Глава 2 «Выбор»

Они вылетели на первую платформу, задыхаясь от бега. Пассажирский состав все еще стоял у перрона, но обстановка изменилась до неузнаваемости. Проводники, поддавшись панике, уже задраили тяжелые двери вагонов.

Саша подлетел к ближайшему тамбуру и со всей силы ударил кулаком в стекло. — Открывай! — рявкнул он.

За мутным стеклом показалось искаженное страхом лицо проводника. Тот лишь отчаянно замахал руками, крича что-то невнятное: «Посадки нет! Приказ не открывать!». Он попятился в глубь вагона, скрываясь в темноте.

«Всё, мир посыпался», — коротко подумал Саша. Это была не паника и не случайный сбой. Глядя на запертую дверь, он окончательно понял: те царапины в тамбуре ночью были не случайностью, а началом конца. И этот конец сейчас ломился во все двери вокзала.

— Твою мать... — Саша обернулся. Поток людей с вокзала уже выплескивался на платформу. — Давай под поезд! Перелезем на ту сторону, к техническим путям!

— Ты с ума сошел?! — Кирилл схватил его за куртку. — Если состав дернется, нас на фарш изрежет колесными парами! Даже не думай!

Кирилл на секунду замер, глядя вдоль стальной туши поезда туда, где в голове состава тяжело рокотал огромный электровоз. Его глаза лихорадочно блеснули. «Либо мы прыгаем в седло, либо нас растопчут», — эта мысль вытеснила все остальные. Тот кошмар в разбитом седане по дороге сюда больше не казался галлюцинацией. Теперь это была их реальность.

— К локомотиву! — крикнул он. — Машинисты должны быть там! Мы заставим их уходить прямо сейчас!

Они рванули вдоль вагонов. Катя бежала посередине, Саша замыкал, постоянно оглядываясь. А там уже творился ад: огромные панорамные стекла главного холла изнутри заливало густой, багровой кровью. Саша на бегу бросил взгляд на здание вокзала. Он видел, как к стеклу прижалось лицо женщины, искаженное немым криком, а через секунду чьи-то пальцы, глубоко впившиеся ей в шею, уволокли её назад в темноту.«Чистая работа хищников. Нас просто вырезают», — отметил он про себя с холодным профессионализмом военного, подавляя тошноту. В его голове уже сложилась четкая шахматная партия, где они были окружены со всех сторон.

Добежав до электровоза, Кирилл первым взлетел по узкой металлической лестнице. Он дернул ручку двери кабины, и та внезапно поддалась, с грохотом распахнувшись. Внутри было непривычно тихо. Панели управления светились тусклыми огнями, пахло озоном и маслом, но в кабине не было ни души. Лишь ярко-оранжевая жилетка машиниста сиротливо висела на спинке кресла.

— Где они?! — Катя испуганно заглянула внутрь.

— Пусто. Бросили машину, — Саша посмотрел на здание вокзала. Одно из огромных стекол лопнуло с пушечным звоном, и на перрон посыпались люди вперемешку с тварями. Саша видел, как одна из тварей, приземлившись на четвереньки, мгновенно вцепилась в горло упавшему рядом мужчине. Никаких сомнений больше не осталось.

Кирилл замер перед пультом, глядя на россыпь тумблеров и рукояток.

— Саня... Мы его угоним, — голос Кирилла дрогнул, но в нем прорезалась сталь. — Если останемся здесь — нам хана. Я смогу его сдвинуть.

— Делай! — Саша запрыгнул в кабину и захлопнул дверь на засов. — Катя, на пол, быстро!

Кирилл упал в кресло машиниста. Руки сами потянулись к крану. — Давление... Давай, родная, качай... — он лихорадочно перевел рукоятку. Пневматика отозвалась тяжелым шипением.

В этот момент первая волна зараженных докатилась до поезда. Они не останавливались. Десятки тел с разбега врезались в борта вагонов, бились головами о сталь. Перрон превратился в живое месиво. Твари начали карабкаться по стеклам локомотива, оставляя на них кровавые разводы.

— Быстрее, Кирюха! Они сейчас полезут внутрь! — крикнул Саша

Кирилл плавно подал контроллер вперед. Мощные тяговые двигатели взвыли, заставляя многотонный состав содрогнуться. Колеса провернулись, высекая снопы искр, и поезд, преодолевая сопротивление тел, налипших на вагоны, медленно тронулся с места.

За окном проплывали искаженные яростью лица, но стальная крепость начала набирать ход, унося их прочь из умирающего города.Тяжелый локомотив, неуклонно набирая скорость, вырвался из бетонных объятий станции и с гулким ревом вылетел на стальные пролеты Амурского моста. Ритмичный, раскатистый перестук колес эхом разносился над широкой темной водой, оставляя за спиной пылающий город.

В кабине электровоза повисла тяжелая, звенящая тишина. Никто не решался заговорить первым. Только равномерно гудели трансформаторы, да с тихим шипением стравливался воздух из тормозной магистрали.

За лобовым стеклом, по которому тянулись смазанные кровавые следы, расстилалась панорама катастрофы. Днепр тонул в дыму. От спальных районов до самого центра в небо поднимались столбы густой черной гари, сливаясь в единый гигантский купол, который медленно накрывал город. В этом мареве зловеще отражалось оранжевое зарево пожаров, и казалось, что сам воздух превратился в ядовитый смог.

Кирилл мертвой хваткой вцепился в рукоятку контроллера. Его бил озноб. Перед глазами, словно заевшая пленка, раз за разом прокручивались кадры последних часов. Та самая бледная рука, судорожно скребущая асфальт из искореженной машины... Кровавые разводы на панорамных стеклах вокзала... «Это были не просто люди. И это не были просто аварии», — осознание жгло изнутри сильнее, чем страх. Он вспоминал, как они дергались — неестественно, быстро, словно сломанные марионетки. Вся та кровь на перроне, которую он пытался не замечать, теперь стояла перед глазами густым багровым туманом. «Это уже не исправить»

Катя сидела на полу кабины, обняв колени. Она не плакала — шок высушил все слезы. Её диплом в измятой папке лежал рядом, никому не нужный и забытый.

Саша стоял у бокового окна, не отрывая взгляда от удаляющегося берега. Внешне он казался скалой — прямая спина, сжатые челюсти, холодный взгляд офицера. Но внутри у него затягивался ледяной узел, который он не мог распутать никакими приказами.

Он посмотрел на Катю, и в груди болезненно кольнуло. Он всегда знал, что его работа — защищать. Но сейчас он чувствовал себя абсолютно беспомощным. «Родители...» — эта мысль пульсировала в висках. Они ведь там, в самом сердце этого ада. Отец и мать Кати, которые еще пару часов назад суетились на кухне, запекали то самое мясо, охлаждали вино и ждали их к столу. Обычные люди в обычной квартире, без шансов против того безумия, которое Саша видел на вокзале.

Он боялся. Не за себя — за годы на флоте он привык к риску. Он до дрожи в руках боялся за Катю, которая теперь была в безопасности лишь благодаря этой тонкой стальной обшивке локомотива. И этот страх за её родителей, оставшихся в горящем городе, душил его сильнее, чем смог за окном. «Я вытащил её, но я оставил их там. Мы все их там оставили», — Саша сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он понимал, что вернуться невозможно, но вина уже начинала отравлять его, как тот черный дым, застилающий горизонт.

Поезд мчался вперед, в неизвестность, а за спиной у них догорал их старый мир, в котором остались родители, праздничный ужин и жизнь, которой больше не будет.

В кабине электровоза повисла тяжелая, звенящая тишина. Никто не решался заговорить первым. Только равномерно гудели трансформаторы, да с тихим шипением стравливался воздух из тормозной магистрали.

За лобовым стеклом, по которому тянулись смазанные кровавые следы, расстилалась панорама катастрофы. Днепр тонул в дыму. От спальных районов до самого центра в небо поднимались столбы густой черной гари, сливаясь в единый гигантский купол, который медленно накрывал город.