Chapitre 1
Эту книгу я посвящаю главному человеку в моей жизни, моей дочке Аликс.
Я стою в кухне и не верю в происходящее. Меня сковывает страх, в сердце больше нет боли, оно замерло. Все мое существо просто подчинилось естественному инстинкту самосохранения и скачкам адреналина. Но моему мучителю безразличны мои страдания. Он продолжает методично меня истязать, маниакально следя за каждым жестом своей жертвы, наслаждаясь ее страхом, ее душевной болью, он говорит и говорит, и каждое следующее слово ужасней предыдущего.
-Я давно тебя не люблю, я ничего плохого не делал, никогда не изменял тебе с другой женщиной, и вообще, я был рад видеть тебя на полу в луже твоей собственной крови (буднично добавляет он)...
- Ты можешь уйти к какому-нибудь мужику, мне все равно. Я должен остаться один, пока Аликс (это он о нашей общей дочери) не вернется. Убирайся, куда хочешь.
- Так, подожди, а кто будет убирать в квартирах?! (это он вспомнил о квартирах, которые мы сдаем).
- А, ты, конечно же, ты. Тогда и белье постельное забирай, чтобы я здесь был один и ты не приходила за ним.
Я трясусь от страха, но продолжаю наивно надеяться на его отцовские чувства, я прошу его позволить нам с Аликс дожить до конца учебного года в нашем доме (я еще не подозреваю о том, что ни одного миллиметра этого дома не принадлежит ни Аликс ни мне), умоляю его снять жилье на несколько месяцев, а летом мы с дочкой переедем. Главное позволить ребенку спокойно закончить эту школу, скрыть от ее друзей наш разрыв и начать строить новую жизнь с минимальным стрессом для ребенка.
Он будто слышит меня, будто даже согласен. Я все еще упрямо убеждаю себя верить в то, что этот мужчина, с которым я прожила почти 12 лет, сохранит благоразумие хотя бы в отношении своей дочери... Но мое тело уже все давно знает и интуитивно защищается. Я пытаюсь добить блендером свой суп, но выходит неважно. Он приближается ко мне, я быстро выключаю непослушный прибор и отскакиваю как можно дальше от этого ... человека ли ?! В его взгляде нет ничего, что утвердило бы меня в этом. Глаза словно бьют током, настолько они ледяные и пустые. В них невозможно смотреть, в них отражается «душа» монстра, безжалостного и коварного. И тут я понимаю, что этот демонический взгляд - взгляд безумца, который уже переступил через все допустимые границы. Больше его уже никто и ничто не остановит.
Я понимаю, что нужно бежать.
Я хватаю какие-то вещи, бросаю их в небольшой чемодан, складываю постельное белье в большие мешки для покупок, отношу все в свою машину... В это время безумец скачет с этажа на этаж, выкрикивает неуместные фразы вроде «тебе помочь?», «как дела?» то по-французски, то по-английски. Потом он начинает ударять по клавишам то одного фортепиано, то другого, на втором этаже, преодолевая лестничный пролет с нечеловеческой скоростью, воображая, как обычно, что он гениальный пианист и исполняет прекрасную музыку.
Периодически он улыбается, разговаривает сам с собой.
Сердце мое бьется от страха, я хватаю последний и самый важный в данный момент багаж - кошку Бонни, - и бегу к машине. Слышу вслед непринужденное: «Что, даже до свидания не скажешь?, «не попрощаешься?!», но машка моя взлетает и уносит меня прочь из ада в новую жизнь. Я еще очень мало знаю о своем прошлом, ничего не подозреваю о будущем, в котором я буду бороться, карабкаться, сражаться за своего ребенка, за свою честь. Но что я уже точно знаю, так это то, что я спасла свою жизнь, да и жизнь Бонни тоже.