V

И вот опять всё изменилось и снова мне нет покоя. Прошло уже наверное несколько часов с того момента, когда я вновь увидел Великую гору. Начинало темнеть и я порядком устал, видно годы пассивного торчания в замке не прошли даром. Хотя я понимал, что лучше позаботиться о ночлеге заранее, останавливаться мне не хотелось, слишком велико было возмущение толкнувшее меня на старости лет в это путешествие. Но вот на глаза мне попалась большая пещера, вроде расщелины в скале, возвышавшаяся над верхушками деревьев примерно на десять моих хвостов. Она была неглубокая, но я вполне мог в неё поместиться, тем более свернувшись клубком. Я осторожно приземлился и, цепляясь когтями за каменистые выступы, заполз в эту дыру. Судя по всему я не ошибся. Решив передохнуть я, с блаженством сложил крылья и осмотрел, раскинувшийся передо мной пейзаж. Отсюда открывался замечательный вид на хвойный лес, озеро и горы, которые были продолжением того самого северного хребта. Милая и уютная долина. Впрочем, что это я... Только забыв горе, которое меня постигло можно было предаться столь беспечным мыслям. Хотя, возможно, я просто устал думать о себе, своей жизни и постигших меня бедах. Но ведь только заново переосмысляя собственную судьбу, обращая свой взгляд к былому, я могу понять ценность её жизни лично для меня и то как нам  повезло встретиться. Мысли о ней наводят меня на приятные воспоминания о прошлом, убаюкивают и согревают душу, но и вместе с тем каждый раз  отзываются во мне тупой ноющей болью, не дающей мне покоя и изматывающей последние силы, которые, наверняка, пригодятся. Вполне возможно, мне придется ещё долго скитаться, страдая от неизвестности и чувства вины, и поэтому сейчас лучше всего просто закрыть глаза и немного передохнуть.
Но как только я, свернувшись и положив голову под крыло, прикрыл веки мысли о прошлом вновь нахлынули на меня мощным потоком...
                             *   *   *
Проходили недели и месяцы, а я словно в каком-то дурмане не замечал ничего вокруг себя. Я не делал ничего. Сперва просто слонялся среди камней и снега на Великой горе, рассматривая потемневшие, незанесенные снегом пятна крови, которые попадались мне то тут, то там — свидетельства воздушного боя. Когда я понял, что оставаться там более не имеет никакого смысла, я не полетел, а просто побрёл куда глаза глядят. Целыми днями, опустив крылья и понурив голову бродил я в неизвестных мне до того местах, проходя, леса, реки, озера. Иногда я совершал небольшие перелеты, но они были непродолжительны и бесцельны, в те дни я даже не охотился. Казалось жизнь еле-еле теплилась во мне. Я и не хотел более жить, мне казалось, что прибывание моё здесь совершенно бессмысленно. Однако мыслей об убийстве самого себя у меня не было, а если и были то я относился к ним с глубоким презрением. Ведь, если бы я убил себя именно это стало бы самым страшным и последним преступлением за всю мою жизнь, к тому же где-то в глубине души я всё ещё надеялся или даже верил, что что-то ещё может измениться и лишать себя надежды я не хотел.
Всё же тяжело мне тогда было... И физически и духовно. Спустя некоторое время, истощавший, со сточившимися о промерзшую в ту холодную пору землю (ибо случилось это поздней зимой) когтями я набрёл на высокий скалистый берег. При его виде сердце моё екнуло и забилось чаще — он был похож, даже очень похож, по флоре и ландшафту, на мои родные острова. Рядом протекала широкая река, а на горизонте видны были с одной стороны море,  с другой какой-то остров, что ещё больше придавало этому месту сходство с моим домом. Здесь я и обосновался. Место было очень удобное: много пещер, где можно было бы укрыться от дождя и мокрого снега, много разных животных, вроде козлов и баранов на которых легко охотиться, много возвышенностей с которых удобно взлетать, и несколько других, но менее значительных преимуществ.
Несмотря на такое везение, я продолжал чувствовать себя глубоко несчастным. Время я проводил скучно и, если был сыт, то просто лежал на каменистом берегу среди скал, своими размерами, монолитностью и безмолвием чем-то похожих на меня.
  Я часто видел людей и они меня, когда по реке проходили рыбацкие и торговые флотилии, но лишь заметив дракона они спешили отойти или отплыть от меня как можно дальше. Спустя некоторое время к моему присутствию в тех местах привыкли, тем более, что я не трогал людей, делая вид, что не замечаю их. Так я превратился в достопримечательность того берега...
Но то была жизнь беззаботная и потому бессмысленная, и осознание этого лишь ещё больше разжигало мою тоску, придаваться которой было моё любимое занятие. Одиночество — страшное чувство и осознание этой истины, прешедшее ко мне тогда, в будущем сыграло немаловажную роль. Помимо этого, на том берегу произошло ещё одно важное событие, изменившее всю мою жизнь. 
  Это было весной. Почти летом. В то благодатное время, когда расцветающая природа своею прелестью заглушает все невзгоды и печали мира. Я, по своему обыкновению, дремал, лежа на берегу под теплыми лучами солнца и слушая плеск разбивающихся о скалы волн. Неожиданно сквозь сон я почувствовал странный запах. Запах какого-то животного и... человека! Я открыл глаза и действительно увидел человека, осторожно крадущегося ко мне. Недалеко стоял другой и держал под узду лошадей. Как только я зашевелился человек, кравшийся ко мне, побледнев лицом, замер и нерешительно поднял руки, в одной из них он что-то сжимал. При взгляде на этих людей, в глаза сразу же бросалась пестрота и яркость их одежд. Приглядевшись, я различил на груди у каждого из них какие-то разноцветные знаки.
  Незнакомец, который сжимал странную вещь в руках, разломил её на две части и извлёк оттуда сложенный в трубочку белый лист. Развернув его он принялся громко и торжественно читать. Я догадался, что это посыльные и по-видимому послание, которое они привезли, было адресованно мне. Я ощутил некоторое любопытство по этому поводу, но вот только, что говорил посыльный я не понимал. 
С полминуты я внимательно, пытаясь хоть что-нибудь понять, слушая человека, а затем, удивившись собственному тугодумию, просто сказал СЛОВА: "Я понимаю твой язык". СЛОВА, сказанные мной, прозвучали намного громче чем моя обычная речь и были похожи скорее на взрыв или раскат грома. Эхо отразившееся от скал несколько раз повторило сказанную мною на особом драконьем наречии фразу. Испуганный посланник, не ожидавший  такого ответа, в ужасе упал на землю, а другой ломанулся вслед за лошадьми, которые, вырвав уздечки и встав на дыбы, поскакали прочь. 
Испытывая некое смущение за этот инцидент я однако никак не показал этого и ровным, даже равнодушным голосом спросил у лежащего передо мной посланца:
— Что тебе надо?
Подняв голову посыльный посмотрел на меня, а затем поняв, что я всё же не представляю для него опасности стал рыскать по земле руками в поисках свитка, который уронил. Не найдя его он встал, отряхнулся и по видимому, решив говорить по-существу и своими словами, сказал:
— Борнихомский король, прослышав о тебе, шлёт привет и просит оказать ему услугу... Помочь в борьбе с захватчиками, вторгшимися в его страну. В обмен он готов сделать для тебя все, что в его силах.
Я улыбнулся и покачал головой
  — Мне ничего не нужно... 
Тем более, что навоевался я за свою жизнь с варварами, но всё же я задумался. Всё это показалось мне довольно интересным, К тому же, что я терял? Оставаться там и гнить не слишком манящая перспектива. Быстро всё прикинув таким образом я  обратился к посланцу:
— Но всё же я помогу вашему правителю. Скажите только, куда лететь? 
— Мы с моим товарищем укажем тебе путь. 
  Я уж было открыл рот, чтобы возмутиться, но он опередил меня.
— Не беспокойся, что мы будим двигаться медленно. У нас самые быстрые лошади в королевстве и скоро мы окажемся на месте — и обернувшись посмотрел на своего напарника, который возвращался ведя под узду пойманных лошадей.
И мы отправились в путь. Хотя лошади оказались действительно очень быстрыми и выносливыми, дорога всё же отняла у нас немало времени. Переправившись через Кроссу и пройдя по северному берегу Лазурего залива мы очутились в Борнихомском королевстве — самом западном государстве Арсена. Как оказалось наша цель — столица — располагалась на острове Зелай, отделенный от континента небольшим проливом, но даже, чтобы добраться до западного побережья нужно было потратить время и силы. Впрочем, путешествие было не слишком утомительным, и куда  неприятнее было то, что мы видели вокруг проходя через разоренную Борнихомию. Когда я был в стае Адвидинга, то часто видел подобные пейзажи: руины, гигантские клубы дыма, море огня, изрытая людскими ногами и лошадиными копытами земля, обугленные тела несчастных, но хотя мне было неприятно я никогда не испытывал такого отвращения как в Борнихомии. Может быть, это как в поговорке "В чужом глазу соринку заметишь..." или Адвидинг был все же прав и люди действительно куда более жестоки чем мы, драконы. Ведь то что недавно произошло с моим сокровищем ещё одного доказательства этого... Сопровождающие меня также не оставались равнодушными к увиденному. Они отворачивались, закрывали глаза и скрежетали зубами от злобы, шепотом повторяя: 
— Они за всё ответят, за всё ответят... ответят...
Через полторы недели мы были на месте. Но это уже не имело никакого значения... 
Столица была в осаде. Мы с гонцами, наблюдая с высокого холма, видели, как вокруг стен колыхалось и ревело, простираясь до горизонта бескрайнее темное море врагов. Как грибы на поляне виднелись то тут, то там разноцветные шатры осадного лагеря, из которого уже выносили лестницы, выкатывали осадные машины и выходили передовые отряды штурмующих. Посланники при виде столь плачевной ситуации для родного города, упали, заламывая руки, и завыли от горя. Внутрь они уже не могли попасть и они послали меня одного сказав:
— Если и есть какая-то надежда, то только ты можешь нам помочь. Лети во дворец к нашему королю — Ультирексу. Он скажет тебе, что делать.
Несчастные! Мне было искрене их жаль, но скрывать от них правду не имело никакого смысла поэтому поднимаясь в воздух я печально произнес:
— Боюсь, что я уже ничего не смогу сделать...
   Я молча перелетел через городские стены и армию штурмующих, которые встретили меня потрясая оружием и крича, показывая тем самым, что они меня не бояться и будут рады видеть мой череп украшением какого-нибудь своего чертога. Не удивительно, тем более, что с некоторыми из них я возможно встречался. Пролетая над улицами и жилыми кварталами я видел суетящихся и готовившихся к обороне людей: марширующие с поднятыми знамёнами отряды защитников на лицах которых читалась суровая решительность умереть в бою за родной край, горожан провожающих их со слезами на глазах, зажиточных торгашей незнающих куда спрятать свои сокровища чтобы он не достался врагу, матерей кричащих своим детям чтобы они укрылись — печальная картина, но всё это я уже видел.
Найти дворец было нетрудно. Высокое каменное здание богато украшенное лепниной и барельефами с длинной галерей и несколькими большими квадратными башнями не могло быть ничем другим. Я осторожно приземлился на просторном заднем дворе, вспугнув при этом шайку пажей и оруженосцев, которые при моём появлении тут же скрылись за высокими деревянными дверями ведущими, по-видимому, в главный зал.
   Может быть, врываться было не слишком вежливо, но времени на излишние формальности не было, поэтому я вслед за пажами аккуратно  пролез через эти двери, благо они были достаточно широкими, и оказался в просторном зале. Тусклый желтоватый свет, который проникал через витражные стёкла освещал длинный узорчатый ковёр и многочисленные гербы висящие на стенах. У дальней стены располагался постамент на котором стояли два трона, один чуть больше другого. В тронном зале было полно людей: слуги с печальными и испуганными лицами, знатные дамы бледные и напряженные, рыцари в сверкающих доспехах возбужденно обсуждающие что-то — все они стояли полукольцом вокруг царской четы. Увидев меня король и королева, до того стоявшие рядом и печально склонявшие друг к другу головы как-будто думая о чем-то тяжёлом и неприятном для них, подали знак рыцарям, которые уже было схватились за рукоятки мечей, и величественно подняв голову заняли полагающиеся им место. Я осторожно, чтобы никого не задеть хвостом или лапой, приблизился. Тогда король обратился ко мне:
— Я рад, что ты откликнулся на мой зов о помощи, но боюсь, друг мой, ты опоздал... Моё королевство почти уничтожено... Столица вот-вот падёт — при этих словах среди рыцарей послышался возмущенный ропот, но царь сделал знак, чтобы они молчали — Это так... И даже если сегодня её удастся отстоять, нам всё равно не победить в этой борьбе. Потому как будут приходить всё новые и новые рати, жаждущих наших богатств и нашей земли... — печально вздохнув он через некоторое время спросил меня — Как твоё имя? У тебя оно есть?
— Да, государь, меня зовут Выринавва.
— Выринавва... — печально повторил он — хоть я теперь понимаю, что даже ты не сможешь в одиночку спасти моё королевство...  Ты всё же можешь спасти кое-что другое... Мою династию. 
  Сказав это и весьма озадачив меня тем самым, монарх подозвал пажа и что-то шепнул ему на ухо, тот кивнув убежал. Через несколько минут он вернулся держа подмышкой два небольших сундука и ведя за руку маленькую девочку. Хорошенькую такую. С темными волосиками и большими синими глазами, робко смотрящими прямо на меня. Я оторопел. Какое-то мгновение мне казалось, что я просто что-то не так понял, но когда король продолжил свою речь, сомнения рассеялись.
— Это моя единственная дочь... Принцесса Филия. И я доверяю её тебе, Выринавва. Унеси её отсюда... — Я хотел было возразить, но, честно говоря, в тот момент язык плохо меня слушался, да и король, заметив мой вопросительный взгляд, опередил меня.
— К сожалению, у меня нет выбора — сказал он, сдавленным голосом, обращаясь и ко мне и к королеве, которая сжав его руку беззвучно плакала — Далеко отсюда, при впадении реки Кроссы в Лазуревый Залив на одном из островов есть королевская усадьба. Старый замок. Отнеси туда Филию. Будь с ней, заботься о ней и защищай, чтобы ни один человек не смел даже приблизиться к принцессе до того как минует пятнадцать вёсен с сего дня. Ибо с ней я посылаю корону моего царства (он указал на сундук), а значит и надежду на его возрождение. Филия — моя наследница и наследница моего королевства, какая бы судьба его ни ожидала...
  Через пятнадцать лет, когда прослышав о ней станут приходить свататься женихи, а их будет не мало, ты выберешь того, кто станет её мужем... И новым государем.
   Я слушал короля, шокировано переводя взгляд то на него то на принцессу. "Мне заботитсья пятнадцать лет о девочке! Как только он себе это представляет?! Чем её кормить? Во что одевать? Да и как? И самое главное зачем? Зачем мне, МНЕ кровождному змию всё это нужно?" примерно так думал я тогда, но как подсказывал мне мой опыт в общении с вожаками, лучше помолчать и не перечить. Тем временем король, по-видимому поняв о чём я думаю, повёл разговор несколько иначе.
— Разумеется, в этом задании есть  некоторые моменты, которые могут стать вознаграждением за твою помощь. Тебя и девочку будут снабжать продуктами и всем необходимым крестьяне из деревень, находящихся на острове; замок довольно просторный и жить в нём дракону куда удобнее, чем в пещере, тем более, на сколько я помню, там большое подземелье; на острове также большие охотничие угодья, включая леса, реки и тому подобное,Я оторопел. Какое-то мгновение мне казалось, что я просто что-то не так понял, но когда король продолжил свою речь, сомнения рассеились.
— Это моя единственная дочь... Принцеса Филия. И я доверяю её тебе, Выринавва. Унеси её отсюда... — Я хотел было возразить, но, честно говоря, в тот момент язык плохо меня слушался, да и король, заметив мой вопросительный взгляд, опередил меня.
— К сожалению, у меня нет выбора — сказал он, сдавленым голосом, обращаясь и ко мне и к королеве, которая сжав его руку беззвучно плакала — Далеко отсюда, при впадении реки Кроссы в Лазуревый Залив на одном из островов есть королевская усадьба. Старый замок. Отнеси туда Филию. Будь с ней, заботься о ней и защищай, чтобы ни один человек не смел даже приблизиться к принцессе до того как минует пятнадцать вёсен с сего дня. Ибо с ней я посылаю корону моего царства (он указал на сундук), а значит и надежду на его возрождение. Филия — моя наследница и наследница моего королества, какая бы судьба его ни ожидала...
  Через пятнадцать лет, когда прослышав о ней станут приходить сватататься женихи, а их будет не мало, ты выберишь того, кто станет её мужем... И новым государем.
   Я слушал короля, шокировано переводя взгляд то на него то на принцесу. "Мне заботитсья пятнадцать лет о девочке! Как только он себе это представляет?! Чем её кормить? Во что одевать? Да и как? И самое главное зачем? Зачем мне, МНЕ кроваждному змию всё это нужно?" примерно так думал я тогда, но как подсказывал мне мой опыт в общении с вожаками, лучше помолчать и не перечить. Тем временем король, по видимому поняв о чём я думаю, повёл разговор несколько иначе.
— Разумеется, в этом задании есть  некоторые моменты, которые могут стать вознаграждением за твою помощь. Тебя и девочку будут снабжать продуктами и всем необходимым крестьяне из деревень, находящихся на острове; замок довольно просторный и жить в нём дракону куда удобнее, чем в пещере, тем более, на сколько я помню, там большое подземелье; на острове также большие охотничьи угодья, включая леса, реки и тому подобное, тебе наверника будет приятно поохотится там, и наконец только в этом месте ты можешь расчитывать на  безопасность со стороны людей тебе наверняка будет приятно поохотится там, и наконец только в этом месте ты можешь рассчитывать на  безопасность со стороны людей.
Я слегка кивнул, как бы одобряя все, что сказал король. Предложение было действительно интересным. Безопасность, комфорт и какая-никая кампания. Тщательно всё обдумав, и придя к выводу, что терять мне всё равно нечего, я решил согласиться, но спешить сообщить о своем решении не стал, вместо этого я, хотя и знал ответ, спросил.
— Но почему же ты сам не пойдешь вместе с дочерью и не переселишься вместе с ней на тот остров? Ведь ты сам куда лучше справишься с воспитанием дочери и выбором жениха.
Это был глупый вопрос. Король, печально улыбнувшись, покачал головой.
— Капитан не покинет тонущего судна. — тихо проговорил Ультирекс — Моё место здесь. — он поднял глаза и испытующе посмотрел на меня. Так смотрят люди, которые могут видеть других насквозь, как бы двуличны и лицемерны те ни были.
— Выринавва, ты поможешь мне?
Я взглянул на девочку. Та молча смотрела на родителей и хотя была совсем мала, но, по-видимому, понимала всё намного лучше, чем можно было бы предположить, в глазах у неё стояли слёзы. Это меня тронуло и я окончательно решился.
Я протянул переднюю лапу  к принцессе, та не шелохнулась будто превратилась статую, и тогда я осторожно взял её, как дети обычно берут в руки вязаные или тряпичные куклы. 
Ультирекс медленно и тяжело, словно страдающий от болей в ногах и спине старик, поднялся со своего трона, выпрямился и торжественно произнес фразу, которая на протяжении всех этих лет эхом звучала в моем мозгу, фраза, которая после всего случившегося, как нож в сердце.
— Теперь она в твоих руках. Береги её, Выринавва.
  Я кивнул, хотя кажется не совсем понимал, что именно я делаю, да и вообще в голове стоял какой-то туман мутный, как вода в луже, глухой и непреодолимый как стена.
  Похожее ощущение я испытываю, каждый раз, когда пытаюсь вспомнить, что делал дальше, как клялся королю и смотрел на его прощание с дочерью, на несчастную королеву, которая так и не проронила ни слова, а только тихо всхлипывала, как покинул дворец и держа в лапах девочку поднялся в небо — мелкие детали и подробности уже невидимы для моего мысленного взора. Может я был слишком поражен всем случившимся, а может просто все малозначительное померкло тогда, по сравнению с впечатлением торжественности и важности происходящего. Ведь тогда, именно тогда судьба свела меня с Филией, с моим сокровищем.

Я был не только впечатлён, взволнован, но и растерян. Не зная, куда лететь я направился к близжайшиму скалистому утесу. Смешно подумать, но пуще всего в тот момент я боялся уронить ребенка. Я сжимал её всё сильнее, пока с ужасом вдруг не подумал, что могу просто раздавить девочку. Тогда я ослабил хватку. Когда мы приземлились на тот утес я судорожно раскрыл лапу и посмотрел как там принцесса. Она была в порядке, но все также хранила молчание. Это меня несколько смутило, впрочем, удивлятья тут было нечему — королевское воспитание как-никак, а может и страх и потрясение...
Она видела то, чего бы я не пожелал видеть никому. С высокого утеса, где мы сидели, открывался вид на долину, где варвары, уже начавшие штурм, уничтожали её дом, разоряли всё, что она знала, до сего дня. И мне было искренне её жаль. Про себя я сравнил её с тем ребенком, которого спасла от меня тогда, в том городе храбрая мать. Только теперь я вместо той матери, а вместо меня жестокие варвары. Точность  сравнения и внезапность с которой пришла эта мысль поразили меня. Я понял, что всё происходящее имеет глубоко символическое значения. Может быть, даже мистическое.
  Я с умилением взглянул на принцессу. Она показалась мне такой маленькой и беспомощной, стоя на краю утеса в развивающемся на ветру платье. Но чем я мог ей помочь? Разве что сочувственным взглядом да ласковым словом. 
— Всё будет хорошо. — склонив голову, в пол голоса пообещал я. Поверила ли принцесса столь банальному обещанию? Наверное нет, но в такие моменты важно чувствовать поддержку. Неважно кого, главное — ощущать близость человека. Человека... 
Меня всё же не оставляло беспокойство и какое-то смутное понимание того, что всё происходящее носит несколько абсурдный характер. Как дракону заботиться о ребенке? К тому же несмотря на все объяснения король повёл себя довольно странно, доверив дочь мне. Может здесь действительна замешана какая-то мистика. Впрочем, это уже не имеет значения — раз взялся доведи до конца, так я всегда себе говорил, а значит придётся мне выполнить обещание данное королю. Я взял девочку в одну лапу, её вещи в другую. И мы отправились искать землю обетованную, новый дом и место службы завещанные королём Ультирексом. Мне было примерно ясно, куда следовало лететь. Тот остров располагался недалеко от того места, где я проводил время в тоске и одиночестве, после свержения Адвидинга. Лететь обратно было намного легче чем туда, ведь можно было двигаться напрямик, через море. Тем более в кампании время всегда летит быстрее. Иногда я обменивался с принцессой незначащими фразами, но она, наверное ещё не привыкнув ко мне или стесняясь, отвечала тихо, едва слышно. 
   Мы добрались до острова через три дня. За это время и я, непривыкший носить пассажиров, к тому же с багажом, и Филия, которая вообще никогда не летала, изрядно устали от полёта, несмотря на то, что я старался при возможности максимально часто делать остановки. Девочка была так вымотана, что когда мы наконец добрались и приземлились у кучки каких-то скал окруженных сочной зеленой травой, она уже не могла произнести ни слова. Я положил её у подножья скалы и Филия тут же уснула подложив под голову руку.
Я огляделся. Примерно в миле от нас находилась небольшая деревня, жители которой тут же поспешили к нам. К моему удивлению нас ждали. Люди обитавшие там, простые крестьяне, скотоводы и рыбаки, встретили и приветствовали нас с большим уважением. Деревенские старшины были обо всём проинструктированы посланниками короля и потому, зная о нашем приходе уже сделали соответствующие распоряжения. Они сказали, что подготовили старый замок для жилья, однако предупредили, что он уже порядком обветшал и следует быть осторожным. Это меня несколько насторожило. Не придётся ли нам с маленькой девочкой жить в руинах, которые вот-вот могут рухнуть? Впрочем, мне в скором времени предстояло убедиться в обратном, а пока я попросил показать в какой стороне находиться замок. Нам с принцессой указали направление, но оказалось, что лететь туда ещё не менее часа. Делать нечего. Пришлось несчастной Филии терпеть ещё шестьдесят минут, пока я не нашёл замок. Это было трехэтажное компактное, строгое по архитектуре сооружение, окруженное рвом с водой. Действительно третий этаж находился в весьма плачевном состоянии. Крыша кое-где провалилась, а в окнах не было стёкл, но зато, что весьма порадовало, внутренний двор был весьма просторным (было куда приземлиться) и площадка главной башни было достаточно широка, чтобы на ней мог разместиться дракон, к тому же замок стоял на маленьком островке посреди озера и попасть в него можно было только через мост и большие ворота, что значительно облегчало задачу охраны наследницы Борнихомии.
  Я, приземлившись во дворе и отпустил принцессу. 
— Ну, Филия, теперь это наш новый дом. — сказал я бодрым и довольным голосом. Переняв моё настроение девочка встрепенулась и стала оглядываться по сторонам, с интересом рассматривая новое жилище.
— Ой, здесь есть садик — неожидано вскрикнула она.
Растительности в замке было действительно много, но назвать садом какие-то многочисленные кусты, которые произрастали везде, даже на полуразрушенном третьем этаже было, сложно. Поэтому в ответ я лишь еле заметно кивнул. В целом же я был доволен; меня радовало, что я обрёл здесь новый дом и хоть какой-то смысл моего существования, особую миссию и предназначение. Я понимал, что теперь, как это ни странно, должен заботиться о девочке, оберегать её и... любить.
  А как же иначе, если я должен сохранить ни только здоровье принцессы, но и её душу, чтобы в будущем на неё не нападали приступы безумия? Ведь человеку, как и всякому живому существу, нужна ласка, понимание и поддержка в трудную минуту, а это и есть любовь.
                         
                         *   *   *