Пролог

Пыль лениво кружилась в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь запыленные окна. Воздух в помещении был затхлым, с резким, почти химическим запахом, от которого в носу у Питера противно засвербело, а в горле появилось раздражающее першение. С потолка капли воды разбивались о пол в такт шагам подростка, медленно переступившего порог заброшенной больницы. С каждым шагом старый деревянный пол жалобно скрипел под его кроссовками, словно предупреждая об опасности. Он прошёл вдоль тусклого коридора, бросая взгляды на обветшалые от времени стены, и открыл дверцу кабинета — такого же запустелого, как и остальные.
— Я один, как и договаривались, — его голос эхом разнесся по стенам здания, давно не принимавшего гостей. В голове все еще гудели мысли о предстоящей встрече, от ожидания которой у Питера бушевало все внутри. Страх сковывал грудь ледяными тисками, но поверх всего в нём нарастала и злость. Такая, что пальцы сжались в кулаки, оставляя на коже отчетливые полумесяцы от ногтей. Он чувствовал, как струйки пота медленно ползут по вискам, а вечерняя прохлада начинает заполнять все пространство.

Что бы ни произошло с ними за последнее время, Питер про себя поклялся, зачитал словно мантру на повторе — они выберутся отсюда. Вместе пройдут через всё это дерьмо и как всегда будут поддерживать друг друга. И жизнь их вернется в прежнее русло. Но из раздумий его вырвал звук неторопливо приближающихся шагов. Собравшись, он провёл рукой по лицу, будто стирая остатки тревоги, и глубоко, почти беззвучно, вдохнул, стараясь придать лицу максимально спокойное выражение. Норман Озборн шел к нему не спеша, будто растягивая удовольствие от наслаждения трапезой. Гордая осанка, безупречно выглаженный костюм, легкая, почти вежливая улыбка. Глаза чуть прищурены, взгляд внимательный и пронзающий, будто считывает каждое движение, и от этого внутри что-то невольно сжимается. Пространство вокруг заполнилось невидимым давлением, а воздух стал плотнее, отчего Питер начал реже дышать.
— Питер Паркер, — протянул он мягко, уголки губ изогнулись в хищной усмешке, а в глазах вспыхнуло воодушевление. Казалось, весь его облик ликует. — Вот и ты. Я очень рад, что мы наконец встретились лично. Ты принял верное решение, мой мальчик.
— Отложим формальности и приступим делу. Я даю вам то, что вы хотели, а после мы уходим. Живыми и невредимыми, — бросил ему в ответ Питер, но голос его предательски дрожал.
— Что ж, разумеется, я всегда держу свое слово, — мягко произнес он голосом, напоминавший кашемир, но внутри там прятался лед.
— Где мой брат?
Озборн щелкнул пальцами и железная дверь, с мерзким скрипом отворилась. Двое мужчин грубо втолкнули к ним Эндрю. Лицо его было бледным, руки за спиной связаны, на губе виднелись ссадины. Один из охранников резко содрал с его рта серый скотч, позволив тому говорить.
— Пит? — голос брата звучал хрипло, но на ногах он держался крепко. Проскользнув по Питеру взглядом, заметил его не менее бледное лицо.
— Сволочи, если вы его хоть пальцем тронули! — пытался вырваться к нему старший, но второй массивный охранник крепко держал его.
— Я в порядке, Эд, потерпи еще немного, и мы вернемся домой, — быстро проговорил Питер, почти не глядя, его губы дрогнули, но он сжал их, стиснув зубы.
— Ну же, приступай, — сдержанно произнес Норман, легким движением руки указывая на стол, где лежали белоснежный лист бумаги и черный маркер. Питер на мгновение застыл, чувствуя как все его естество противится происходящему, тем не менее взяв себя в руки принялся за исполнение уговора. Всего несколько символов, пара движений кистью, и все это закончится. С другой стороны, он отдает часть своей жизни, вписывая ее темным как смоль маркером, на чистый нетронутый доселе лист, навсегда погружая свое наследие во мрак. Одно короткое предложение от которого зависит безопасность его брата, сейчас закончится. Но наседающая тень Озборна, дышащая ему в затылок, лишь усугубляет происходящее. Тот стоит над ним, возвышаясь, как надзиратель, держит вытянутую ладонь на столешнице, и пристально наблюдает. Закончив, Питер встает прямо перед мужчиной бросая: — Вот и все. Берите и катитесь. Паркер поклялся про себя, что увидел в его глазах отблеск безумия, когда протягивал лист. Норман едва сдерживал ликование, предвкушая узреть долгожданную и заветную формулу Ричарда.
— Безупречно, даже... элегантно. Он держал в руках лист, словно тот бесценный. Бережно сложив его во внутренний карман, Озборн приказал отпустить Эндрю и обернулся к Питеру.
— Ну, вот мы и закончили. Признайся Питер, ведь это было не так уж и сложно? — по лицу его проскользила насмешливая улыбка.
— Не важно, вы получили что хотели, мы уходим. — Что ж, было приятно иметь с тобой дело Паркер. Питер, не ответив и держа брата под руку, уходит. Нужно скорее покинуть стены этой больницы, уже насквозь пропитанные тяжелым парфюмом Озборна. Они выбрались. Они оба целы. Теперь все вернется в норму. Уходя, Питер оставляет там частичку себя, которую теперь он уверен, потерял навсегда.