Последняя смена

Лагерь «Сосновый» стоял в лесу сорок лет. Пионерский, потом коммерческий, потом снова государственный. К третьей смене родителей предупредили: дети жалуются на шорохи за стеной и на то, что по ночам кто-то ходит по коридорам. Но путёвки уже купили, и смена началась.

Отряд номер три - мальчишки и девчонки 12-13 лет, ровно двадцать человек. Вожатая Лена - студентка педа, первая смена. Девять дней ада.

Всё началось в среду.

Костя Лукин проснулся в три ночи от того, что его нога была мокрой. Он сунул руку под одеяло - пальцы наткнулись на что-то липкое и тёплое. Он поднёс руку к носу - пахло железом и солью.

Кровь.

Он заорал. Зажёгся свет. Вся палата смотрела на его кровать - простыня была залита красным, но на теле Кости не было ни царапины.

- Приснилось, - сказала вожатая Лена. - Бывает.

На следующую ночь кровь была под подушкой у Светы Сорокиной. Та засунула руку - пальцы коснулись чего-то мокрого и тёплого. Визг на весь корпус. На подушке - лужа, но рот, нос и уши Светы были чистыми.

- Кто-то шутит, - решила Лена и пошла жаловаться старшей вожатой.

А на третью ночь кровь была везде.

Стены. Пол. Кровати. Лица детей. Двадцать человек проснулись в три часа ночи от одного и того же - липкое, тёплое, пахнет железом. Никто не был ранен. Но корпус выглядел как бойня.

Детей вывели на улицу. Всю ночь просидели у костра. Лена плакала и звонила родителям - сеть пропала. Рация тоже не работала. Дорогу к лагерю - единственную грунтовку - будто кто-то перекрыл упавшими деревьями.

На четвёртую ночь дети не спали. Сидели в столовой, тускло горела единственная лампочка. Вожатая ушла за водой - и не вернулась.

Сначала они ждали. Потом начали бояться. Потом стали пропадать по одному.

Кто выходил в туалет - не возвращался. Кто выглядывал в окно - через минуту его уже не было. Кто закрывал глаза - открывал их в другой реальности.

- Там кто-то есть, - прошептала девочка Настя, показывая на тёмное окно. - В лесу. Стоит и смотрит.

К утру из двадцати детей осталось семеро. Из вожатых - ноль.

Они решили бежать. Собрали рюкзаки, взяли фонарики и пошли по грунтовке. Лес молчал - ни птиц, ни ветра, ни собственных шагов. Звук глох, как в вате.

Через час они вышли к воротам. Знакомым - тем, через которые заезжали в лагерь две недели назад.

На воротах висела табличка. Раньше её не было. Написано от руки, красным фломастером: «Третий отряд. Двадцать детей. Семеро осталось. Не выходить».

- Это шутка, - сказал кто-то.

- Это не шутка, - сказал Костя. - Это список. Нас пересчитывают.

Он оказался прав.

Пятая ночь. Шесть детей.

Шестая ночь. Пять.

Седьмая. Четыре.

Восьмая. Три.

Девятая ночь - последняя ночь смены. Осталось двое. Костя и Настя.

Они сидели в столовой. За окном что-то дышало. Тяжело, как большое животное.

- Кто ты? - спросил Костя в темноту.

Дыхание остановилось. Потом дверь скрипнула. В проёме стояла девочка. Лет одиннадцати. В грязном пионерском галстуке. Лицо белое, глаза чёрные. В руках - список. Тот самый, что висел на воротах.

- Вы не уйдёте, - сказала она голосом вожатой Лены. - Лагерь всегда был моим. Вы просто гости. А гости должны уходить по одному.

- Кто ты? - повторил Костя.

- Третья смена, - сказала девочка. - Сорок лет назад. Меня утопили в озере. А лагерь не закрыли. Приезжают новые дети. И я играю с ними.

Она улыбнулась.

- Мы играем в прятки. Кто найдётся - остаётся со мной. А кто нет - уезжает.

- Мы не играем, - прошептала Настя.

- Вы всегда играете, - ответила девочка. - Просто не знаете правил.

Она шагнула вперёд и выключила свет.

Костя проснулся утром на траве у выезда из леса. Рядом никого. Одежда чистая, ни крови, ни грязи. Он встал, дошел до трассы, поймал попутку.

Дома родители обнимали его и плакали. Лагерь «Сосновый» горел третью ночь. Все здания выгорели дотла. Никто, кроме Кости, не вышел из леса. Девятнадцать детей и все вожатые - пропали.

- А Настя? - спросил Костя у следователя.

- Какая Настя?

Костя посмотрел на список класса. Девочки с именем Настя в его школе не было. Никогда не было. Он зарыдал.

Та девочка у костра. Та, что сидела с ним в последнюю ночь. У неё не было имени. Она была из «третьего отряда». Сорок лет назад. И просто ждала, когда Костя останется один, чтобы предложить сыграть ещё раз.

Костя больше никогда не ездил в лагеря. Но каждую ночь, закрывая глаза, он слышал детский голос:

- Ты спрятался? А я иду искать.