Глава №26: Чума

— А? Чего? Как ты меня назвал, любезнийший? — булькнул Чума. На коже постоянно лопались волдыри. Изредка из них низвергались тонкие струи гноя. Позади у него на спине росли грибочки. Во рту прямо на небе были видны гнёзда мух. Иногда из щелей ран вылизали опарыши. Ишет Зенуим была правящей Грязной Плоти, покрытая паразитами и отходами. Но этот бил все рекорды по части реверсивной человеческой эстетики.

Иногда из отхожих мест у него вылезали целые партия ленточных червей. А потом уходили обратно. Возможно, всему этому способствовала ещё и местная фауна.

— Чумой?

— Ну, то, что я чумовой, это не спорю, — так же басовито усмехнулся Чума. Никто не смеялся. — Только от ответа не увиливай. Я те спрашиваю, уважаемый, что вы это здесь-то бродите, а?

— О нет! — Тень коснулась ладонями щек (ну, там где они должны быть), по-девичьи закричав. — Нет. Нет. Нет. Нет, нет, нет, нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет. Серый, только не говори, у нас ещё один попутчик?

— Какой ещё попутчик, темнейший? — спросил Чума, озадачено моргнув гнилыми глазными яблоками, прямо оттуда вылезла партия червей, и глазное яблоко восстановилось обратно так же легко, как встал человек, споткнувшись. — Что вы несёте?

— Извините, пожалуйста, вы, получается, четвёртый всадник? — робко спросил Голод.

— Так. — Чума почесал затылок. Это знаменательное событие сопровождалось целым рядом неприличных, грязных и мерзких звуков якобы естественной природы, которые издают целые ряды фурункулов, миазмы и лопающих пузырей, набитые гноем. — Я, конечно, всякой малярии тут повидал, но чтобы с такими, как их с-с-с...

— Симптомами? — поправил я.

— Да! Такими симптомами не встречал!

Вкратце я рассказал о нашем путешествии. Под сбивчивые полубезумные речи Тени.

— Ага, — ответил Чума, тщательно обдумав, легко вывернул жирную руку, будто в ней нет суставов и почесал спинку. Там выросло ещё парочка мелких грибочков. — То есть я получается эпический Всадник, — встал он в эпическую позу. Под те же звуки блевотного содержания, — который принесёт конец всему миру, а после него там рождается вторая миссия, так, любезнейший?

— Похоже на то, — с грустью ответил я.

— Угу, — проворчал Смерть.

— Ага, — с легкой безмятежностью пролепетал Голод.

— Да, — холодно сказал Война.

— А тебе то что? — крикливо спросила Тень.

— Всадник значит... — Чума ещё раз почесался. Если бы мы были людьми, наши желудки бы давно опустели и уже молили бы его прекратить. Под пожелтевшими огрубевшими ногтями и вскрытыми ранками периодически высыпались мелкие насекомые и пауки, из носа лилась тонкая струя слизи, гнили и ещё непонятно какого содержания. — А где тогда... мой конь?

— Кстати да, — хихикая Смерть повернулся ко мне, спустя минуту паузы. — Коль мы тут всадники, почему у меня нет коня, Этерни?

— Можно, пожалуйста, и мне? — робко поднял руку Голод.

— Не донесли, я полагаю, — пытался пошутить я. Как тут ещё отвечать, когда меня пытались убить, а они, скорее всего побочный эффект.

— Всё сработало кое-как, при его покушении, — ехидно добавила Тень.

— Жаль. Надо было либо не трогать вообще, либо добить, — подвел итог Чума. Звуки были те же.

— Раз коня нет, можем сами сделать, — отмахнулся Смерть.

— Может тогда в качестве коня, мотоциклы сделаем? — робко спросил Голод.

Смерть усмехнулся, похожее на кашель. — «А идея довольно смешная, да» — подумал он.

— Так уже и сами разбираемся, как быть. Добивать или дорабатывать, — добавил он.

— Ну и добивайте-дорабатывайте себе и дальше, любезнейшие — отмахнулся Чума, и собирался было уйти.

— А ты не с нами? — спросил я.

Чума остановился и повернулся к нам.

— Куда?

— В космические глубины ужаса, где сам мрак пожирает невинные души, под симфонию криков невинных жертв! — злорадно ответила Тень.

— Ну не знаю... — невозмутимо ответил Чума, — Я уже так давно обосновался здесь... Вон даже хижину построил, — указал он густой грот, усеянный грибочками и полной живности. — Охочусь тут. Живу.

— Ты помнишь своё прошлое? — надо было всё же убедиться.

— Мало. Проснулся здесь, сначала вообще ничего не помнил. Как ребенок, знаете ли. Даже ходить не мог. А потом как-то постепенно всё приходило в голову, и как-то даже говорить научился. Но прошлое... да мало что. Туман.

— Значит, можешь пойти?

— Н-н-н-у-у-у не знаю, добрейшие вы... — засомневался Чума, снова почёсывая затылок. — Слишком долго был здесь. Привык к этому месту.

— Возможно, когда-то ты вспомнишь, кто ты, — пытался подтолкнуть его.

— Н-у-у... провизию собирать мне не нужно... — и Чума крякнул, всё же он когда-то и сам хотел выбраться отсюда, — Ну ладно. Можно попробовать. Только стену вам не перелезть, пробовал. Когда ещё желание было.

— Это ты не волнуйся, Гниль, найдём способ, — улыбнулась длинным оскалом Тень.

— Ну, раз найдёте. И к твоему сведению, не такой уж я гнилой, темнейший, — скромно поправил Чума, усеянный паразитами, опарышами, гнилью, разложением, плесенью, и насекомыми. — Я всё ещё в самом рассвете сил! — и принял пафосную стойку бодибилдера, напрягая мнимые мышцы. Под напряжением тела, фурункулы хором изрыгнули потоки гноя.

— Кхе... — Смерть в этот раз очень хотелось рассмеяться.

***

— И вы через такое перелетели?! — удивленно спросил Чума, глядя на стену, к которой мы подошли.

— Не совсем, переместились, — уточнила Тень.

— Ага, а того монстра, что ты использовал не было? — ехидно спросил Смерть.

— Норка была на большой высоте! Выше стенки. — Тень вскинула руку, указав на вершине километровой стены. — Или ты думал Распад находится там же, где и Плоть? Кто, по-твоему, норку там открыл?

— Да откуда мне знать?! — взорвался Смерть. Тень продолжает его бесить, не смотря ни на что. — Как я мог обратить внимание, когда творилось вокруг такое безумие?

— А вот зря. Я вас тут всех веду, провожу, буклеты рекламирую, а вы как со мной?

Смерть отмахнулся и снова посмотрел на едва видимую вершину.

— И... значит... что? Снова так делать?!

— Серый, ты явно пожалел ему извилины. Где тут такую госпожу найти, чтобы так же подкинула?! Нет, здесь есть норка пониже. Но...

И напряженно замолчала. Однако улыбка не сошла. Возле зеленой стены, усеянной густейшей растительностью стояло озеро со скромным домиком, который похож на деревенский туалет. Возле озера лежала груда рыб. У груды полулежало у дерева существо бледно зеленого цвета. Гуманоидное, но кожа была похоже цветом на камень, морщинистое как дерево и чешуйчатыми узорами. Местами кожа отсутствовала, обнажая кости, не похожие на человеческие. Прямо меж плоти по костям, медленно ползали черви, змеи и слизни.

— Секундочку, — приостановил нас Чума и легко вприпрыжку, как мужичок бодрячком, но с чавкающим хлюпаньем. — Асаг! Просыпайся!

— Может, не стоит его будить? — робко спросил Смерть.

— Я не сплю. Я медитирую. — Асаг открыл глаза. Левый был жёлтый, будто туда залили жидкое золото, правый пустой. — Привет Новорождённый. Ты нашел своё имя?

Новорождённый? Он считает Чуму новорождённым демоном без имени?

— Который раз спрашиваешь, Асаг. Я просто чумею! — оглядкой посмотрел на нас. Никто не смеялся. Чума закатил полусгнившие глаза. Публика такая серьёзная, — Чумой меня назвали. Вот этот вот в тряпье меня назвал.

Асаг слегка повернул голову в мою сторону. И медленно сполз к ногам. Затем медленно встал, не сдвигая ноги с места, используя их как подпорку. Волосы у него были как ороговевшая утолщенная солома, по которой пауки уже сплели целое семейство.

— Этерни, — прохрипел он.

— Так меня называют. Постоянно.

— Зря ты навредил Ишет Зенуим. Она мне нравилась. Мне вообще то обидно. А то, что я не люблю... — левый глаз сверкнул, — так это... — из-под земли вылезли три гротескных чудовища, — быть обидным.

Один был похожим телом на яйцо и ножкой гриба со ртом без зубов посередине, который опоясывал всё тело. Открывался он мышцей в центре тела. Глаза были на нёбе, внутри рта. Стояло существо на грибной ножке.

Второй был похож на скелет огромной гусеницы. Множество ребер и позвонков, только ребра свободные и играли роль лапок. Голова напоминала смесь быка и крокодила.

Третий на шагающее перевернутое дерево из алых мышц. На массивных корнях были выгравированы лица разных эмоций.

Всадники уже подготовились.

— Ты хочешь расплаты, — подвёл итог я.

— Не только. Многие хотят передать, что они вдоволь насмотрелись на ваше представление. И очень желают, чтобы оно быстро закончилось.

Асаг сверкнул глазом вновь и троица демонов ринулась на тройку Всадников.

— Эй! — пытался помешать Чума.

— Ну, вот опять, по новой, без драки никак, да? — проворчал Смерть, доставая косу.

— Нет, — коротко ответил Война.

— В таком случае? А-а-а-ар-р-ргх!!! — Смерть резко упал, оборонив косу, резко схватившись руками за позвонок. Тот будто обдало болезненным жаром. Даже воздух начал рябить. — Спина! Что за!..

— Актон твой враг, — холодно ответила скелет-гусеница, — я 24-й из 36 Мироправителей Тьмы. Пусть твои кости ноют, как у старых!

Смерть хрипел от боли, схватившись за всё что мог. Каждая кость рябила и стонала от боли.

Над землей появился Пожиратель, Голод хищно раскрыл пасть.

— Можно я вас съе... ха? — Голод растерянно потрогал челюсть, заметив кое-что странное. Зубов больше не было. Они выпали. Он пытался призвать зубы из-под кожи, но те просто выпадали. У Пожирателя так же выпали клыки, делая похожим на просто дырявое сердце.

— Эненут, я есть, — торжественно сказало яйцо-гриб своим беззубым ртом перед ним. — Демон беззубия. Сюрприз-сюрприз!

— Выхохыхво? Пхахтите, хах я моху хест, хехли нет хубов? — попятился Голод. Его зубы олицетворения пожирания и пережёвывания. Именно они же и играли роль поглощения любых форм материй и силы его. И сейчас Голод впервые почувствовал себя безоружным.

— А-а-а-а.... — прохрипел Война сквозь шлем, руки и ноги его замерли, тело перестало подчиняться, не позволяя оружие даже держать, не то что махать.

— Пусть твои мышцы окоченели, — ответил третий демон, используя злорадный оскал на корне, — Ибо враг перед тобой Ихтион. Я 32-й из Мироправителей Тьмы и Болезней! Моя сила — паралич мышц!

— Этерни! Помоги! — прохрипел Смерть.

— Не могу. Энергии мало, — невозмутимо ответил я. Сперва, думал, что придется сразиться грубой силой, используя лишь меч. Но тут перед ним встал Чума. Похоже, мне стоит подождать разрешение конфликта и преспокойно присел.

— Отойди Новорождённый, на тебе нет нарушений, — скучающе ответил Асаг Чуме. — Тебе здесь было комфортно? Живи же впредь дальше.

— Слушай Асаг, любезнейший — упрекнул тот, — так дело не пойдёт, я сколько раз тебе подходил и подходил, а ты всё был ни в какую, ничего не говорил обо мне, хоть и собеседником был интересным, спору нет. Но, как только у меня появляется единственная возможность уйти, ты вдруг мешаешь.

— И каждый раз тебе говорил, что тебе незачем куда-либо идти. Там где родился, там тебе место.

— Это тебе Нихурт прошушукал, Аси? — улыбнулась Тень. — Костлявый, хватит кочевряжиться!

— А-а-а, ... б-больно... а-а-а...

— А мне нет, прикинь? Ты Смерть или кто? Откуда у тебя боль?!

— П-п-о-шел т-т-ы....

— Имя моё Асаг, — резко перебил призыватель демонов, — я...

— С каких это пор ты следуешь философией ангелочков, Аси? — Тень смотрела на него, прищурившись, говоря голосом упрекающей женщины.

— Тень. — Асаг, сверкнул глазом вновь. Вода в болоте забурлила, листья зашевелились, воздух покрылся роем точек всей мелкой фауны, — вы все переходите все доступные и недоступные грани приличия.

— Ага-ага, глянь какой прилизанным заделался. Какая муха тебя укусила?

— Генетически модифицированное Цеце, но она здесь не причём. Я просто следую указам.

— Точно в ангелы вдарился. — Тень сказала обречённым траурным голосом. — Ещё скажи, что подтираться начал по ночам.

— Ты и сам следуешь указам, разве нет?

— Я ценю свободу и силу. И если исполняю чью то работу, значит мне так выгоднее.

— И в чём разница, ты так же следуешь указам?

— Выгоде!

— Какая разница?. — устало ответил Асаг.

— Думаешь, Арпак нас перестраивает, потому что он как босс велел. Чёрта с два! Он делает всё лучше! Как нам удобнее! Чтобы мы смогли получить больше эфира, больше антиэфира, больше превосходного супа из существ. И то, что он бродит среди нас, значит он принимает нас. А не сидит где-то на троне на десятом небе и говорит «как я велю, так и будет и не спорить». Именно поэтому императоры ему уступили. А ты «ой долг зовет» и «сиди там и не ходи туда, потому что так будет лучше и всё тут», тьфу. Сколько мыло в гнилых мозгах. — Тень рассмеялась и посмотрела на Чуму, — Мыло! Дошло, а? А?

— ...Ладно, это было смешно, — согласился Чума, стараясь смеяться.

— Заговори ещё как паладины из детских мультиков, которые готовы надеть пояса верности и кляпы в рот, чтобы считать любые потребности тела — грехом и я подумаю, что ты перешел на альтруистичную, тоталитарную, консервативную сторону. Вопреки либертарианству, эгоизму и прогрессу. Отринул Тьму и принял Свет, — последнее предложение Тень ответила крайне озлобленным голосом.

— Я никого не принимал! — всё так же хрипом ответил Асаг.

— Тогда отойди и дай мне выполнить работу.

***

Смерть тем временем заметил, что три демона просто стоят перед ними и больше ничего не делают.

«Им приказали держать нас или что? Чёрт, как же больно! Ладно... не люблю я это дерьмо... но... как же больно!!!»

Голод тем временем стоял единственный свободный, но совершенно беззащитный, как простой смертный ребенок. Голод долго думал, потом посмотрел на Войну, потом на Смерть, и принял решение и невозмутимо подошел к Смерти.

— Хофа? (Коса?)

— А-а-а-а!

— Извини, Смерть, можно возьму косу? — робко спросил Голод, говоря «Ихвени Хмерх, мовно вахму хофу?».

Смерть лежал в позе эмбриона корчась от боли. Каждое движение было подобно дроблению костей. Ему было не до этого, да и вряд ли сейчас бы что-то понял.

Голод понял, что вопрос неуместен и взял за ручку на спине сам.

Лезвие косы тут же пустила руки и схватила руки Голода.

— Твоё? — спросила коса.

— А?

— Твоё?

— Хех, а хах хвемя, мэ хухна помоф (Н-нет, я на время, мне нужна помощь), — робко ответил Голод косе.

Несмотря на нечеткую речь, руки тут же исчезли. Коса далась в руки. Тяжёлая! Силы Голода быстро покидают его. Он долго ничего не ест.

Смерть тем временем с колоссальным трудом высвободил руку из позы эмбриона, и злобно целился в костлявую многоножку, ничего вокруг не замечая. Прямо в Актона, что и отвлекло его от действий Голода.

— Что ты удумал, груда костей? — так же холодно спросил тот. Смотря на руки Смерти, он усилил напор, сосредоточившись на Смерти и упуская из виду единственного свободного пленника. Эти демоны обладают узкой специализацией, ничего кроме своей силы не владеют. Зато владеет так, что даже у нежити заставят заныть кости. — А-А-А-А-А-А-А-А!!! — разорался Смерть и рефлекторно еле-еле выпустил пучок грома и молнии. Его примитивная магия, которую он выучил у меня, но так толком полноценно не освоил.

Пучок пролетел мимо, угодив прямо в Ихтиона. Ихтион опрокинулся, лицо удивления на одном из корней заговорило — эй, что это было?

Он едва ли отвлекся, но этого хватило, чтобы Голод подбежал к нему, прежде чем его ещё и парализуют, и ударил косой.

Лицо злобы на одном из корней Ихтиона истошно закричало. Голод тут же почувствовал, как стало тяжелее двигаться. Силу не потерял, но концентрация от боли ослабло.

В следующий момент в него полетел Меч Гнева. Лицо злобы заорало ещё сильнее. Война и Голод силой набросились, разрубая перевернутое дерево из мяса. Вскинув меч, Война силой запустил в яйцеголовое тело Эненута. Голова хрустнула, выплескивая кровь неонового зелёного цвета. Голод тут же почувствовал, как по всему телу прорезаются зубы. Не теряя время, он налетел на Эненута уже вооруженный пилами на руках и впился в плоть, новорождёнными зубами.

Покончив со вторым, они уже было подошли к Актону.

— Самонадеянно, не правда ли? — так же холодно ответила скелет-сороконожка, наблюдая за двумя оппонентами. Мгновенье и Голод упал от боли. Теперь, когда он вернул зубы, они все хором заболели страшной силой. Коса упала прямо к лапам Актона.

Война осторожно посмотрел на Голода, потом на себя. Эффекта нет.

— В тебе нет костей, — сухо ответил Актон. И правда, весь опорно-двигательный аппарат заменяли оружие. Сам Война был лишь сгустком плоти, вбирающий, усиливающий и перебирающий дух насилия, что копят в себе оружия. Часть оружия он держал внутри тела и использовал не только для создания собственного скелета. Это было его личной «батарейкой» для поддержания тела, как пища для Голода или убийство для Смерти. По этой же причине ему было важно добывать новое оружие.

Актон посмотрел на него, затем на косу Смерти под собой. И осторожно взял в лапы.

— Посмотрим, может это тебя сдержит? — угрожающе смотрел он на Войну.

— Твоё? — спросил коса.

— М? — Актон слегка удивленно смотрел на лезвие косы. Руки его схватили за лапки.

— Твоё?

«Голод его взял на время. Если он возьмёт себе, то получается косу у него уже не отобрать?»

— Да, ты теперь мой! — ответил Актон.

— М-О-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё!!! — руки мгновенно увеличились, удлинились и силой схватили Актона, обвивая его, раздирая на куски, пытаясь поглотить его.

***

Когда Актон очнулся в одном из палат Арпака, тот нервно бродил по коридору. Дым с его трубки оставлял на потолке тонкие полупрозрачные ленты красноватого оттенка с цифрами 666. Актон наслышан как Арпаку забавляют стереотипы смертных подростков и решил уподобиться их маленькой слабости, веселья ради. Вскоре ему этот образ прижился и ему просто нравится сам процесс. Его интеллект был поистине незыблем и могуч. Он уже сочинил более 666 666 666 видов новых ругательств и перешел на интеллектуальную ругань. Попутно попивая из чашки горячего шоколада, только что добытого из редких отвоёванных миров, приправленное слезами 666 плачущих мальчиков, 666 каплей молока скорбящей матерей и 666 каплей пота мужчин, не познавшие радость женского тела, но познавшие мужское.

«Ах да, это же была Жадность...» Дошло до Актона и опустил костлявую голову, упрекая себя в несообразительности.

Интеллект Арпака был настолько силен, что все демоны рядом с ними тут же умнели.

***

Когда Смерть пришел в себя, он заметил, что боли больше нет. Осторожно встав, он осмотрелся. Вокруг уже лежат груда почти съеденной плоти демонов. От Актона ничего не осталось. Коса съела его тело. Теперь рукоятка обрела более изящную форму двух скреплённых берцовых чёрных костей и лежала рядом с Голодом. Тот так больше её и не взял.

— В норме? — спросил Война рядом, ища среди тела, что-то подходящее под оружие. Тщетно. Эти демоны пользовались собственной магией, а её не украдёшь как оружие.

— Ага, — устало поднялся Смерть. Он осторожно подошел к Голоду. Он вспомнил, что тот взял косу. Судя по убитым монстрам, они только что ему помогли. — Э-это... спасибо.

— М? — Голод повернулся. Он питался не только ртом. Точнее не только ртом, что на лице. Его тело раскрыло сейчас несколько ртов и активно пожирало демона. В зубах видны ошметки.

— Н-неважно, — отмахнулся тот и взял косу.

— Твоё?

— Эй, ты сам ко мне влез.

— Твоё?

— Вообще косу мне дал Этерни, а тебя никто не звал.

— Твоё?

— Тебя что, заело?

— Твоё?

— Хрена с два ты мой, я беру тебя, потому что мне больше нечем бить этих уродов.

— ...Твоё?

Смерть отчаянно завыл.

— О Господи, за что же мне такая морока на мою голову!

Руки слегка удлинились и потусторонний голос косы роботом ответил.

— А вот за такое и убить могут, — и руки исчезли. Коса полностью вернулась в руки владельца.

Смерть стоял столбом с широко открытой челюстью. И начал активно трясти косу.

— Эй! Погоди! Ты что, говорить умеешь? Эй! Не прикидывайся веником! Отвечай! Эй!

***

— Нет, — кратко ответил Асаг.

— Чтож, Гниль, каков твой выбор? — невинно спросила Тень у Чумы, андрогенным голосом.

Чума всё это время думал.

— Если честно, я вас даже не знаю. А вот с Асагом общался давно. Тень, верно? Точно ли ты знаешь, как отсюда выбраться.

— Новорождённый, не стоит! — встревоженно перебил Асаг.

Тень заговорила голосом Иона Росса.

— Сам подумай, если что-то в твоих извилинах ещё функционирует. Зачем мы здесь шастаем?

Чума невозмутимо повернулся к старому собеседнику.

— Асаг, а это правда? Здесь есть выход для Тени?

— Тебе не нужно знать.

— Он есть? Есть выход?

— Прошу, не заставляй меня...

Чума сделал паузу. В его гнилом лице сложно читать эмоции. Но хлюпающий голос отражал всю скорбь. Он до последнего думал, что он не держал силой.

— ...понятно...

Тень довольно хихикала.

— Всё-таки ты действительно испортился, Аси. Слишком мало в болоте дрых. Неужели прогнил недостаточно? Или... — белые глаза расширились, рот улыбнулся ещё шире, но голос отзывался едва скрываемой яростью, — это из-за Правящей Грязной Плоти?

Асаг холодно смотрел на Тень.

— Ну коне-е-е-е-ечно! Ты же сам-то не можешь выбраться, спасибо этому светлому шумерскому богу. А тут объект страсти, где-то в ином мире... Вот вроде бы так близко и так далеко. А тут сидишь в одиночестве, не способный уйти... поэтому почему бы и других не выпускать, правильно Аси? , — кулаки Чумы с хлюпаньем сжались, из руки полился целый водопад вязкого гноя, — Подростковая влюбленность отвратное состояние Аси. Особенно такое наивное и поверхностное, после стольких лет гнили и завоеваний. Особенно в таком то зрелом возрасте, зная ведь как много и с кем эти дамы совокупляются...

— Ты покойник, — проскрипел Асаг.

— Я не ведаю смерти, Аси, забыл? — Глаза Тени сияли как белые, ночные фары автомобилей.

Чума вышел вперёд.

— Извини, Асаг. Ты был славным собеседником, но мне давно пора выбраться из этого птичьего гнезда.

— Отличное сравнение, Гниль.

— Спасибо. И вовсе я не гнилой, — слегка обиженно поправил Чума, — подумаешь запашок малость. Умоюсь, в лужице и всё пройдёт.

— Никто не спорит, — усмехнулась Тень. Каждый живёт в своей реальности. Каждый живёт в собственном мире и его мир — истинна. Такова философия тьмы. Тем и слаще их миры разбивать, обнажая душу и видя их полную беспомощность, когда приходит время. Поэтому демоны и исполняют желания. Маленький подарок, жест сопереживания и уважения к эгоизму, прежде чем душа станет их собственной. Всем кушать хочется.

Асаг сверкнул глазом, и вся фауна окружила Чуму.

— Ты сделал большую ошибку, Новорождённый, — обреченно ответил он.

— Прощай, — тихо ответил Чума. Его схватили лианы, проели рой мух, кузнечиков, блох, вшей и саранчи. Гной, под давлением, силой вылился из всего его тела, и на месте пролитой жидкости начали активно расти грибы. Из грибов вышли спорные бактерии. Миллиарды бактерий и вирусов роем проникать в Асага, медленно пожирая всех его паразитов.

Поистине гротескная и грязная битва двух повелителей силы Распада. Их насекомые жрали друг друга, их бактерии убивали и поглощали друг друга, их вирусы атаковали друг друга. Каждый бил другого, уничтожая всю вражескую фауну, будто в стратегической игре, постоянно ища слабости в микроконтроле. Будто два бога управляют целой армией. Асаг был богом разложения, олицетворяя окаменение, засуху и опустошение. Рядом с ними даже животные падали замертво. Когда-то он имел облик дракона, и мощь его покрывала целые планеты. Но сейчас он слаб, одряхлел. Силы покидали его, медленно истощая его разум.

Чума же олицетворяет смерть условно неестественную. Как Война, но мощь кроется не в людях, а в окружающей среде. Он пожирает всё то, что не способно выжить и стать частью гнили. Он олицетворение эпидемии, войны микроорганизмов за право жизнь против других животных.

Споры проникали в Асага, и он медленно слабел, его тело покрывалось грибами, пауки плели паутины, обездвиживая тело, паразиты пожирали других, ленточные черви сковали его, вскоре оставив от него лишь кости с горящим золотым глазом.

— Всё-таки мне тоже не нравилось, когда говорили, где мне сидеть.

Скучающе ответил Чума. Выдавив из себя гной он слегка постройнел, стал более коренастым и квадратным. Если бы был человеком, то шаблоном был бы похож на пузатого крепкого человека.

Скелет Асаги обмяк в объятьях разложения и кинут в омут, на самое дно, где ему придется вновь себя медленно восстанавливать. Лишь золотой глаз опустошения его сверкал, говоря о его жизни. Это был единственный кусочек ткани бога, что оставил ему Нихурт, чтобы он никогда не смог так просто умереть и переродиться. Жалкая мощь былого. И теперь навечно он заперт в болоте Распада, лишенный сил и надежд.

— О да, всё-таки я очуметь какой! — Чума принял победную позу бодибилдера. Никто не посмеялся.

Смерть что-то там кричал косу и постоянно тряс её. На Голоде очередные ошметки ткани. Война осторожно ступает следом. Силы его тоже осталось мало. Я медленно встал, как удачно, что в этот раз обошлось без боя.

— Ну чё, братаны, уцелели? — ехидно осмотрела Тень обновлённое войско, — вижу, что нет. Отлично. А теперь, улыбочку, — она провела ногтем под стеной, открывая новый портал, — и приветствуем новый мир!

Содержание энергии 8,89%

***

Ров десятый. Болезни.

Содержание ахромиона: 45.2%

Оказавшись на другой стороне, и в другом мире, мы оказались в большом поле кричащих и стенающих людей от болезни.

Те, кто использует ложь для своей выгоды — становится пристанищем местной фауны, с которым живут здесь до конца долгой жизни.

Мошенников ждали мигрень и лихорадка.

Те, кто промышлял поддельными вещами, обманывая людей — получают нестерпимую чесотку. Их легко опознать по отсутствию кожи на мышцах. Они так хотели чесаться, что раздирали своё тело об собственной ногти и землю. Но зуд был хоть и страшнее боли, никак не давал слабину.

Те же, кто с пеной из-за рта бились и кусались друг друга, в процессе бешенства — лгали о себе, используя ложную биографию и личность для своей выгоды.

Подделывающие денежную валюту ждали водянка, опухание и страшная жажда.

— Не то чтобы я жалел их, но, если что, могу убрать у них недуги, — невозмутимо ответил Чума.

— Если будем помогать всем подряд, мы потеряем время, — сухо ответил я. Кроме того, мы не можем слепо снимать со всех наказания, не зная всей тонкости их жизни.

Тем не менее, для Чумы это было важно не только поддержания моральной человечности. Он хотел пополнить свою фауну. Когда я нашел более важных персон вроде Синона, Джанни Скикки, Мирра и жену Потифара, Чума снял них проклятье.

Но не успев они опомниться от облегчения как услышали лишь печальное «Мои соболезнования». Сойдёт.

Содержание энергии 34.33%

***

Пятое судилище Диюя

Содержание ахромиона 46.1%

У равнины мы снова спустились в море. Будь был долгим, пройдя множество расстоянии, мы оказались в пятом Судилище. Огромное лестнице с 63 ступенями, где два стража Воловья башка и Лошадиная морда лишали людей сердца. Кара было таковым за отсутствие ценности семьи. Те, кто презирал волю родителей, и кто плохо исполнял семейные обязанности.

Но у нас не было семей, и ценить тех, только потому что мы от них бы родились — не видели смысла. Диюй был быстро нами пройден, оставив стражей с хворью водянки, жажды, чесотки и лихорадки.

С пополнением Всадником, способного незаметно обратить всю биологию тварей в жидкость, наше путешествие стало совсем лёгким.

Чума невозмутимо мычал себе под нос, пройдя мимо стражей даже не почесавшись, попутно общаясь с другими Всадниками об прошлой жизни, цепляясь за кусочки человечности. Это стало их общим источником сближения и разделения участи.

Содержание энергии 34.24%

***

Шестое судилище Диюя

Содержание ахромиона 46.5%

Идя под морем на север, мы встретили стаю подводных псов, что пожирали выкинутые сердца. Здесь карали за тех, кто относился к богам и их святыням фамильярно и неблагочестиво.

Тысяча собак пали замертво от нахлынувшей эпидемии, ещё прежде чем мы пришли.

Содержание энергии 34.14%

***

Седьмое судилище Диюя

Содержание ахромиона 46.9%

Ещё дальше, на северо-запад, сквозь храм Ба-шю, где грешникам отрывали языки за клевету. Погрязшие в каннибализме при следующем рождении будет испытывать муки голода. Ещё здесь были грабители и азартные игроки.

Ничто не представляло для серьезной поддержки энергии или достаточной чтобы не успеть разворошить этот мир.

Содержание энергии 34.04%

***

Восьмое судилище Диюя

Содержание ахромиона: 47.3%

Идя далеко на запад, уже далеко на глубине, под темной бездной, мы встретили стаю зверей обращенных Цзаованем. Те, кто не почтил родителей и не указал поддержку на похоронах, ждало превращение в животного с кратким сроком жизни.

После долгих метаний по животному и подводному миру, Тень вновь провела когтем по пространству.

— Мне кажется или становится холоднее? — тихо спросил Смерть. Для того, у кого температура представляет куда меньшее значение, чем для смертного это можно характеризовать как вполне тревожный вопрос.

И правда, температура по системе Цельсии была минимум -20 градусов.

— О да, — прошептала Тень злорадно. — Мы почти у цели! Ещё немного!

Содержание энергии 33.94%

***

Девятое судилище Диюя

Содержание ахромиона 47.7%

Температура по системе Цельсии -25 градусов.

Повсюду острая металлическая сеть и удушающие веревке. Они разрезают и душат тех, кто убивал с болью. Поджигал, травил и изготавливал яды, особенно для смерти эмбрионов, способствующие аборту и создания злокозненного искусства.

Меч Гнева Войны легко разрубил препятствия, позволив Тени торжественно открыть портал в Измерение Мрака со словами — НАКОНЕЦ-ТО!

Мир, где уже не электроны, а сам свет, его фотоны и излучение станут роскошью.

— Грядет песнь гибели миров! Грядут кошмары и миллиарды плачей, которые захлебнутся в собственной крови! — глаза её сияли как два зловещих бледных фонаря. Свет их манил и говорил о полной обречённости, тоски, безысходности и извечном падении.

— Полагаю он так нам говорит «добро пожаловать, чувствуете себя как дома», — робко ответил Голод.

Смерть лишь горько усмехнулся.

И вошли в бесконечный тёмный мир.

Содержание энергии 33.84%