медленная, но верная смерть.

Я влюбленный чудак, неисправимый романтик, неудержимый нытик. Я трачу последние деньги на книги, завешиваю окна, уберегая комнату от солнечного света, более никогда не открывая их, не убираю мой творческий бардак, не совершаю ошибку - не выхожу из комнаты, зависаю за настолками, перебираю в голове бред влюбленного придурка, пишу непонятные картины без четких форм.

снимаю все плакаты со стен. Теперь мои стены такие же пустые, как я.

крашу вновь волосы в блонд. Теперь мои волосы такие же мёртвые, как я.

пишет мне человек, которому я помогаю морально уже с августа. Он цветёт на глазах. А я? А мне говорят "да что ты хоть не унывай".
Запятую хоть поставь.

Ты режешь свои нежные, женственные, бледные руки. Мои смуглые, большие ладони не чувствуют этого.

Я привык считать, что человек делает все то, чего ему не хватает. Те, кто любят острое - лишь компенсируют отсутствие остроты в жизни. То же со сладким, с солью.

А порезы на коже - это отсутствие порезов на душе. Так пусть будут порезы на коже, чем на душе.

Человек с израненной душой понимает, что ему хватает ран.

Все мы когда-нибудь умрем. Тем или иным способом.