22.

Это была середина. Месяца и 22-го года. 15-е мая. Отгремели песни о Дне Победы. Был детский смех, счастье, песни. Выступил ансамбль. Была Специальная Военная Операция. Подмосковье. Тишина. Была уверенность в победе.

Пекло солнце. Я иду. Прогулка.

Я шла по улице, размеренно вдыхала свежий воздух. По правой стороне скрипели тополя, качались и шептались. Небо было чистым-чистым, голубым, как васильки. Я помню как сегодня: мои ноги обнажены. Иду без туфель по чистому асфальту. Юбка белоснежная. Рубашка тоже, как она, бела.

Свернула с улицы к дворам. Я знала: дома брат и мама. Брату 23. Матери на два десятка, три копейки больше. Я знала: снова шепчутся на кухне. Что там на передовой? Куда везут зелёные грузовики? Я знала: поднимусь вот по ступенькам, я войду домой, помою ноги, выпью чаю с собственной семьёй.

Вот, хрущёвка. Вот, подъезд. Дверь открыта нараспашку. Вот ступени, будто в рай. Вот, открыла дверь квартиры. Мама плачет. Брата нет.

—Мам, ты чё?! Маманя, мам?! — Я бросилась к рыдающему телу.

Мама содрогалась, сидя на полу. Она сползла со стула. Глотала слёзы и тряслась безумно.

—Костя подписал контракт...

В моих глазах вдруг резко потемнело...

***

Брат мой долго обещал: «Пойду в военкомат, подпишу, будут деньги. Не убьют, ну чё за чушь?». И 05.15.22 - пошёл и подписал. Пока я шла по улице, гуляла. Видать, решил братиша поберечь, чтоб как маманя не услышала хлопка двери. И я не слышала. Но я услышала другое: свой крик. Мой страшный сон вдруг сбылся. Кости больше нету дома. Он в военкомате чертит закорючку.

Я запомнила тот день. Тот час, свой крик и мамину паничку. Я проклинаю цифру 22. И 15, и 05. И запомнила ту боль. И страх. И ужас. И осознание: это конец. Я знала наперёд итог.