4

– Расскажите, как вы познакомились? – Спокойно, как будто бы даже механически, спросил психолог.

Все были обеспокоены моим психологическим состоянием. Врачи были уверены, что это временная травма, и я совсем скоро откажусь от своей бредовой версии, что тогда в аварии со мной была девушка. Но ситуация только усугублялась и обрастала подробностями, которые противоречили фактам. Никто, никогда о ней не слышал. В квартире ни малейшего намёка на проживание хоть кого-то вместе со мной. На месте аварии был только я. И единственным шансом доказать всем, что я не свихнулся, был телефон, а точнее фотографии, которые он хранил. Но телефон уничтожен, и все фотографии утеряны, а значит я проиграл.

Родители вытащили туз из рукава в виде психолога, который должен был раз и навсегда выбить из моей головы её образ, убедить меня, что я всё это внушил себе. Она – всего лишь больная фантазия.

– Она проходила стажировку в компании, в которой я работал, – начал я свой рассказ, стараясь не упустить никаких деталей. – Как сейчас помню, она была в бежевом свитере и чёрной юбке, которая слегка оголяла колени. Я тут же её приметил и решил, что обязан с ней познакомиться. Тогда я поймал её у автомата с едой и, узнав её имя, предложил отобедать вместе со мной в одном японском ресторане неподалёку от офиса. Прошло буквально две недели, и мы стали парой. Как вы поняли, чувства нас захватили полностью, особо долго мы не церемонились.

– Как вы говорите, её зовут?

– Что?

– Ах, прошу простить, наверное, вы не упоминали ещё её имени. Как зовут вашу девушку?

– Её... её зовут...

Вопрос уничтожил меня раз и навсегда. Холодный пот выступил на лбу, и всё вокруг закружилось. Я понял, что не могу вспомнить её имени. Неужели они заставили меня забыть её имя? Или я его и не знал? Она. Она красивая, от её волос всегда пахнет манго и алоэ, на губах сладкий бальзам, а духи всегда новые, но, кажется, я чувствую мои любимые сейчас в этой угрюмой палате, я чувствую этот запах. Но не могу вспомнить её имени. Я погружаюсь в глубины свой памяти, перебираю все моменты с ней. Ничего нет. Всё стёрто.

– Вы ещё здесь? – проникает в моё сознание голос психолога.

– Да, я ещё здесь.

– Так как её имя?

– Я не помню.

– Вы не помните её имени?

– Не помню.

– Сколько вы были вместе?

– Почти 2 года.

– Вам не кажется странным, что вы не помните имени человека, с которым были вместе почти 2 года?

– Да, – соглашаюсь я, – это очень странно.

– Хорошо, – мужчина в клетчатой жилетке меняет ноги местами и, поправляя упавший на лоб волос, записывает что-то в тетрадь. – Своей маме вы говорили, что вы испортили её, цитирую: "я погубил её задолго до аварии". Что вы хотели этим сказать?

– Когда мы познакомились, она была ещё неокрепшим росточком. Такая чистая и светлая душа, будто с другой планеты. Таких в этом городе я никогда не встречал. Меня поражала её любовь к людям, её доброта ко всем вокруг. Для меня люди – это инструменты для достижения своих целей. Всегда так было, я всегда шёл по головам. В этом мы с ней кардинально отличались. Я жил материальными ценностями. Жил моментом, веселился, грешил по мелочам и не только. В общем развлекался, как мог. И тут появляется она. Луч света в непроглядной тьме. По началу мы были очень разными, представить нас вместе было немыслимым. Но что-то тянуло нас друг к другу. Неподвластная нам сила любви и страсти. И вместо того, чтобы луч света пробил тьму и осветил всё вокруг, очистил прогнившую душу, темнота поглотила этот луч. Я изменил генетический код этого росточка, и вместо полевой ромашки выросла шипастая роза. Я показал ей свободную от оков морали жизнь, показал, как можно веселиться. Я втолкнул её в другую жизнь: сумасшедшую, наполненную эмоциями, лицемерную, грязную и неподконтрольную. И эта жизнь поглотила её целиком. Она стала практически полной копией меня.

– Вы употребляете наркотики?

– Никогда.

– Много пьёте?

– Достаточно.

– А все моменты, связанные с ней... вы можете сказать, что они отложились в памяти под влиянием алкоголя?

– Что? Нет... не знаю. К чему вы клоните?

– Нет, нет, нет. Ничего такого, давайте перейдём к следующему вопросу.

– На сегодня хватит.

– Но...

– Выметайтесь к чёрту из моей палаты!

Несмотря на то, что психолога я больше к себе не подпускал, родители совместно с врачами уговорили меня начать курс таблеток, которые якобы должны вернуть меня в настоящую реальность и выбить из моей головы образ несуществующей девушки, да и в принципе всю прошлую жизнь, связанную с ней. Я называю это переписка памяти. Мне пытаются постепенно удалить все фрагменты памяти и записать в освобождённые ячейки новую "настоящую" информацию. Каждый день ко мне приглашают моих друзей, близких родственников и даже обыкновенных знакомых, которые рассказывают о "моей" жизни. Сегодня, например, приходил мой сосед, одинокий мужчина лет тридцати, с которым мы периодически пересекались на лестничной клетке. Он рассказал мне историю о том, как однажды я пригласил его выпить пива у себя дома. Тогда он осмотрел мою квартиру, в которой царила атмосфера беспорядка и одиночества и сделал вывод, что я живу один. Дилемма заключается в том, что этот момент я прекрасно помню. Вот только в моей версии нас было трое. Мы и вправду сидели на кухне, попивая крафтовое пиво. Она сидела рядом со мной, а сосед по другую сторону стола.

В те моменты, что мне пытались перезаписать память, я старался заглушить слова. Лёжа на своей койке я смотрел в единственное окно моей палаты и наблюдал очень удручающую картину. Начались серые будни. Из окна виднелся второй корпус больницы, в которой я лежал уже не первую неделю. Это был серый блок – коробка с маленькими чёрными окнами. Мой взгляд замирал на стенах этого пугающего здания. Смотря на него появлялись ощущения, что людей кладут туда не для того, чтобы вылечить, подарить шанс на продолжение здоровой жизни, а для того, чтобы они там медленно умирали, исчезая навсегда с общей картины мироздания. Я знал, что лежу в точно таком же блоке. Я чувствовал серость внешних стен. Чувствовал, как умираю морально и физически в одной из ячеек этого блока.

Порой я видел её. Она появлялась после короткого сна – каждый день я впадал в непродолжительный сон, обычно по 2-3 раза в день – я открывал глаза и видел её, сидящую на краешке моей кровати. Её тело было немного повёрнуто ко мне, а взгляд был направлен чуть ниже моих глаз. Она молча сидела у моих ног в той самой одежде, которая была на ней в день аварии. Появлялась она на пару минут и резко пропадала после мимолётного моргания. Когда я видел её, тело пробивало дрожью, а из глаз лились жгучие слёзы, которые я не мог стереть с своего лица из-за загипсованных рук. Я не понимал, зачем она приходит ко мне. Чтобы напомнить о своём существовании и помочь мне не забыть её? Или для того, чтобы убедить меня в моём психозе? Ведь я понимаю, что её появление нереально, это лишь галлюцинация, но ведь она на чём-то основывается, а значит я её не выдумал.

Через неделю после начала курса, появились новые таблетки, а вместе с ними пришли сны.

Я проснулся в нашей квартире. В той квартире, которую я помню, а не ту, которую мне пытаются навязать остальные. Рядом лежала она, ещё погружённая в сон. Обнажённое тело, чуть прикрытое большим белым одеялом, впервые за долгое время наполнило мою душу теплом. Она спала с чуть приоткрытым ртом и сладко посапывала. Раньше я бы лежал рядом и любовался своей любимой, ожидая её пробуждения, но сейчас не мог удержаться. Я хотел услышать её голос.

– Дорогая? – произнёс я, проводя по её спине рукой, тело излучало жар, руку будто обожгло приятным огнём. Она начала постанывать и веки её глаз приоткрылись. – Это правда ты?

– Конечно, я, что за вопрос? – хриплым удивлённым голосом ответила она, и прижала свою руку к моей щеке – ещё один ожог. – Доброе утро, солнце.

Солнце.

Это слово, плёткой ударило по сердцу. Челюсть начала дрожать от подступающих слёз. Я бросился в её объятия и начал целовать её в шею. Ожоги уже были по всему телу.

– Ты чего? Что-то случилось? – Обеспокоенно спросила она.

– Нет... ничего... доброе утро, дорогая.

Началось обыкновенное утро. Мы по очереди сходили в душ, позавтракали. Всё это время я был, как в тумане. Я не понимал, что это: долгожданная реальность, в которую я так хотел вернуться или обыкновенный сон. Если это сон, то я не хочу просыпаться. Хочу остаться здесь навсегда.

После завтрака мы начали обсуждать, как проведём этот день.

– Предлагаю взять бутылочку вина и покататься на байке. – Предложила она.

– Нет, нет, нет, только не это! – испуганно произнёс я. Её слова вызвали вспышки воспоминаний той ужасной аварии, мне показалось, что я оказался здесь, чтобы вновь пережить этот момент. Вновь потерять её. – Давай лучше останемся дома... и-или сходим в парк... пикник, точно давай устроим пикник! – в панике начал я предлагать альтернативы.

– Дорогой, что с тобой? Ты случаем не заболел? – Она устремила на меня удивлённый взгляд.

– Всё хорошо, правда, просто не хочу сегодня чудить.

– Я тебя не узнаю, что за скучные мысли появились в твоей голове?

– Прошу, – взял я её за руку, – давай останемся дома, пролежим в обнимку на кровати, посмотрим какой-нибудь сериал, закажем еду.

– Что за бред? Погнали в клуб, я не хочу торчать дома.

– Я бы не хотел...

– Да господи, хочешь торчать дома. Оставайся один, а я пойду веселиться. Без тебя!

Она резко встала из-за стола и раздражённо ушла в комнату. Меня она больше не слышала. Оделась и выбежала из дома. Я остался один.

Пролежав некоторое время на нашей кровати, вдыхая с её подушки запах её тела, я решил выйти на улицу и немного пройтись. Мир за пределами квартиры казался обыкновенным, ничего не говорила о нереальности происходящего. Было приятно впервые со дня аварии вновь ощутить здоровое тело. Я ходил и наслаждался этим. Но мысль о том, что её поведение мне теперь чуждо пожирало меня изнутри. Я сделал её такой и теперь сам же не принимаю. Вечный угар, аморальность поступков и те идеи, что я посеял в её голове, вызывали омерзение. Она продолжала жить той жизнью, которая для меня стала чуждой. Куда она ушла? Чем сейчас занимается? Кто с ней рядом? Эти вопросы не выходили у меня из головы, пока я бродил по улицам, вдыхая запах свежего воздуха полной грудью.

Так я провёл весь день. Гулял, ел вредную еду, по которой очень соскучился и боялся. Боялся в любую секунду очнуться в палате. Домой я вернулся, когда уже стемнело. Квартира оказалась пустой. Я ждал её до самой поздней ночи. Звонил – она не отвечала. В какой-то момент меня начало клонить в сон. Неведомая сила пыталась отключить моё сознание, и я не мог ей противиться. Уснув на нашей кровати с её подушкой у груди, я открыл глаза в палате больницы.