Всё началось с балкона

Аэропорт «Ли Юэ» гудел жизнью, обещанием свободы. Ху Тао, лёгкая и почти невесомая от предвкушения, поправляла ремешок рюкзака. В руке был билет на море, в кармане — уже не студенческий, а загранник. Два года, как она сдала последний экзамен, защитила диплом по патологической анатомии и обменяла лекции на холодное сияние стеллажей в морге. И вот он — отпуск. Две недели, где не будет запаха формалина, только солёный бриз и крики чаек. Она улыбалась, глядя на табло отправлений, и мысленно уже чувствовала песок под босыми ногами.

Огромный поток людей нёс её к выходу на посадку. И вдруг — сквозь общий гул, шарканье чемоданов и объявления диктора — пробился голос. Чёткий, уверенный, слегка официальный, но знакомый до мурашек. Голос, который десять лет звучал только в памяти.

«...обязательства будут выполнены в полном соответствии с пунктами контракта, можете не сомневаться. Я вышлю уточнения на почту в течение часа.»

Ху Тао замерла, как вкопанная. Улыбка медленно сползла с её лица. Она обернулась, сердце колотясь где-то в горле.

Там, у стойки информации, стояла она. В элегантном бежевом пальто, с кейсом в руке, разговаривая с каким-то серьёзным мужчиной в костюме. Деловая, собранная, неузнаваемая и узнаваемая до каждой черты. И эти волосы... пепельно-розовые, уложенные в строгую, но безупречную укладку.

«Она всё ещё красит их в этот цвет...»

Мысль пронзила насквозь, острая и нежная, как щепка. Всё внутри оборвалось. Где-то глубоко кольнуло, и слёзы, предательские и горячие, подступили к глазам. Она сглотнула, изо всех сил стараясь их сдержать. Ноги понесли её вперёг сами, будто против её воли. Она расталкивала людей, не видя ничего, кроме этой фигуры у стойки.

Янь Фэй кивнула клиенту, закрывая папку с документами. Она чувствовала усталость долгого рабочего дня, но и удовлетворение от хорошо выполненной задачи. Подняла взгляд, чтобы сориентироваться, — и её мир сузился до одной точки.

Прямо на неё, с лицом, на котором смешались шок, боль и что-то неуловимо детское, шла Ху Тао. Янь Фэй инстинктивно прикрыла рот ладонью, глаза расширились. Время замедлилось. Шум аэропорта превратился в глухой гул.

Их взгляды встретились. В красных глазах Ху Тао — целая буря, в бирюзовых Янь Фэй — немое потрясение.

«Ху Тао?..» — её голос прозвучал тихо, сдавленно.

«Янь Фэй...» — выдохнула Ху Тао, остановившись в двух шагах. Её собственный голос был хриплым.

Их резко, без всякой подготовки, вырвало из настоящего и швырнуло назад, в густой, тёплый воздух давно ушедшей весны. В воспоминания. В 2017-й.
————
В комнате было темно, светился только экран. Янь Фэй ела чипсы, пила колу и листала ВК.
Она зашла в спор под своим же постом. Она всегда писала самые провокационные вещи, просто чтобы посмотреть, кто что скажет. Под последним постом уже было больше ста комментариев, половина — злые. Какой-то парень написал длинное сообщение, полное ошибок и агрессии. Янь Фэй фыркнула. Её пальцы быстро застучали по клавиатуре.

Её ответ был в три раза длиннее его сообщения. Она разобрала каждое его слово, тыкала в каждую ошибку, требовала доказательств для каждой его глупой мысли. В конце, как всегда, добавила своё любимое:

«Прежде чем что-то говорить, открой учебник по русскому языку за 5 класс.»

Она отправила это и откинулась на стуле. Под её комментарием сразу собрались лайки. Она чувствовала привычное удовольствие. В правом нижнем углу экрана всплыло окошко.

Синь Янь: Фэй! Привет! Не занята?

Янь Фэй улыбнулась, отложив чипсы.

Янь Фэй: Привет. Да вроде нет. Конспекты подождут.
Синь Янь: Отлично! Тогда слушай. Завтра я собираю друзей на даче у Ху Тао. Будет очень круто, обещаю. Придешь?

Янь Фэй задумалась на секунду, глядя на груду учебников на столе.

Янь Фэй: Ху Тао? Кто это?
Синь Янь: Моя подруга с медицинского. Очень интересная и веселая, познакомишься. Будет музыка, угощение... И алкоголь, куда же без него? Развеемся!

Янь Фэй мысленно взвесила: завтра суббота, долгов нет, конституцию можно и в воскресенье почитать.

Янь Фэй: Ну, я не знаю... Надо подумать.
Синь Янь: Фэй, там еще и караоке будет! Я спою специально для тебя, если придешь.

Янь Фэй не смогла сдержать широкую улыбку. Она обожала, когда Синь Янь пела. Та делала это с такой искренней, немного авантюрной страстью, забывая о существовании нот, что это было забавно.

Янь Фэй: Ладно, уговорила. Только из-за твоего караоке. Адрес скинешь?
Синь Янь: Ура! Скину через минутку.
---

На следующий день Янь Фэй надела популярную, черную футболку Thrasher, юбку и вансы. На дачу они с Синь Янь приехали на такси уже к вечеру.

Атмосфера внутри была именно такой, как обещала Синь Янь — теплой, шумной и невероятно живой. В просторной гостиной, где пахло древесиной, уже собралось человек двадцать. Горел камин, потрескивая поленьями. Музыка была оглушительной и играли популярные треки.

Синь Янь, сияя, сразу же втянула Янь Фэй в самую гущу событий. Сначала они просто стояли, болтали с кем-то, пили дешевое вино. Потом заиграла знакомая песня, и Синь Янь, схватив Янь Фэй за руку, потащила ее в центр комнаты, расчищенный для танцев.

Янь Фэй, сначала немного скованная, быстро раскачалась. Ритм был хорош, а Синь Янь танцевала с такой беззаветной, чуть нелепой энергией — подпрыгивала, трясла головой, заводила всех вокруг — что невозможно было не заразиться. Они кружились, смеялись, кричали слова песни. Янь Фэй чувствовала, как напряжение последних недель учебы растворяется в этом теплом воздухе, в бите музыки, в улыбках вокруг.

Потом настал звездный час Синь Янь. Кто-то включил караоке. Она, не раздумывая, схватила микрофон. Девушка зажмуривалась, прикладывала руку к сердцу, хрипела на высоких нотах и сбивалась с ритма, но в ее исполнении было столько искреннего чувства, что все аплодировали и подпевали припеву. Янь Фэй, прислонившись к косяку, смотрела на подругу с теплой улыбкой, чувствуя себя счастливой и... на удивление уставшей.

Веселье, смех, танцы — все это накопилось в ней приятной тяжестью. Горло слегка першило от криков и песен. Ей захотелось тишины и глотка свежего воздуха. И перекурить. Пробравшись через небольшую толпу у дивана, она вышла на деревянный балкон.

Холодный ночной воздух с дачного участка ударил в лицо, смывая остатки жара от танцев. На балконе, прислонившись к резной деревянной периле, стояла девушка. Янь Фэй мельком отметила колготки в сетку, короткую юбку, чёрный свитер с черепом и два небрежных хвостика русых волос. Сосредоточенно копаясь в сумке, она искала пачку сигарет. Пальцы нащупали только ключи, телефон и смятую салфетку.

— Ну блин, — пробормотала она себе под нос, с досадой заглядывая в каждое отделение. — Ну не сейчас же...

— Сигареты закончились?

Голос был лёгким, чуть хрипловатым от музыки внутри, но в нём чувствовалась насмешливая доброжелательность. Янь Фэй подняла взгляд. Девушка обернулась. Улыбка у неё была особенная — широкая, искренняя, но с хитринкой в уголках глаз.

— Ага, —  вздохнула Янь Фэй. — Кажется, я их в общаге забыла.

— Могу поделиться, — девушка ловко достала из кармана юбки смятую пачку. — Но, предупреждаю, у меня одна осталась. Можем по очереди курить, если хочешь.

— Ух ты, спасибо большое! Давай, — она кивнула. — А ты не брезгуешь?

Девушка фыркнула, и её улыбка стала ещё шире.

— Да чего уж там брезговать?

Она потрясла пачкой Pall Mall.

— О! — не удержалась Янь Фэй, и её лицо озарилось радостью узнавания. — Да это же мои любимые.

— Вот и отлично. Значит, на вкус не пожалуешься.

Девушка  ловко вытащила последнюю сигарету, закурила от зажигалки с нарисованной бабочкой, сделала первую глубокую затяжку и протянула Янь Фэй. Они стояли молча, передавая её туда-обратно, наблюдая, как искры тлеющего конца растворяются в темноте сада.

— Меня, кстати, Янь Фэй зовут, — наконец сказала она, выпуская дым колечком, что у неё никогда хорошо не получалось. — Юрфак.

— Ху Тао. Лечебное дело, — отозвалась девушка, приняв свою очередь. — Точнее, пока ещё пытаюсь не вылететь с первого курса анатомии. Забавно. Мы вроде в одном универе, да?

— Да! В главном корпусе лекции по философии общие были, наверное, видели друг друга, — оживилась Янь Фэй. — И, кажется, даже в одной общаге живём. В той, что у парка.

Ху Тао медленно кивнула, прищурившись.

— В той самой. Видимо, судьба. Только вот меня, наверное, скоро оттуда выселят соседки.

—Выселят? Почему? — Янь Фэй нахмурилась. Её юридический ум тут же начал перебирать возможные нарушения устава общежития.

Ху Тао пожала плечами, и её хвостики дёрнулись.

— Говорят, достала их своим поведением. Мол, пугаю, шучу в неподходящее время... И, самое главное, достала в их комнате вызывать духов.

Янь Фэй замерла с сигаретой на полпути ко рту. Потом из её горла вырвался смешок, который быстро перерос в звонкий, искренний смех. Она зажмурилась, откинув голову.

— Ду-хов? — выдохнула она сквозь смех.

— Ага, — Ху Тао тоже рассмеялась, её глаза сверкали в свете из окна. — Пиковую даму, например. Они потом всю ночь не спали, говорили, что у них вещи сами двигались.

Она приняла у Янь Фэй окурок, сделала последнюю затяжку и аккуратно притушила его о перилу.

— Хотя, честно говоря, я просто тихонько передвинула их учебник по химии на середину стола, когда они не видели. Для атмосферы. Но эффект был потрясающий!

Янь Фэй, всё ещё улыбаясь, смотрела на эту странную девушку. В её рассказе была наглая, почти детская бесшабашность.

— Знаешь, — сказала Янь Фэй, и в её голосе прозвучала та самая чёткость, с которой она обычно формулировала тезисы. — С юридической точки зрения, они могут тебя попросить только через коменданта и на основании серьёзных нарушений. Шутки и...духи — это не статья. Разве что моральный вред, но его ещё доказать надо.

Ху Тао повернулась к ней, положив локти на перила. Её взгляд стал заинтересованным, изучающим.

— Ого. Ты сразу на мою сторону встала. А я думала, юристы только про кодексы и думают.

— Мы, юристы, прежде всего про справедливость думаем, — с лёгкой обидой в голосе парировала Янь Фэй, но глаза её смеялись. — А твоя шутка, хоть и идиотская, явно не заслуживает выселения.

— Вот-вот! — Ху Тао оживилась, ткнув себя пальцем в грудь. — Я им разнообразие в их скучную жизнь вношу!

Янь Фэй, вздохнув с облегчением от смеха, собралась выбросить пустую смятую пачку Pall Mall в ближайшую урну, стоявшую у стены.

— Эй, постой! — Ловкая рука Ху Тао мягко, но настойчиво придержала её за запястье.
Янь Фэй удивлённо подняла брови, разжав пальцы. Ху Тао подхватила пачку.

— Зачем тебе это? — спросила Янь Фэй, глядя, как та бережно расправляет смятый картон.

Ху Тао подняла на неё свой лукавый, но на удивление тёплый взгляд.

— Чтобы помнила, с кем делила последнюю сигарету Pall Mall. Сувенир. — Она вложила пустую пачку обратно в ладонь Янь Фэй. — Ты даже не представляешь, как быстро время идёт. Глядишь, завтра разъедемся кто куда. Или кто-то из этой компашки окажется у меня на столе на работе. — Она говорила это с той же лёгкостью, но в словах прозвучала странная, внезапная глубина.

Янь Фэй хихикнула, не зная, как реагировать .
— Ху Тао... — только и вымолвила она, сжимая в руке картонку.

Но девушка уже повернулась к двери, откуда лилась музыка, и её настроение снова мгновенно переключилось.

— Смотри, там Синь Янь, кажется, заводит на бис! — воскликнула Ху Тао, хватая Янь Фэй за рукав. Её глаза снова заискрились озорством. — Пошли споём? Дуэтом!

Не дав опомниться, она уже тянула за собой слегка ошарашенную, но уже улыбающуюся Янь Фэй обратно в зал. Со стойки караоке она одним движением схватила второй микрофон и швырнула его девушке — та едва успела поймать.

— Эй, осторожно! — крикнула Янь Фэй, но её голос потонул в рёве динамиков.

Ху Тао уже подхватила знакомый бит, её глаза горели азартом. И они запели — точнее, прокричали — строки песни.

—Мама стерпит, Бог простит! Выживают лопасти!— выпалила Ху Тао, подпрыгивая в такт.

—Батарейки под язык! Мой добрый мир ко мне привык!— подхватила Янь Фэй. Она подпевала, кричала в микрофон, ловила взгляд Ху Тао, и та подмигивала ей, передавая очередную строчку.

—Хуже не было давно-о! Но я пробиваю третье дно!— пели они уже вместе, почти лбом к лбу, чувствуя вибрацию голосов друг друга.

—Море нечем потрясти! Выживают лопасти-и!

Они кричали, смеялись, дурачились у микрофона, пока у них не перехватило дыхание. И так, песня за песней, шло время.
Алкоголь лился рекой. К ним присоединилась сияющая Синь Янь, объявившая, что «эти детские коктейли никуда не годятся» и принявшаяся колдовать над напитками покрепче. Они танцевали до трёх ночи, пока ноги не стали ватными, а мир не поплыл перед глазами в тёплых, радужных разводах.

Именно тогда Янь Фэй, споткнувшись о ножку дивана и глянув на часы в телефоне, издала звук, полный внезапного и запоздалого ужаса:

— Ой, всё! Общагу закрыли ещё в 10 вечера!

Синь Янь, смущённо потирая лоб, только выдавила:

— Упс...

Но Ху Тао, которая, казалось, черпала энергию, только удивлённо наклонила голову.

— А почему грустные? Вечеринка же! И в чём проблема остаться тут с ночёвкой?
— А... можно?
— Конечно! Что в этом такого? У меня тут места много, все кому надо — останутся.

Её взгляд скользнул по комнате, где некоторые гости уже мирно посапывали в креслах или на плечах у соседей. Янь Фэй, всё ещё пытаясь собрать в кучу пьяные, но осторожные мысли, тихо добавила:

— Я бы хотела... чтобы со мной осталась Синь Янь. Так как тут много незнакомых. Знаешь, а то опасно в пьяном состоянии быть... — она не договорила, как её перебила девушка.

— Пусть остаётся! — тут же согласилась Ху Тао, повернувшись к их подруге. — Я только рада. Синь Янь, согласна?

Синь Янь замялась.
— Ну... меня родители дома ждут...

Ху Тао положила ей руки на плечи, и её голос приобрёл внезапную убедительность:

— Мы живём один раз в жизни! Юность надо проводить максимально весело. А то потом будешь вспоминать не ночёвки на даче, а то, как дома сидела. Ску-у-учно.

Синь Янь посмотрела на её сияющее, убеждённое лицо, потом на Янь Фэй.

— Хорошо, — вздохнула она, но в уголках её губ уже играла улыбка. — Только маме напишу, что у подруги осталась.

Она многозначительно посмотрела на Янь Фэй, которая тут же попыталась придать своему лицу выражение образцовой серьёзности, что было довольно сложно сделать, пока мир вокруг неспешно вращался.

Ху Тао рассмеялась, обняв их обеих за плечи.

— Вот и отлично! Значит, продолжаем!

Синь Янь встрепенулась, её лицо озарилось идеей.
— Точно! Ждать нечего!

Она легко вывернулась из объятий Ху Тао и уверенно направилась на кухню. Янь Фэй видела, как та роется в шкафчиках, достаёт откуда-то последнюю недопитую бутылку чего-то прозрачного и крепкого, затем находит две меньших, с яркими этикетками сладких ликёров. С азартом опытного, хотя и безрассудного бармена, Синь Янь начала смешивать всё это в большом стеклянном кувшине, без меры. Получалась густая жидкость.

Янь Фэй почувствовала, как у неё тяжелеет желудок. Голова уже гудела, мир плыл на грани.
— Я пас, — чётко сказала она, глядя на этот процесс. — И вам не советую. Вам обеим скоро станет плохо.

Её снова не услышали, вернее, проигнорировали. Синь Янь как бармен расставила на столе три стакана и разлила свой коктейль. Ху Тао взяла свой, чокнулась с подругой и сделала большой, жадный глоток. Она замерла на секунду, её лицо исказила судорога. Она сглотнула с усилием.
— Синь Янь, ты что там намешала? — выдохнула она, хрипло закашлявшись. — Это покрепче формалина будет!

— Значит, работает! — засмеялась Синь Янь и выпила своё, поморщившись, но с гордым видом.

Янь Фэй молча отошла к стене, прислонилась к ней и пыталась отдохнуть, уснуть. Время растянулось. Прошло минут двадцать, может, больше. До неё доносились обрывки смеха Ху Тао — сначала громкого, потом сбивчивого, натужного. Потом смех стих. Янь Фэй открыла глаза.

Ху Тао сидела на том же месте, уставившись в одну точку перед собой. Цвет медленно уходил с её лица, кожа стала сероватой и влажной на вид. Она перестала реагировать на обращённые к ней слова, её дыхание стало рваным.

— Ху Тао? Эй, с тобой всё нормально? — неуверенно позвала Синь Янь, наклоняясь к ней.

В ответ Ху Тао резко прижала ладонь ко рту. Её глаза, широко раскрывшись, метнулись в поисках выхода, поймали взгляд Янь Фэй. Она попыталась подняться, но её тело не слушалось, только бессильно дёрнулось вперёд.

—О чёрт! — вырвалось у Янь Фэй, и в её голосе прозвучала знакомая правота. — Как всегда, никто меня не слушает!

Она резко шагнула вперёд, схватила Ху Тао под мышки и подняла её. Та была на удивление тяжёлой и обмякшей.
— Держись, дурочка. Идём.

Она почти потащила её по коридору, её собственные ноги заплетались, но руки держали крепко. В тесной ванной пахло сыростью и мылом. Янь Фэй одной рукой опустила крышку унитаза, усадила Ху Тао, а другой крепко собрала её волосы в кулак у самого затылка, оттянув их назад.

Когда Ху Тао вырвало, Янь Фэй спустила воду. Ху Тао обмякла вся, безвольно облокотившись лбом о прохладную стенку. Её лицо и подбородок были запачканы.

Янь Фэй намочила полотенце под краном, отжала. Она взяла Ху Тао за подбородок и начала умывать её. Сначала вытерла губы, подбородок. Потом провела мокрой тканью по щекам, лбу, смывая пот и размазавшуюся тушь. И пока её руки вытирали это, в голове у неё, поверх шума в ушах, пронеслась одна мысль: «Как я вообще докатилась до такого?»

Она сполоснула полотенце, выжала и приложила холодный комок к затылку Ху Тао.
— Всё, с тебя хватит.— тихо сказала Янь Фэй. — Теперь спать.