Медаль без рёбер

Скрытый среди глухого леса, лагерь оборотней представлял собой крупное поселение. На его территории были разбросаны юрты разных размеров и форм, из красной ткани.

На границах лагеря гордо стояли военные патрули, из молодых самок и самцов, готовых отразить любую угрозу.

На деревьях висели декоративные изделиями из костей животных — браслеты, подвески, статуэтки, сделанные руками обитателей лагеря. Костры горели повсюду, светились красным ореолом сквозь клубы дыма, создавая иллюзию тепла и уюта, хотя атмосфера вокруг оставалась такой же зловещей.

Внимание каждого путника неизбежно привлекал маленький пруд, расположенный на окраине лагеря. Его чистая вода отражала дневное небо и отблески солнечных лучшей. Оборотни часто собирались здесь, чтобы утолить жажду и освежиться после охоты. У края водоёма красовались деревянные статуи, местных лесных демонов.

Но самое главное — полное отсутствие звуков птичьего щебета. Этот лесной уголок молчал, словно хранил тайну своего существования, охраняя покой и безопасность тех, кто живёт здесь. Тишину нарушали лишь голоса оборотней, разговаривающих друг с другом или стоны болеющих от ликантропии "новобранцев"

Кроме оружия, мяса и элементов одежды, разложенных аккурат возле палаток, здесь царила особая атмосфера взаимопомощи и коллективизма. Этот лагерь стал домом для многих существ,  что потеряли свой клан.

Возле шатких палаток на узкой улочке среди крепких деревьев тянулись тонкие веревки, натягивая лохмотья старых тканевых гамаков. Люди и эльфы, вперемешку, тяжело дышали, корчась от боли. Их тела покрывали испарины, глаза лихорадочно блестели, отражая лесной просвет сквозь ветви.

Трансформация была подобна дикому пожару внутри них, каждый приступ сжигал остатки человеческого облика и пробуждал зверя. Боль становилась невыносимой, медленно сводила их с ума. Это была обратная сторона медали для тех, кто добровольно решил соединиться с волчьими душами. Теперь они осознали, насколько тяжела были эта цена. Те же, кому судьба подарила ликантропию для исцеления, ощущали себя намного лучше.

Семеро существ лежало в гамаках: трое людей и четверо эльфов. Все обладатели серебристых волос или рыжих локонов словно символ неизлечимого недуга, свившего своё гнездо глубоко в душе каждого. Никто не заботился о них, лишь ветер шептался листьями над головами, пытаясь успокоить страдания.

Старик Кларки тихо плакал, закрыв лицо руками. Ужас перед предстоящей ночью почти лишил его рассудка. Молодая девушка Вира дрожала от озноба, несмотря на тёплую погоду. Виктор сжимал зубы, стараясь подавить вопли, рвущиеся наружу.

Их голоса сливались в одно протяжное эхо, что поглощало мир своей симфонией. Гамаки качались слегка, будто поддерживаемые слабым дыханием страдающих сердец.

«Что мы сделали... зачем...» — шептал эльф Кайран, наблюдая, как боль разрывает тело Виктора. Но тот молчал, понимая, что сказать нечего. Они стали пленниками собственного выбора, жертвами собственных желаний.

И снова наступило молчание, нарушаемое лишь тихими вздохами и случайными вскриками, прорывающимися сквозь ночную тишину. Лишь те кто страдали от других болезней могли избежать мучений при трансформации. Ибо ликантропия была направлена на их исцеление.

Айсуна и Ягрэ тихо сидели на краю холодного пруда, блестящего солнечным светом. По воде скользили тени деревьев, отражаясь серебристым узором. Дыхание Ягрэ было едва уловимым, но её тонкая чувствительность позволяла самке ощутить глубину гармоничного спокойствия.

— Зачем мне этот баланс?

Его голос был полон мятежного экстремизма. Айсуна внимательно взглянула на парня, понимая важность момента.

— Баланс поможет спасти твоё будущее, Ягрэ. Ибо если тьма возьмет верх, ты станешь существом без чувств, неспособным отличить добро от зла. Но если свет одержит победу, ты сможешь стать истинным оборотнем, контролирующим свою природу.

Ягрэ задумчиво молчал. Его глаза были обращены к небу, наполненному туманной пеленой мягких облаков.

— Как я узнаю свой путь?
— Здесь решаешь не ты, — ответила девушка. — Здесь решает клан.
— Получается, у меня нет выбора? — внезапно вырвалось у Ягрэ.

Айсуна слегка повернула голову, взглянув прямиком в его глаза.

— Выбор есть всегда, — мягко произнесла девушка. — Просто последствия разные. Клан не примет в свои ряды существо, поглотившее собственный свет и превратившееся в монстра. Мы принимаем тех, кто способен управлять своей природой, сохраняя человечность и разум.

Ягрэ тяжело вздохнул, приняв пугающую его ответственность. Долгое время он сомневался, колеблясь между двумя сторонами своей сущности. Теперь же стало ясно, что дорога назад закрыта.

— Значит... значит, я должен соблюдать баланс? — спросил он, скорее для себя, нежели для собеседницы.

— Да, именно так, — подтвердила девушка. — Только тогда ты обретёшь контроль над собой и заслужишь право стоять плечом к плечу с нами.

Ягрэ сидел неподвижно, глубоко дыша, стараясь уловить малейшие колебания своих эмоций. Каждое чувство отзывалось лёгкими порывами ветра, кружившего вокруг него, подобно живому существу, реагирующему на ментальное состояние.

— Что ты чувствуешь? — спросила девушка.

Ягрэ долго размышлял, прислушиваясь к своему внутреннему голосу. Постепенно его дыхание выровнялось, мышцы расслабились, и выражение лица приобрело оттенок покоя.

— Сейчас чувствую пустоту, — откровенно поделился он.
— Странное начало, — заметила Айсуна.

Она поднялась на ноги, приглашая последовать примеру.

— Давай попробуем сделать следующее упражнение, — предложила девушка. — Представь, что вся твоя жизнь сосредоточена в одном мгновении. Что бы ты хотел видеть в этом мгновении?

Ягрэ послушно встал, закрыв глаза и сосредотачиваясь на внутреннем видении.

— Дом, — прошептал он. — И больше ничего.
Воздух вокруг задрожал, завертелся водоворотом, и исчез также быстро как и возник.

— О чём грустишь, учитель? — неожиданно спросил он, заставив Айсуну удивлённо заморгать.
— Тебе возможно показалось... — оправдывалась девушка. — Это всего лишь усталость, но не грусть или печаль...

Воздух вокруг резко похолодел, напряжение возвысилось над двумя оборотнями, словно перед грозой. Глаза Ягрэ сверкнули ледяной яркостью, выражая недовольство обманом. Перед ним стоял преподаватель, чьё доверие он пытался завоевать всеми силами, и вдруг обнаружил ложь.

— Ты врешь, — заявил он жёстко, голос звенел металлом, — зачем?

Айсуна ощутила, кровь стучащую в ушах. Никогда раньше она не сталкивалась с таким прямым обвинением в лицемерии. Скрывая своё беспокойство, девушка попыталась оправдаться.

— Иногда проще соврать, чем раскрыть правду, — неуверенно отозвалась она, прекрасно зная, что оправдывается напрасно.

Однако её собеседник оказался настойчивым.
— Но зачем ты делаешь это сейчас? — настаивал он. — Ты учишь меня честности, требует искренности, а сама отступаешь от собственных принципов?

Девушка почувствовала опасность, исходящую от собственного ученика, которого считала слабым. Ветер бил её по лицу, делая зрение нечётким, мешая сосредоточиться.

— Ягрэ, успокойся! — крикнула она, стараясь привлечь внимание юноши.
Сердце девушки сжалось от страха и тревоги. Она хотела было отстраниться, но столкнулась с силой, превосходящей её собственные умения.
—  Прекрати! - Прорычала самка, обнажив клыки.

Ягрэ прикрыл глаза, медленно поднимая руки вверх, пытаясь восстановить внутреннюю гармонию. Его дыхание замедлилось, пульс вернулся к нормальному ритму.

Постепенно шторм утих, ветер ослаб, волны перестали хлестать измученный пруд. Лишь тонкий слой пыли оседал на землю, свидетельствуя о прошедшем инциденте.

Айсуна первая пришла в себя, шагнув к юноше, положив ладонь на плечо.

— Думаю на этом мы и закончим, — произнесла она, понимая что первый урок прошёл ужасно.

Тот смущённо отвёл взгляд, пытаясь скрыть пережитый стыд и вину.

— Извини, — тихо попросил прощения он. — Всё вышло из-под контроля...

— Нет, это моя вина, — решительно возразила девушка.
Они направились обратно в лагерь, оставив позади трагедию этого вечера.