к примеру, эту Тиш. Глупая маленькая сучка. Покажи вы ей ненароком пачку банкнот, которую я видел в вашем бумажнике, и она вполне могла бы сама предложить вам пойти перепихнуться. В этом случае вы были бы в полной безопасности. Лажуа вздрогнул. - В ее-то годы? Я даже подумать об этом боюсь. Она ведь еще малолетка! Это же уголовное преступление, все равно что изнасилование. - Ох, черт побери! Да ничего подобного! Женщины в ее годы обычно уже замужем или должны быть замужем. Стью, изнасилований в Луне _н_е б_ы_в_а_е_т_. Никогда. Мужчины не позволят. Если бы такое вдруг случилось, никто не стал бы искать судью - все мужики в радиусе слышимости кинулись бы на помощь жертве. Но шансы, что девушка в ее возрасте девственница, практически равны нулю. Пока малышки подрастают, матери присматривают за ними с помощью всех горожан: дети тут в безопасности. Но, когда они достигают брачного возраста, их уже не удержать, и матери даже не делают таких попыток. Если девчонке нравится шляться по коридорам и забавляться, ее не остановишь. Как только она достигла половой зрелости - она сама себе хозяйка. Вы женаты? - Нет. - Он добавил с улыбкой: - Во всяком случае сейчас. - А предположим, вы женаты и жена говорит вам, что хочет завести еще одного мужа. Что бы вы сделали? - Странно, что вы выбрали такой пример - со мной как раз случилось нечто подобное. Я обратился к адвокату и добился, чтобы она не получила алиментов. - Алименты! Тут и слова-то такого никто не знает, я его впервые услыхал на Земле. Здесь вы... вернее, муж-лунарь мог бы сказать: "Думаю, моя дорогая, нам понадобится помещение попросторнее". Или просто поздравил бы жену и своего нового собрачника. Или, если бы ему уж очень тошно стало, "выписался" бы и пошел паковать чемоданчик. Но в любом случае - ни намека на скандал. Подними он хоть малейший шум - и против него ополчатся все окружающие. Его облили бы презрением все знакомые, как мужчины, так и женщины. Бедолаге осталось бы только сбежать в Новолен, сменить имя и попробовать начать жизнь заново. Все наши обычаи работают по такому же принципу. Если ты вылез на поверхность, а у твоего спутника кончился кислород - отдай ему баллон и не спрашивай о деньгах. Но, если он откажется заплатить, когда вы вернетесь назад, можешь ликвидировать его без всякого судьи, никто тебя не упрекнет. Впрочем, он заплатит; воздух - это святое, почти как женщины. Если ты обыграл новичка-лопуха в покер, дай ему денег на воздух. Не на еду - пусть вкалывает или сдохнет, это его проблемы. Если ты ликвидировал человека не в порядке самозащиты, оплати его долги и позаботься о детях, иначе люди перестанут с тобой разговаривать, ничего у тебя не купят, ничего не продадут. - Манни, вы хотите сказать, что я могу убить человека, а потом уладить все за деньги? - Да ничего подобного! Но ликвидация не противозаконна, потому что законов здесь нет - кроме распоряжений Смотрителя, - а Смотрителю плевать на наши разборки. Мы же считаем так: если мужика убили, значит, он сам на это напросился. Так оно чаще всего и бывает. В противном случае его друзья возьмут дело в свои руки и ликвидируют виновного. И нет проблем. Кстати, ликвидации бывают крайне редко. Даже официальные поединки, и те увидишь не часто. - "Его друзья возьмут дело в свои руки"! Манни, а предположим, эти ребята пошли бы до конца? У меня тут нет друзей. - Потому-то я и согласился судить. Хотя вряд ли они решились бы на такое. Но я не хотел рисковать. Ликвидация туриста могла запятнать репутацию нашего города. - А это случается часто? - Да я вообще такого не припомню; может, какой-нибудь несчастный случай и был не совсем случайным. Новичок тут всегда ходит по краю, уж такое это место - наша Луна. Говорят, если новичок прожил тут год, он будет жить вечно. Но в первый год ни один агент ему страховку не выдаст. - Я взглянул на часы. - Стью, вы обедали? - Нет, я как раз собирался пригласить вас в мой отель. Там прилично готовят. Гостиница "Орлеан". У меня мороз пошел по коже - как-то раз отведал их готовки. - А может, зайдем ко мне домой, я вас со своими познакомлю? В этот час у нас обычно есть что похлебать. - А это удобно? - Конечно. Подождите минутку, я позвоню. Ма сказала: - Мануэль, дорогой, как это мило! Поезд давно пришел. Я решила, что ты приедешь завтра или даже позже. - Просто вляпался в пьяный дебош, Мими, и связался с дурной компанией. Иду домой, если, конечно, найду дорогу, и приведу дурную компанию с собой. - Хорошо, дорогой. Обед через двадцать минут. Постарайся не опоздать. - И тебя не интересует, что это за компания - мужская или женская? - Зная тебя, предполагаю, что женская. Но, думаю, я разберусь, когда увижу. - Ты знаешь меня как облупленного, Ма. Скажи девочкам, пусть принарядятся. Чтобы любых гостей затмили. - Только не тяни - обед перестоится. Пока, милый. Целую. - Целую, Ма. - Я подождал, потом набрал "Майкрофт-ХХ". - Майк, я хочу, чтобы ты проверил одно имя. Землянин, пассажир с "Попова", Стьюарт Рене Лажуа. Стьюарт пишется через "ю", а фамилию поищи и на "Л", и на "Ж". Долго ждать не пришлось. Майк нашел Стью во всех главных земных справочниках: "Кто есть кто", "Данн и Брэдстрит", "Готский Альманах", "Ежегодник лондонского "Таймс" и так далее. Француз по происхождению, роялист, богач, еще шесть имен, которые он для удобства свел воедино, три ученых степени, в том числе юридическая, полученная в Сорбонне, знатные предки во Франции и Шотландии, разведен (детей нет) с высокочтимой Памелой де-Дефис Голубая-Кровь. Такие землееды обычно считают ниже своего достоинства разговаривать с лунарем, у которого в роду одни арестанты. Но Стью был готов общаться с кем угодно. Я послушал минут пять, потом попросил Майка подготовить полное досье со всеми подробностями. - Майк, похоже, это наша птичка. - Возможно, Ман. - Ладно, я побежал. Пока! К гостю я вернулся в глубокой задумчивости. Почти год назад, во время той пьяной беседы в номере "Малины" Майк обещал нам один шанс из семи, если будут соблюдены кое-какие условия. Одним из sine qua non была помощь с Терры. Несмотря на проект "швыряния камней", Майк понимал, да и мы тоже, что могучую Терру с одиннадцатью миллиардами жителей и неисчерпаемыми ресурсами нечего и думать победить трем миллионам безоружных лунарей, пусть даже мы сидим на пригорке и можем кидать в них камешки. Майк провел параллель с восемнадцатым веком, когда отделились американские колонии Британии, и с двадцатым, когда многие империи лишились своих колоний, и подчеркнул, что свобода ни разу не была достигнута с помощью одной только грубой силы. Во всех этих случаях имперские государства участвовали в каких-нибудь заварухах, выдохлись и сдали позиции, так и не использовав свои силы. Уже несколько месяцев мы были достаточно сильны, чтобы при желании справиться с охраной Смотрителя. Как только наша катапульта заработает (теперь уже с минуты на минуту), мы не будем больше беззащитными. Но нам необходим "благоприятный климат" на Терре. А тут не обойтись без помощи самой Терры. Проф сначала считал это легкой задачей. Но она оказалась одной из самых сложных. Почти все его друзья на Земле поумирали, а у меня их отродясь не водилось, кроме нескольких преподавателей. Мы спустили вниз по ячейкам запрос: "Каких шишкарей на Земле вы знаете лично?" Ответ был один: "Шутить изволите?". Нулевая программа. Проф следил за списками пассажиров прибывающих кораблей, стараясь найти там кого-нибудь подходящего для контакта, читал лунные перепечатки земных газет в поисках упоминаний о шишке, с которой можно было бы связаться с помощью прежних знакомых; я же и не пытался - среди горсточки моих знакомых не было никаких важных персон. Проф не выловил Стью из списка пассажиров "Попова". Ничего удивительного - они ведь не были знакомы. Конечно, Стью мог оказаться просто чудаком, как на то намекала его странная визитная карточка. Но это был единственный землянин, с которым мне довелось посидеть в Луне за рюмкой, на вид мужик был стоящий, а если учесть еще и сведения Майка, то улов получался совсем неплохой. Словом, клевала крупная рыба. Поэтому я и повел его домой - хотел посмотреть, какое впечатление он произведет на мое семейство. Начало было хорошим. Ма улыбнулась и протянула руку. Стью взял ее и склонился так низко, что я испугался, как бы он не вздумал ее поцеловать. Но, видно, мои наставления насчет женщин не пропали даром. Ма заворковала и повела его к столу. Апрель и май 2076 года ознаменовались новыми трудами и усилиями, направленными на то, чтобы настроить лунарей против Смотрителя и подвигнуть его на ответные репрессии. Беда с Мортом заключалась в том, что он вовсе не был мерзавцем и сам по себе ненависти не вызывал, разве только как символ Администрации; нужно было как следует ругнуть его, чтобы он начал действовать. Кстати, в этом смысле средний лунарь был не лучше. Он презирал Смотрителя, потому что Смотрителей положено презирать, но по натуре своей не был революционером, так что пытаться его расшевелить - все равно что гору с места сдвинуть. Пиво, пари, женщины, работа... Если революция не умерла от анемии, так это исключительно благодаря драгунам-усмирителям с их выдающимся талантом возбуждать к себе ненависть. Но даже драгунов нам приходилось подстегивать. Проф все твердил, что нам необходимо "Бостонское чаепитие" [в декабре 1773 года в знак протеста против налогообложений бостонцы потопили в своей гавани большую партию чая, привезенного на английских кораблях], ссылаясь на мифический инцидент в давней революции, подобием которого он намеревался вызвать шум, способный взбудоражить все общество. И все же мы не опускали рук. Майк переписал заново старые революционные песни: "Марсельезу", "Интернационал", "Янки Дудл", "Мы победим", "А пироги будут в раю" и прочие, чтобы они обрели лунную тематику. Такие штучки, как "Сыны Булыжника, проснитесь! / Не дозволяйте, чтоб Смотритель / Свободу вашу погубил!" Саймон Джестер распространял повсюду, а когда они достаточно укоренились в памяти, их стали наигрывать по радио и видео (разумеется, только мелодию). Смотритель попал в дурацкое положение, так как ему пришлось запрещать исполнение определенных музыкальных тем; а нам это только на руку - пускай их народ насвистывает. Майк скопировал голос и манеру речи заместителя Администратора, главного инженера и других глав департаментов; по ночам у Смотрителя телефон стал трезвонить без умолку. Звонили помощнички. Правда, они это наотрез отрицали. Поэтому Альварес установил систему подслушивания и не без помощи Майка проследил источник этих звонков. Им оказался запасной телефон его собственного шефа, чей утробный рык он тут же узнал. Следующий звонок, разбудивший Морта, был сделан уже от имени самого Альвареса, и то, что Морт сказал Альваресу, и то, что Альварес сказал в свое оправдание, выглядело как помесь безумия с идиотизмом. Проф велел Майку прекратить - он боялся, что Альварес может потерять работу, а этого мы не хотели: Альварес отлично лил воду на нашу мельницу. Но к тому времени драгунов уже дважды поднимали ночью в ружье якобы по приказу Смотрителя, что сильно подорвало их моральный дух. Смотритель же до конца уверовал, что со всех сторон окружен предателями, тогда как его подчиненные считали, что у начальства шарики зашли за ролики. В газете "_Л_у_н_н_а_я _П_р_а_в_д_а_" появилось объявление, что состоится лекция доктора Адама Селена на тему "Поэзия и искусство Луны - новый Ренессанс". Никто из товарищей на нее не пошел - по ячейкам был спущен приказ всем оставаться дома. Когда на месте проведения лекции появилось три взвода драгун, они там никого не обнаружили. Так сказать, принцип неопределенности Гейзенберга в приложении к "Багряному цветку". Главный редактор газеты провел пару крайне неприятных часов, объясняя, что он лично не принимает объявлений и что это объявление кто-то доставил прямо в редакцию и оплатил наличными. Редактору было приказано не принимать больше никаких объявлений от Адама Селена. Затем приказ отменили и велели брать от Адама Селена любую бумажку и немедленно извещать об этом Альвареса. Мы испытали новую катапульту, сбросив груз в южной части Индийского океана на 35ь восточной долготы и 60ь южной широты, то есть в точке, где кроме рыб никто не обитает. Майк был в восторге от своей меткости, поскольку высунулся поглядеть на цель всего два разочка, улучив момент, когда следящие и направляющие радары Администрации бездействовали, и с первой же попытки попал в яблочко. На Терре газеты сообщили, что Кейптаунская станция космических наблюдений зарегистрировала в субантарктике гигантский метеорит; оценка силы удара полностью совпадала с расчетами Майка. Он позвонил мне и расхвастался, когда пришли вечерние известия агентства Рейтер. - Я тебе говорю, все тютелька в тютельку, - заливался он. - Я сам все наблюдал! Какой замечательный всплеск! Более поздние сообщения насчет ударной волны, поступившие от сейсмических станций, а также о цунами - от океанографических, подтвердили, что Майк восторгался не зря. У нас была всего одна глыба в стальной оболочке (купить сталь - проблема), иначе Майк потребовал бы еще раз испытать свою новую игрушку. "Колпаки свободы" стали все чаще появляться на головах _с_т_и_л_я_г и их девчонок; "Саймон Джестер" тоже обзавелся колпачком между рожками; магазин "Bon Marche" ["Добро пожаловать" (фр.)] раздавал их в качестве премий. У Альвареса произошел неприятный разговор со Смотрителем: Морт потребовал, чтобы ему разъяснили, почему его главный шпик считает необходимым реагировать на каждую дурацкую выходку подростков? Может быть, Альварес спятил? В начале мая я столкнулся на Карвер-Казвей со Слимом Лемке. На нем был "колпак свободы". Он, похоже, обрадовался встрече, а я поблагодарил его за быстрое возвращение долга (он явился через три дня после суда над Стью и заплатил Сидрис тридцать гонконгских за всю шайку). Я поставил ему стаканчик. Пока мы сидели, я спросил его, почему молодежь носит красные шапочки? Почему именно шапки? Это же обычай землеедов, _н_е_т_? Он поколебался, потом сказал, что это знак ложи, типа как у "Сохатых" ["Сохатые" - прозвище членов благотворительной организации в США]. Я сменил тему. Узнал, что его полное имя Мозес Лемке Стоун и что он член банды Стоунов. Я был приятно удивлен - мы оказались родственниками. И неприятно тоже: оказывается, даже лучшие семьи, такие, как Стоуны, не всегда могут найти брачные союзы для своих сыновей. Мне-то повезло, а мог ведь так же носиться в его возрасте по коридорам. Я сказал ему о нашем родстве по материнской линии. Он заметно потеплел, а вскоре спросил: - Кузен Мануэль, ты когда-нибудь думал о том, что нам следовало бы самим избирать себе Смотрителей? Я ответил - нет, не приходилось; Смотрителя назначает Администрация, и я думаю, так будет всегда. Он осведомился, а зачем нам Администрация? Я спросил - кто ему забивает голову такими идейками? Он заявил, что никто, он просто рассуждает, разве у него нет права рассуждать? Я пришел домой и еле удержался от соблазна узнать у Майка партийную кличку этого паренька, если, конечно, она у него есть. Но это было бы нарушением правил секретности, да и по отношению к Слиму нечестно. Третьего мая 2076 года семьдесят мужиков по имени Саймон были задержаны, допрошены, а затем отпущены. Газеты об этом факте умолчали. Но знали о нем все. Наша организация разрослась до уровня буквы "Й", а двенадцать тысяч человек могут разнести слухи быстрее, чем я предполагал. Мы подчеркнули, что одна из этих опасных личностей была всего четырех лет от роду - ложь, разумеется, но весьма впечатляющая. Стью Лажуа пробыл с нами февраль, март и вернулся на Терру лишь в начале апреля. Менял билеты с одного рейса на следующий, потом опять на следующий. Когда я сказал ему, что он опасно рискует и близок к невидимой черте, после которой начнутся необратимые физические изменения, он только ухмыльнулся и велел мне не беспокоиться. Однако тут же договорился о центрифуге. Стью не хотел уезжать даже в апреле. Его расцеловали со слезами на глазах все мои жены и Вайо, и он заверил каждую, что вернется. Но все же уехал - надо было работать. К этому времени он уже стал членом Партии. Я не принимал участия в решении вопроса о вербовке Стью - опасался, что слишком пристрастен к нему. Вайо, проф и Майк были единодушны - рискнем! Я с радостью согласился. Мы вербовали Стью Лажуа все вместе - я, проф, Майк, Вайо, Ма, даже Сидрис, Ленора, Людмила, наши ребятишки, Ганс, Али и Фрэнк, так как именно домашняя жизнь Дэвисов захватила его с самого начала. Не помешало, конечно, и то, что Ленора была самой красивой девушкой Луна-Сити, хотя отнюдь не затмевала прелестей Милы, Вайо, Анны и Сидрис. Не повредило и то, что сам Стью обладал обаянием, способным сманить младенца от материнской груди. Ма надышаться на него не могла; Ганс обучал его гидропонике; Стью, грязный и потный, ползал с ребятами по туннелям, помогая собирать урожай с китайских рыбных садков; его кусали наши пчелы; он научился носить скафандр и выходил со мной наверх чинить солнечную батарею; помогал Анне забить борова и выучился дубить кожи; сидел с Дедом, почтительно выслушивая его наивные суждения о Земле; мыл тарелки с Ма - чего ни один мужчина в семье никогда не делал; катался по полу с детьми и щенками; обучился молоть муку и обменялся с Ма кухонными рецептами. Я познакомил его с профом, с чего и началось политическое прощупывание Стью. Ничего определенного сказано не было - мы в любой момент могли отступить, - просто проф представил его Адаму Селену, по телефону, разумеется, так как "он сейчас в Гонконге". А потом, когда Стью примкнул к нашему Делу, мы перестали притворяться и дали ему понять, что Адам - это председатель, с которым не принято встречаться лично из соображений безопасности. Усерднее всех старалась Вайо, и по ее совету проф раскрыл карты, то есть рассказал Стью, что мы готовим революцию. Удивления это не вызвало. Стью давно уже все понял и только ждал, чтобы мы ему доверились. Говорят, однажды из-за пары прекрасных глаз в море вышла тысяча кораблей. Не знаю, пользовалась ли Вайо чем-нибудь более весомым, нежели словесные аргументы, при обращении Стью. И не пытался узнать. Но на мое с_о_б_с_т_в_е_н_н_о_е_ обращение Вайо повлияла гораздо сильнее, чем профовы теории и расчеты Майка. Если она и прибегла к более сильным средствам, то она не первая героиня в истории, которая использовала их ради своей страны. Стью отправился на Терру с собственной кодовой книжкой. Вообще-то я разбираюсь в кодах и шифрах не больше любого компьютерщика, изучавшего основы теории информации. Шифр - это математическая модель, в которой одна буква алфавита заменяется другой; самый простой вариант - когда буквы алфавита просто перемешаны. Шифры могут быть невероятно сложными, особенно те, что разработаны с помощью компьютера. Но все они уязвимы как раз потому, что представляют собой математические модели. А то, что придумал один компьютер, другой вполне может "расколоть". Коды в этом смысле надежнее. Предположим, в кодовой книге стоит символическая группа букв ГАОПС. Означает ли это "тетя Минни прибывает домой в четверг" или число 3,14157? Вы можете присвоить коду любое значение, и ни один компьютер не сможет раскрыть его просто исходя из группы букв. Но дайте компьютеру достаточное число групп и хорошую теорию, которая учитывала бы их возможные значения или предметы, которые они обозначают, и компьютер со временем сможет решить проблему, так как значения обнаружат определенную закономерность. Однако эта задача гораздо более высокого класса и на порядок труднее. Выбранный нами код был одним из самых распространенных, которым широко пользовались в деловой переписке как в Луне, так и на Терре. Но мы его основательно переработали. Проф и Майк часами обсуждали, какую информацию Партии может понадобиться отправить агенту на Терре или получить от него. Потом Майк переработал этот гигантский объем информации и создал новый набор значений для кодовых сочетаний, с помощью которых с одинаковой легкостью можно было передать: "Скупите весь будущий урожай риса в Таиланде" или "Бегите. Мы разоблачены". В общем, все что угодно - туда были включены элементы шифра, которые позволяли выразить даже то, что первоначально не было предусмотрено. Поздней ночью Майк распечатал новый код в типографии газеты "_Л_у_н_н_а_я_ П_р_а_в_д_а_"; ночной редактор передал ролик товарищу, который превратил его в микропленку и передал третьему, причем никто из них не знал, что это такое и зачем это нужно. Ролик закончил свое путешествие в бумажнике Стью. Досмотр багажа отъезжающих с Луны к тому времени сильно ужесточился и производился обозленными драгунами, но Стью уверял, что все будет в порядке. Может, он проглотил эту пленку? С тех пор некоторые радиограммы "ЛуНоГоКо" на Терру пошли через лондонского брокера прямо к Стью. Часть их касалась чисто финансовых вопросов. Партии приходилось тратить на Земле большие деньги. "ЛуНоГоКо" переводила туда определенные суммы (не все они были украдены, некоторые наши предприятия давали хорошую прибыль), но поскольку денег нужно было гораздо больше, Стью приходилось играть на бирже, используя секретные знания о плане революции: он, проф и Майк много времени провели, обсуждая вопрос о том, какие акции поднимутся, а какие упадут после der Tag [День (нем.); здесь - исторический день, день революции]. Проф на этих делах собаку съел, что же до меня, то я в них ни бельмеса не смыслю. Но деньги-то нужны были и до der Tag, чтобы создать общественное мнение. Нам нужна была реклама, нужны были депутаты и сенаторы в Федерации Наций, нужно было, чтобы хоть одна страна признала нас сразу после переворота, нужны были даже обыватели, которые за кружкой пива говорили бы другим обывателям: "Да разве эта жалкая куча камней стоит жизни наших солдат? Да пусть она провалится в тартарары, верно я говорю?" Деньги на рекламу деньги на подкуп; деньги для подставных организаций и деньги для проникновения в организации, реально существующие; деньги, чтобы распространять сведения об истинном экономическом положении Луны (Стью был буквально нашпигован ими) в виде научных статей и популярных брошюр; деньги, чтобы убедить министерство иностранных дел хоть одной державы, что Свободная Луна - это для нее выгодно; деньги, чтобы вызвать интерес к лунному туризму у какого-нибудь крупного картеля... Уйма денег! Стью предложил свое личное состояние, и проф не возражал - где твои сокровища, там и сердце. И все же денег не хватало, а дел было сверх головы. Я не был уверен, сможет ли Стью справиться хоть с десятой частью. Оставалось только держать за него кулаки. Но главное - какой-никакой, а канал связи с Террой у нас появился. Проф уверял, что наличие контакта с врагом исключительно важно для успешного ведения и завершения войны. (Вообще-то проф пацифист. Однако, как и в случае с вегетарианством, он не позволял принципам мешать своему здравому смыслу. Из профа получился бы великий теолог.) Как только Стью отправился на Терру, Майк рассчитал наши шансы и получил один из тринадцати. Я спросил его - что за чертовщина? Он терпеливо ответил: "Понимаешь, Ман, риск же непрерывно возрастает, а то, что этот риск необходим, никак не оказывает влияния на его рост". Я заткнулся. Примерно в то же время, то есть в начале мая, появился еще один фактор, который, с одной стороны, был нам на руку, а с другой - заметно увеличил риск. Одна часть Майка ведала обменом между Террой и Луной всеми микроволновыми передачами - коммерческой перепиской, научными сообщениями, видео- и радиоканалами, обычной перепиской Администрации и совершенно секретными докладами Смотрителя. Кроме последних, Майк мог читать все, включая зашифрованные и закодированные материалы переписки коммерческих фирм. Расшифровка их заменяла ему кроссворды, и никто его ни в чем не подозревал. Никто, кроме Смотрителя, - но Смотритель вообще не доверял никаким машинам. Он принадлежал к тому сорту людей, для которых любая техника сложнее пары ножниц слишком хитроумна, загадочна, а потому подозрительна: склад ума пещерного человека. Смотритель пользовался кодом, которого Майк никогда не видел. И шифры разрабатывал ему не Майк - Смотритель применял старинную маленькую шифровальную машину, стоявшую у него в резиденции. А кроме того, он договорился с Администрацией на Земле о варьировании времени передач. Словом, чувствовал себя в безопасности. Майк расколол его шифр и вычислил ритм изменений времени передач просто так, для разминки. С кодом он возиться не стал, пока проф не попросил; самому Майку это было неинтересно. Но раз проф велел, Майк энергично принялся за совершенно секретную переписку Смотрителя. Пришлось начинать с нуля - в прошлом Майк стирал все сообщения Смотрителя, как только передача текста заканчивалась. Теперь он по крупицам собирал данные для анализа - ужасно медленно, поскольку Смотритель пользовался этим способом связи редко, только в случае особой необходимости, иногда с недельными интервалами. Но постепенно Майк начал улавливать значение некоторых буквенных групп, разумеется, с определенной степенью вероятности. Код раскусить не так-то просто - ведь можно угадать значения девяноста девяти групп и все же упустить суть, ибо сотая группа остается для вас ГЛОПС! Однако у того, кто пользуется кодом, тоже есть свои проблемы. Например, если ГЛОПС в процессе передачи по ошибке превратится в ГЛОПТ, то получатель депеши влип. Любой способ связи должен основываться на принципе избыточности, иначе информация может быть потеряна. Именно этот принцип и атаковал Майк со свойственным машинам безграничным терпением. И раскрыл большую часть кода Смотрителя даже быстрее, чем ожидал. Смотритель отправлял теперь закодированные сообщения куда чаще, чем раньше, причем, как правило, на одну и ту же тему (что упрощало расшифровку) - о безопасности и подрывной деятельности. Морт явно впал в панику. Он взывал о помощи. Он вопил, что саботаж продолжается, несмотря на две роты драгун-усмирителей, и требовал подкреплений, чтобы установить регулярные посты на всех ключевых пунктах всех поселений. В ответ Администрация заявила, что его требования абсурдны, что Федерация не собирается жертвовать своими элитарными войсками, так как они окажутся навсегда потерянными для выполнения своих функций на Земле, и что подобных заявлений от него больше слышать не желают. Если ему нужны охранники, пусть рекрутирует их из ссыльных, но увеличение административных расходов должно быть покрыто самой Луной, дополнительных ассигнований не будет. Смотрителю предписывалось также сообщить о предпринятых им шагах для обеспечения выполнения новых зерновых квот, спущенных Луне недавно. Смотритель ответил, что, если его чрезвычайно умеренные требования насчет обученного персонала органов безопасности - он повторяет, ему не нужны необученные, ненадежные и непригодные к этому делу ссыльные - не будут удовлетворены, он снимает с себя ответственность за общественный порядок, не говоря уже о повышенных поставках продовольствия. Администрация насмешливо поинтересовалась - кого волнует, если бывшие ссыльные передерутся друг с другом в своих подземных норах? Если это волнует Смотрителя, пусть вспомнит, какие успешные результаты дало в 1996 и 2021 годах простое отключение света. Этот обмен мнениями заставил нас пересмотреть наш график, какие-то дела ускорить, другие отложить. Подобно хорошему обеду, революция должна быть приготовлена так, чтобы "перемены блюд" шли одна за другой бесперебойно. Стью на Терре нужно было время. Нам нужны были глыбы в стальной обшивке и небольшие направляющие ракеты, а также прочая электроника для успешного "швыряния камнями". А сталь была проблемой - и ее покупка, и обработка, и особенно перевозка по лабиринтам туннелей к новой катапульте. Нам надо было довести количество членов Партии по меньшей мере до уровня "К", то есть примерно до сорока тысяч, причем в нижние эшелоны нужно было подбирать людей не по талантам, а по бойцовским качествам. Нам нужно было оружие против возможных десантов. Нужно было переместить радары Майка, без которых он ничего не видел. (Увы, самого Майка переместить было нельзя. Правда, его "частички" были раскиданы по всей Луне, но центральная часть находилась в Комплексе под тысячеметровой скалой, была окружена стальной стеной и подвешена на мощных пружинах. Администрация приняла меры предосторожности на случай, если кто-нибудь когда-нибудь вздумает бросить водородную бомбу в ее центр управления.) Все это требовало времени, а потому следовало слегка снизить давление пара в котле. Так что мы прекратили доводить Смотрителя и принялись за первоочередные задачи. Саймон просто взял отпуск. Прошел слух, что "колпаки свободы" нынче не в моде - с намеком, что выкидывать их не стоит. У Смотрителя перестал трезвонить телефон. Мы больше не провоцировали столкновений с драгунами. Стычки, правда, не прекратились, но их стало значительно меньше. Пока мы старались успокоить Морта, появился симптом, который обеспокоил нас самих. Хотя Смотритель не получил положительного ответа (во всяком случае нам таких депеш перехватить не удалось) на свою просьбу о присылке новых войск, он стал выселять гражданский персонал из Комплекса. Государственные служащие, жившие там, бросились искать себе жилье в Луна-Сити. Администрация произвела пробное бурение и геофизическую разведку кубатуры, прилегающей к Луна-Сити, которую можно было превратить в новое поселение. Все это могло означать, что Администрация предполагает прислать небывало большой транспорт ссыльных. Но не исключено, что помещения Комплекса намечалось использовать для каких-то других целей. - Зачем обманывать самих себя? - сказал нам Майк. - Смотритель готовится к приему новых войск, и помещение нужно для казарм. Если бы были другие объяснения, я бы о них знал. - Майк, - спросил я, - но как могло случиться, что ты ничего не слышал о войсках? Ты же почти полностью расшифровал код Смотрителя. - Не "почти", а полностью расшифровал. Но на последних двух кораблях сюда приезжали важные шишки из Администрации. Я не знаю, о чем они говорили вдали от телефонов. Судя по объему высвобождаемых помещений, нам грозило столкновение с десятком рот драгун. Мы прикинули и решили, что сможем с ними справиться, разумеется, с помощью Майка, но это будет означать множество смертей, а не тот почти бескровный coup d'etat [государственный переворот (фр.)], который планировал проф. И мы изо всех сил налегли на ускоренную подготовку к мятежу, как вдруг... Ее звали Мари Дион; ей было восемнадцать, родилась она в Луне, куда ее мать сослали в составе "корпуса мира" в 2056 году. Об отце ничего не известно. Была она, по-видимому, совершенно безобидным существом, работала контролершей в департаменте транспорта, жила в Комплексе. Возможно, она ненавидела Администрацию и ей нравилось дразнить драгунов-усмирителей. А может, все началось с обычной торговой сделки, столь же деловой, как в любом борделе. Откуда нам знать? В деле приняли участие шестеро драгунов. Изнасилования им показалось мало (если это действительно было изнасилование); они изуродовали ее, а потом убили. Однако потихоньку избавиться от трупа не сумели. Женщина из местных служащих нашла еще теплое тело. Она закричала. Это был ее последний крик. Мы узнали о случившемся немедленно. Майк известил нас троих в тот самый момент, когда Альварес и драгунский командир приступили к следствию в офисе Альвареса. Видимо, драгунский офицер выявил виновников без всякого труда, и они с Альваресом допрашивали солдат по одному, а в перерывах между допросами отчаянно грызлись между собой. Альварес орал: - Я же говорил вам, что ваши драгуны должны иметь своих собственных женщин! Я предупреждал! - Заткнитесь! - гремел в ответ драгунский офицер. - Я вам сказал и повторяю снова, что никого они не пришлют. Вопрос сейчас в том, как замять это дело. - Вы что, спятили? Смотритель уже в курсе. - Пока еще далеко не все ясно! - Бросьте вы! Лучше давайте сюда следующего! Вайо, узнав про убийства, пришла ко мне в мастерскую. Бледная, несмотря на макияж; не сказала ни слова, села рядышком и уцепилась за руку. Наконец драгунский офицер ушел от Альвареса, так ни о чем и не договорившись. Альварес требовал немедленно казнить всех шестерых и оповестить об этом население (требование разумное, но явно недостаточное для его целей). Командир же продолжал настаивать на том, что надо "замять дело". Проф распорядился: - Майк, продолжай слушать везде, где сможешь. Ну, что скажешь, Ман? Вайо? Какие соображения? У меня их не было. Я еще не стал хладнокровным и расчетливым революционером. Мне хотелось одного - наступить каблуком на морды тех шестерых, чьи голоса я только что слышал. - Не знаю. Что же нам делать, проф? - Делать? Мы оседлали тигра, теперь остается только схватить его за уши! Майк, где Финн Нильсен? Найди его. - Он как раз звонит, - ответил Майк и подключил к нам Финна. Я услышал: - ...на станции "Южная". Убиты оба охранника и шестеро наших. Я имею в виду лунарей, не обязательно товарищей. Ходят дикие слухи, что драгуны обезумели и сейчас насилуют и убивают всех женщин в Комплексе. Адам, мне надо поговорить с профом. - Я слушаю, Финн, - решительно ответил проф. - Мы выступаем, ничего другого не остается. Бери лазерные ружья и людей, которые обучены ими пользоваться. Всех, кого найдешь. - Ja! О'кей, Адам? - Делай, как говорит проф. Потом перезвони. - Подожди, Финн, - вмешался я, - это Манни. Мне тоже выдай ружьецо. - Ты не умеешь им пользоваться, Манни. - Раз оно лазерное - сумею. - Манни, заткнись! - с нажимом сказал проф. - Ты зря теряешь время. Дай Финну спокойно делать свое дело. Адам, передай распоряжение Майку. Скажи - боевая готовность номер четыре. Глядя на профа, я тоже постарался взять себя в руки. У меня ведь из головы вылетело, что Финну не полагалось знать о том, что Адам - это и есть Майк. Вообще все вылетело, кроме жгучего чувства ярости. Майк сказал: - Финн отключился. Проф, я объявил готовность номер четыре, как только все началось. Никаких передач, кроме обычных, заявки на которые были поданы раньше. Вы же не хотите, чтобы я их прервал? - Нет, придерживайся плана. Никаких сообщений на Терру о том, что тут творится. Если что-то в этом роде появится, задержи, и мы посоветуемся. Готовность номер четыре по сути означала введение цензуры на передачи для Терры, но так, чтобы не возбудить там ни малейшего подозрения. Для этого Майк должен был на разные голоса извиняться, дескать, у нас нарушения с прямой связью; что же до сообщений, записанных на пленку, то тут проблем не было. - Программа действует, - сказал Майк. - Отлично. Мануэль, остынь, сынок, и займись лучше собственными делами. Драться будут другие, а ты нужен здесь, нам ведь многое придется импровизировать. Вайо, передай товарищу Вивиан, чтобы забрала всех "иррегулярников" из коридоров. Отправьте ребят по домам - пусть их матери предупредят всех остальных матерей. Мы не знаем, где развернутся бои, но раненые дети нам ни к чему, если в наших силах это предотвратить. - Слушаюсь, проф. - Минуточку. Как только известишь Сидрис, выпускай своих с_т_и_л_я_г_. Я хочу, чтобы в городском офисе Администрации начался погром - пусть вломятся туда, пусть крушат, орут, ломают, но желательно без жертв. Майк! План номер четыре, пункт "М". Отключи все линии связи с Комплексом, разумеется, кроме твоих собственных. - Проф, - вмешался я, - какой смысл производить там погром? - Манни, Манни! Это же наш _Д_е_н_ь_! Майк, в других поселениях уже известно об изнасиловании и убийствах? - Пока не слышал. Я то и дело прослушиваю разные точки. На станциях метро тихо, везде, кроме Луна-Сити. Только что началось сражение на станции "Западная". Хотите послушать? - Не сейчас. Манни, отправишься туда и посмотришь сам. Только не лезь в драку и держись поблизости от телефона. Майк, поднимай народ во всех поселениях. Передай новости вниз по ячейкам, используй версию Финна, а не то, что было на самом деле. Драгуны насилуют и убивают всех женщин в Комплексе - хочешь, дам тебе детали, хочешь, сам изобретай. Гм... ты можешь отдать приказ охранникам на других станциях метро вернуться в свои казармы? Мне нужен мятеж, но зачем посылать безоружных людей против вооруженных, если этого можно избежать? - Попытаюсь.
Я поспешил к станции "Западная", но по мере приближения к ней невольно замедлил шаг. Коридоры были забиты разъяренными людьми. В жизни не слышал, чтобы город так гудел. Я пересек Казвей и уловил шум и крики со стороны городского офиса Администрации, хотя Вайо явно не могла так быстро настропалить своих _с_т_и_л_я_г_. И их там действительно не было. Просто то, что проф планировал сделать, совершилось спонтанно. На станции была дикая давка. Мне пришлось продираться сквозь толпу, чтобы увидеть то, в чем я хотел убедиться: что проверявшие паспорта солдаты либо сделали ноги, либо их протянули. Оказалось - протянули, вместе с тремя лунарями. Один из них был мальчишка лет тринадцати. Он так и умер, сомкнув руки на горле драгуна; на голове мальчика продолжал красоваться красный колпак. Я пробился к телефону и отчитался. - Возвращайся, - сказал проф, - но сначала прочти удостоверение личности у одного из солдат. Мне нужно его имя и звание. Финна видел? - Нет. - Он отправился туда с тремя ружьями. Скажи, где будка, из которой ты звонишь, узнай имя солдата и возвращайся обратно к будке. Один труп уже утащили: _Б_о_г_ знает, зачем он им понадобился. Другой был сильно изуродован, но мне удалось пробиться к нему и снять с шеи цепочку с личным медальоном, прежде чем его тоже уволокли. Потом я протолкался обратно к телефону. В будке стояла какая-то женщина. - Леди, - обратился я к ней, - мне очень нужно позвонить. Срочно! - Прошу вас! Эта дрянь все равно не работает. Для меня она заработала - об этом позаботился Майк. Я сообщил профу имя солдата. - Молодец, - сказал он. - Финна видел? Он будет искать тебя в будке. - Не ви... Вот он, я его вижу. - О'кей. Задержи его. Майк, ты можешь поговорить голосом этого драгуна? - К сожалению, нет, проф. - Ладно, тогда пусть голос будет просто хриплым и испуганным; есть шанс, что командир драгун не разберется. А может, солдат должен звонить прямо Альваресу? - Нет, он обратился бы к своему командиру; Альварес отдает распоряжения солдатам только через него. - Тогда вызови командира. Доложи о нападении, попроси помощи и умри в середине разговора. Пусть фоном будут звуки мятежа, какой-нибудь крик типа: "Вот он, грязная сволочь!" прямо перед твоей гибелью. Сможешь разыграть? - Запрограммировано. Нет проблем, - весело отозвался Майк. - Действуй. Манни, давай сюда Финна. План профа заключался в том, чтобы обманом выманить свободных от службы солдат из казарм и направить туда, где при выходе из капсул их встретят люди Финна. План сработал, так что в конце концов Прыщ Морт совсем сошел с ума от страха, приказал немногим оставшимся стражникам охранять свою собственную персону и начал бомбардировать Землю паническими требованиями подмоги. Ни одно из его посланий туда не попало. Я сбросил с себя путы профовой дисциплины и вооружился лазерным ружьем как раз к тому моменту, когда должна была прибыть вторая капсула с драгунами. Сжег двух драгунов, почувствовал, что жажда крови куда-то пропала и оставил добивать противника другим снайперам. Это было слишком просто. Стоило драгуну высунуть голову в дверь, и он был готов. Половина взвода засела в капсуле - пришлось их оттуда выкурить и послать вслед за остальными в мир иной. К этому времени я уже был на своем наблюдательном посту в телефонной будке. Решение Смотрителя забаррикадироваться в резиденции вызвало мятеж в Комплексе. Альвареса убили, убили командира драгун и двух желтомундирников. Однако остатки желтых мундиров и драгунов, всего тринадцать человек, заперлись вместе с Мортом - а может, они с самого начала состояли при нем: возможности Майка следить за событиями путем прослушивания были небезграничны. Но, как только стало ясно, что все живые охранники находятся в резиденции Смотрителя, проф распорядился, чтобы Майк переходил к следующему этапу. Майк отключил освещение в Комплексе, за исключением резиденции, и снизил снабжение кислородом до уровня, при котором начинается голодание - не смертельное, но достаточно сильное, чтобы вывести из строя всех несговорчивых. В самой же резиденции подача кислорода упала до нуля, оставив там чистый азот ровно на десять минут. К концу этого срока люди Финна, ждавшие в скафандрах на личной станции метро Смотрителя, взломали запоры воздушного шлюза и вошли внутрь "плечом к плечу". Луна была наш.