На чай со смертью

Тем промозглым сентябрьским вечером, когда дождь азбукой Морзе стучал по моему капюшону, а непредусмотртельно надетые кеды утопали в лужах, я впервые увидел ее.

Она стояла у трамвайных путей, поигрывая связкой ключей. Милая девчушка, лет семнадцати от силы. Две русые косички до пояса, глаза как два голубых блюдца, пухлые губки без следа помады, еще и курносая. По такой с виду и не скажешь ниичего. Но это пока.
Так вот, девчушка милая. Настолько, что я, не обращая внимания на отсутствие светофора и пешеходного перехода, пошел на ее взгляд под раскатистые гудки тормозящих машин. А она стоит, глазки строит, улыбается совершенно по-детски.

С той же детской улыбочкой, когда я ступаю на тротуар, она ставит подножку перебегающему через рельсы парню, и через секунду трамвай погребает его под собой.

Подмигнула все так же игриво — будто и не случилось ничего — и ну бежать в противоположную от меня сторону. Я, естественно, за ней. Вокруг крики, суета, движение дорожное остановилось, толпы сминают бока острыми локтями, и никто не видит девушку, скрывающуюся за рядом домов.
Сворачиваю вслед за ней: стоит у подъезда, ключами поигрывая.

— Ловко я его, да? — бросается вперед, будто обнять собралась, но я успеваю перехватить ее кисть.
— Ты совсем поехавшая?! Зачем ты это сделала?!
— Что — это? — на лице отпечатывается искреннее недоумение.
— Ты человека убила только что!
— Коль, ты чего?.. — пытается опустить крепко сжатую руку, но я не расцепляю хватку.
— Откуда ты мое имя знаешь, конченая?! Не рыпайся, полицию, думаю, уже вызвали.
— Тттолько не это, пожалуйста, — она явно испугана. Странно, что она не предполагала, что ее могут поймать, — господи боже, какой сейчас год?
— Сорок седьмой до нашей эры. Не строй из себя маразматичку.
— Коля, прошу, я серьезно, ответь!
— ОТВЕТЬ МНЕ СНАЧАЛА, ОТКУДА ТЫ МОЕ ИМЯ ЗНАЕШЬ!
— Я НЕ МОГУ!
— Ну вот и...
Прежде, чем я успеваю договорить, ее рука оказывается в моем кармане, а уже через секунду она в ужасе глядит на экран блокировки.
— Боже, что теперь делать... — мой телефон вылетает на асфальт из трясущихся рук, и она оседает на пол, всхлипывая.
— Да что у тебя там случилось такого, психичка, — резким движением поднимаю ее на ноги и тащу обратно к дороге, где уже слышится сигнал скорой, но она не двигается с места, то и дело вздрагивая.
— Я убила его на год раньше, чем нужно.

— Чего? Что ты уперлась, ну-ка вперед живо, — снова тяну ее, но результата ноль.
— По предписанию я должна была убить его десятого сентября восемнадцатого, а не семнадцатого года-а-а... — рыдает, носом шмыгает, а я не представляю, что мне делать. Впрочем, особого выбора, кроме как убежать или убедиться в том, что она сумасшедшая, нет.
— Либо ты прямо сейчас объясняешь мне, зачем ты это сделала, при чем тут год и откуда ты меня знаешь, либо я веду тебя обратно и сдаю в лапы полиции. — Всхлипы прекратились. — Не исключено, что после объяснения я все равно отведу тебя обратно, но ты можешь попытаться.
— Хорошо, — разжимаю ее руку, и она растирает запястье. Косы растрепались, и вплетенная в них синяя лента чуть топорщится. — Я должна была убить его в следующем году, а так вышло, что я перепутала, и...
— Так, стоп, — умолкает. — Для начала объясни мне, кто ты и кто тебя обязывает. Ты киллер на минималках?
— Нет, что ты. Я, эээ...
— Да говори уже.
— ...короче, можешь считать, что я Смерть.
— ...чего?
— Что слышал.
— Смерть? Это поэтому у тебя косички вместо обычной косы?
— Нет, мне просто так нравится.
— То есть ты, как Смерть, бегаешь по миру и вовремя подножки ставишь?
— Нет, говорю же, "можешь считать, что я Смерть". А так я... ну... не совсем она.
— Объясни.
— Долго объяснять.
"Точно поехавшая".
— И почему я вообще должен тебе верить?
— Вот поэтому.

Смерть задирает рукав: под потертым циферблатом наручных часов отчетливо слышен стук старых механизмов.
— Ну, часы. И что?
— Подожди, сейчас-сейчас, — принимается настраивать их, крутит стрелки в обратную сторону. — За руку меня возьми.
— Зачем?
— Возьми, говорю!
— Да от... — хватает меня за руку, и прежде чем я успеваю вырвать свою ладонь из ее, вечерний сумрак за несколько секунд сменяется на полуденную пасмурность.

— Вот поэтому, говорю.
— Ты что это сделала только что?!
— Отмотала время на два часа назад. Как раз подумаем, как все исправить.
— То есть ты носишь на запястье карманную машину времени?
— Наручную, я бы сказала, но неважно. Сейчас нам надо...
— Для начала тебе надо бы объяснить все попродробнее. Тут недалеко кафе есть, можно там засесть.
— Зачем кафе? Нам же сюда, — прикладывает магнитный ключ с брелоком в виде косы к двери подъезда, и она с характерным писком распахивается. — На десятый.

Ремонт в квартире не делали явно с совковых времен: стены в гостиной были сплошь занавешены красными коврами, зато голый паркет отдавал холодом. Кухня была поновее, разве что выложенные плиткой стены напрягали аляповатыми узорами.
Смерть поставила передо мной чай со сладким лимонным ароматом и принялась хомячить лежащую на столе пачку печенья.

— Слушай, а зовут-то тебя как? Ты-то имя мое знаешь, а мне тебя как называть, если не смертью? — я отхлебнул из кружки и тут же поморщился: она бахнула туда ложки три сахара, не меньше.
— Надя я.Только полным именем не зови, пожалуйста.
— Договорились. Надь, а ты рассказать ничего не хочешь?
— А. Да, сейчас, — она вскочила с места, начав шарить рукой по холодильнику, — секунду.
Через минуту она вернулась с карандашом и тетрадью.

— Смотри, — она принялась чертить схему, больше напоминавшую корневую систему. — Это — основной штаб. Там, в Гренландии, сидит сама Смерть и ее ближайшие приспешники.
— Но ты же сказала, что ты...
— Я сказала "почти"! Не перебивай, — она вскрикнула так пронзительно, что от неожиданности я нечаянно столкнул кружку и она полетела вниз. На старом паласе в сладковатой лужице плавали белые с красным осколки совковой кружки.
— Извини, я...
— Да все хорошо, у меня еще целый сервиз такой, потом уберу. Дальше слушай.

Из сбивчивого и часто прерывающегося Надиного рассказа выводов я сделал достаточно много.
Во-первых, по всему свету она не моталась, ограничивалась северо-востоком Москвы, работы хватало и там. Во-вторых, смертью она не была — лишь уполномоченной. В-третьих, обычным людям она не видима.

— А я тогда почему вижу тебя? — я попытался надкусить окаменевшее печенье, но вышло не слишком хорошо.
— С тобой, — Надя вздохнула, — все сложно. Я ведь тебя сразу узнала, когда у рельсов стояла. Думала, ты тоже.
— Я думал, ты со мной заигрываешь...
— Ишь, размечтался! — она хмыкнула и подлила мне еще чаю в новую кружку. — Кто ж на тебя внимание вообще обратит. Так вот... Виделись мы с тобой уже. Точнее, я тебя видела, а ты меня — нет.
— Это как это?
— Нууу, — Надя замялась, — как бы объяснить помягче...
— Да говори прямо уже.
— Мы в следующем году познакомились. То есть познакомимся. Ну, я познакомилась, а ты познакомишься...
— Боюсь уточнить, при каких обстоятельствах.
— Правильно боишься.

Надя отвела глаза. На несколько долгих мгновений воцарилось молчание.

— Надь.
— М?
— Скажи честно, пожалуйста. Я умру?
— Не скажу.
— Ясно.
— Что тебе ясно?
— Что умру. Незачем отнекиваться, я все понимаю.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что понимаешь.

Чтобы тишина не казалась такой тягостной, я через силу отхлебнул мерзкого чая. Год жизни. Что я успею сделать за это время? Очевидно, либо ничего, либо горы сверну. Хорошо, что хоть загробная жизнь существует, если судить по рассказам Нади.
Та уставилась в одну точку и к дальнейшнему разговору явно готова не была.

— Надь.
— Что?
— Куда я попаду, в рай или в ад?
— Ни туда, ни туда, — она улыбнулась.
— То есть?
— Если бы ты просто умер, ты бы меня не видел.
— На что ты намекаешь?
— На то, что все повернется так, что ты будешь работать вместе со мной.
— Ого.

Настенные часы с кукушкой пробили восемь вечера.

— Черт, нам ведь пора! — Надя спешно закинула кружки в раковину и, стащив меня со стула, бросилась в прихожую.
— Что? Куда?
— Спасать того парня, дурак!
— Прямо сейчас?
— Нет, послезавтра! Тебе еще меня отвлекать, если ты не понял.
— В смысле? От чего?
— Да меня в тот моменте времени, а не меня сейчас, дурак! От убийства!
— А-а-а, — я наскоро обулся и выскочил за дверь вслед за Надей. — А как?
— А я почем знаю? Тебе решать.

Через десять минут мы стояли у перекрестка, с которого было видно рельсы. Надя уже стояла там, то посматривая на часы, то оглядываясь вокруг.

— Кстати, а как ты умудрилась на обычных часах ошибиться на целый год?
— Так у меня вторые есть, электронные, — она похлопала по карману. — Опечаталась, когда дату вводила, наверное. Смотри!
Из вестибюля метро на другой стороне дороги медленно поднимался тот самый парень.
— Беги давай, пока он к трамвайным путям не подошел, — Надя толкнула меня в спину, и я побежал через дорогу, снова игнорируя все правила дорожного движения.

— Надь! — я опустил руку на ее плечо, и она обернулась.
— Коля! Ну наконец-то! — она бросилась мне на шею. — Только ты должен был с другой стороны выйти, разве нет?
— Да нет, о чем ты? — она все не отпускала меня, но так было даже удобнее — она хотя бы не видела, что парень медленно приближался к нам. — Слушай, зайдем перекусить? Я голодный до жути, не ел со вчерашнего дня.
— Может, подождем пару минут? У меня тут клиент должен подойти скоро, а потом все что угодно! — она наконец отстранилась.
— Надь, пойдем сейчас, я потом просто не дойду до кафе, — я попытался выдавить из себя улыбку, но вышло не слишком хорошо. К счастью, Надя приняла это за попытку спрятать боль в животе.
— А если я его упущу?
— Повторишь этот момент еще раз, в чем проблема?
— Ты же знаешь, что я не люблю так делать.
— Но разок-то можно, разве нет? Без тебя я точно не пойду.
— Почему? Будешь стоять тут и мучиться? — Надя по-доброму усмехнулась.
— Ну... Я соскучился, вообще-то, — на ходу придумал я.
— Соскучился, говоришь?

Схватив меня за воротник рубашки, Надя из прошлого резко притянула меня к себе. Секунда — и ее губы надолго накрывают мои.
Надя из будущего на перекрестке густо краснеет.

— Я по тебе тоже. Может, все-таки подождем?
— Можно, но тогда я умру по дороге, — мое лицо все еще слишком близко к ее.
— Так уж и быть, пойдем, — она мягко целует меня в щеку и тянет за собой в сторону ближайшей кафешки. — Но потом сразу за клиентом!
— Да, конечно, — мямлю, краем глаза замечая, как целый и невредимый клиент перебегает через рельсы.

Усадив Надю за столик, я тут же заказал первые попавшиеся на глаза позиции.
— Сейчас вернусь, хорошо? — едва касаюсь Надиной руки, и она согласно кивает.

Надя из будущего, все еще красная, ждала меня у входа в кафе.

— И почему ты сразу не сказала, в какого рода "знакомстве" мы состоим? — я поежился, почувствовав, как резко похолодало вокруг. Было тихо.
— Мне было неловко, да и я надеялась, что до этого не дойдет... — она затихла, уставившись куда-то мимо меня. — Да и неважно, все равно мы все это забудем через пять минут.
— В смысле?
— Да в прямом. Думал, будешь два варианта развития событий помнить?
— Нет... А что буду?
— То, как переходишь через рельсы и идешь дальше по своим делам. Может, даже заметишь краем глаза русую девушку с двумя косами, но внимания особого не обратишь. А я... Не знаю, что буду помнить. То, что происходит сейчас, наверное. Осталось только зафиксировать время, — она указала на все еще не защелкнутую кнопку перевода времени.
— Погоди минуту! — я бросаюсь к двери, едва не забыв о самом важном.

— Надя!
Надя из прошлого переводит скучающий взгляд на меня, и ее лицо тут же озаряется улыбкой.
— Да?
— В каком году тебе необходимо было убить клиента?
— В две тысячи восемнадцатом...
— Сейчас семнадцатый.
— Что?!
— Да, фактически, я тебя спас от огромной ошибки. Не благодари. А теперь мне срочно нужно бежать! — на ходу обняв ее, выбегаю наружу.

— Фиксировать? — Надя стоит все там же, держа руку на кнопке.
— Погоди.
Опускаю свою руку поверх ее и в последнее мгновение до нажатия успеваю прижать ее к себе, едва коснувшись своими губами ее.

А через секунду забываю все, что произошло за последние три часа.

***

Тем душным июльским вечером, когда солнце пригревало мою пустую голову, а непредусмотртельно надетых кедах было жутко жарко, я в первый и последний раз увидел смерть.
К сожалению, свою собственную.

Пешеходный переход. В чем была проблема проследить за тем, едет ли машина по левую или правую сторону от меня? В том, что по ту сторону мостовой мелькнули подозрительно знакомые русые косы с вплетенными синими лентами. Где я видел их раньше? Принимаюсь вспоминать, перебирая в памяти всевозможных знакомых, фотографии в интернете и старые визуальные образы,

а через секунду ощущаю удар о лобовое стекло.

Скатываюсь по капоту, опускаюсь на горячий асфальт, не чувствуя больше ничего.

Последнее, что я вижу, прежде чем навсегда закрыть глаза в этом мире — это брелок в виде косы на зеркале заднего вида.