13.

В зале, где они сидели, повисла гробовая тишина. Она давила на плечи, на грудь, на душу - тяжелая, липкая, как мексиканский зной в августе. Алиса чувствовала, как пот тонкой струйкой стекает по спине, хотя в комнате было прохладно. Камила сидела рядом, её лицо было бледным, пальцы нервно сжимали подлокотник кресла. Дана спала в переноске у её ног - маленький ангел с тёмными ресницами, который не понимал, какая опасность нависла над всеми ними.

Двое мужчин расположились напротив. Старший, с сединой в волосах и тяжёлым взглядом, сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Другой - моложе, с татуировками на шее и холодными глазами - стоял у двери, перекрывая выход. Они не торопились. У них было время. У них было терпение.

Алиса старалась не смотреть в окно. Если она посмотрит, они заметят. Заметят, что она ищет кого-то взглядом. Заметят, что она боится не за себя. Она сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и смотрела в пол. В голове пульсировала одна мысль: только бы Костя не проснулся. Только бы не вышел.

Костя спал в гостевой спальне. Если он проснётся и увидит этих людей - перестрелка неизбежна. Он полезет с кулаками, как всегда. Не подумает, не оценит силы. Просто бросится защищать. И погибнет. Или убьёт кого-то. И тогда уже никто не сможет остановить кровопролитие.

- Вы уверены, что не знаете, где они? - голос старшего был спокойным, почти дружелюбным. Но в этом спокойствии чувствовалась сталь.

- Уверены, - ответила Камила, и её голос не дрогнул.

Старший посмотрел на неё долгим взглядом, потом перевёл его на Алису.

- А ты, девочка? Тоже ничего не знаешь?

- Я ничего не знаю, - сказала Алиса, и это была ложь, но она произнесла её так же спокойно, как если бы сказала правду.

Мужчина усмехнулся, покачал головой.

- Упрямые девчонки, - сказал он. - Но это хорошо. Это значит, что вы верны своим. Мы это ценим.

Он замолчал, и тишина снова повисла в комнате. Алиса считала секунды. Минуты. Каждая из них тянулась как час. Где-то вдалеке залаяла собака, потом стихла. Ветер колыхнул штору. Всё было как в замедленной съёмке.

И вдруг - звонок.

Резкий, пронзительный, он разорвал тишину как нож - тонкую ткань. Камила вздрогнула, чуть не вскочила с кресла. Алиса осталась сидеть, но внутри всё оборвалось. Один из мужчин достал телефон, посмотрел на экран, передал старшему.

- Да, - сказал тот в трубку, и в его голосе появились новые нотки - напряжение, смешанное с уважением.

Он слушал. Кивал. Молчал. Потом сказал:

- Мы поняли.

И положил трубку.

- Всё, - сказал он, вставая. - Мы уходим.

Старший подошёл к Алисе, наклонился. Она почувствовала запах табака и дорогого одеколона.

- Простите за беспокойство, - сказал он тихо. - И запомните: мы не враги. Мы те, кто спасли его. И мы хотим, чтобы он был счастлив).

Он выпрямился, кивнул Камиле и вышел. Двое последовали за ним. Через минуту за окном заурчал мотор, и машина уехала.

Камила выдохнула так, будто всё это время не дышала. Алиса закрыла лицо руками и почувствовала, как по щекам текут слёзы - облегчения, страха, усталости.

- Что это было? - прошептала Камила.

- Я не знаю, - ответила Алиса. - Но они ушли. И это главное.

В этот момент из спальни вышел Костя. Он был заспанным, волосы торчали в разные стороны, и он ничего не понимал. Увидев лица женщин, он сразу напрягся.

- Что случилось? - спросил он, подходя к Камиле.

Камила и Алиса переглянулись. В их взглядах пронеслась одна мысль: нельзя говорить правду.

- Там через дорогу, - сказала Камила, и голос её звучал почти убедительно, - мужчина и девушка сильно поссорились. Он на неё руку поднял. Мы смотрели в окно, переживали.

- Правда? - Костя посмотрел на Алису.

- Правда, - кивнула она.

Он помолчал, всматриваясь в их лица. Потом спросил:

- А где Хуанито и Сантьяго?

- В магазин вышли, - ответила Алиса. - Сказали, скоро вернутся.

Костя хотел спросить ещё, но Камила взяла его за руку, потянула на кухню.

- Пойдём, я тебя накормлю. Ты голодный с утра.

Он поддался, но Алиса видела - он не до конца поверил. Он всегда не доверял ей до конца, когда дело касалось Хуанито. И был прав. Но сейчас правда могла стоить жизни.

Алиса вернулась в свою комнату. Села на кровать, обхватила колени руками и уставилась в стену. В голове крутились вопросы: где они? Что с ними? Вернутся ли? Она хотела ждать у окна, но боялась - если она подойдёт, кто-то может увидеть. Поэтому она встала к окну спиной и начала протирать пыль на туалетном столике. Потом перебрала тумбочку. Потом просто села на пол, прислонившись к кровати, и закрыла глаза.

Она готова была ждать его столько же ещё раз. Но выдержит ли?

От лица Хуанито.

Мы шли по улице как ни в чём не бывало. Я - с одной стороны, Сантьяго - с другой. Солнце светило в глаза, ветер трепал волосы. Обычный день в Кульякане. Но для меня этот день был особенным. Потому что мне больше не нужно было прятаться.

- Ты уверен, что они уехали? - спросил Сантьяго, косясь на меня.

- Абсолютно, - ответил я. - Мне позвонили. Сказали, что разговор откладывается. Что они приедут в другой раз. И что мы пока можем жить спокойно.

- Странно, - он покачал головой. - Очень странно.

- Может быть, - я пожал плечами. - Но я не собираюсь спорить с удачей.

Мы подошли к дому. Я увидел в окне её силуэт. Она сидела на полу, спиной к стеклу, и я сразу узнал эти волосы, эту позу. Моя Алиса. Моя девочка.

Я положил руку на плечо Сантьяго, кивнул в сторону двери.

- Иди обычным путём. Задержи там Костю и Камилу. Мне нужно кое-что сделать.

Он посмотрел на меня, усмехнулся.

- Ты ненормальный.

- Знаю, - я улыбнулся. - Поэтому ты со мной и общаешься.

Он закатил глаза и пошёл к входной двери. А я подошёл к окну. Оно было приоткрыто - Алиса всегда оставляла щёлку, чтобы проветривать. Я тихо поднял раму, перелез через подоконник и спрыгнул на пол.

Она не обернулась. Она даже не вздрогнула. Так погрузилась в свои мысли, что не слышала ничего вокруг.

Я подошёл сзади. Обхватил её за талию, притянул к себе. Одной рукой закрыл ей рот, второй сжал её так, чтобы она не дёрнулась. И поцеловал в шею - не нежно, а так, чтобы остался след. Чтобы она помнила. Чтобы знала, что я здесь. Что я никуда больше не уйду.

Она дёрнулась сначала, но потом узнала моё прикосновение, мой запах, и расслабилась. Я отпустил её рот, и она развернулась ко мне. Её глаза были мокрыми.

- Ты вернулся, - прошептала она.

- Я всегда возвращаюсь, - ответил я и поцеловал её.

Она прижалась ко мне, её руки обвили мою шею, пальцы запутались в волосах. Я запустил руки ей под футболку - кожа была горячей, гладкой, и я хотел чувствовать её всю. Мои пальцы скользнули по спине, нащупали застёжку лифчика.

- Хуанито, - она оторвалась от моих губ, тяжело дыша. - Дверь не закрыта.

- Не беспокойся, - прошептал я, продолжая водить руками по её телу. - Сантьяго сейчас задержит их надолго. Его рассказы могут длиться часами.

- Но если кто-то...

- Никто не войдёт, - я поцеловал её в уголок губ, в щёку, в шею. - Я обещаю.

Она хотела сказать что-то ещё, но я начал медленно шагать к кровати, переплетая наши ноги. Она отступала, не сопротивляясь. Мы двигались как в танце - медленно, ритмично, и когда её ноги упёрлись в край кровати, она начала падать. Я удержал её, мягко опустил на матрас, навис сверху. Лифчик уже был расстегнут - я даже не заметил, когда успел. Просто пальцы сделали всё сами.

Я стянул с неё футболку, потом лифчик. Она не стеснялась - лежала, смотрела на меня, и в её глазах было доверие. Полное, абсолютное доверие. Это сводило с ума.

Я наклонился, начал оставлять мокрые следы на её коже. Шея, ключицы, грудь. Она выгибалась подо мной, закусывала губу, чтобы не застонать. Я знал, что она боится - не меня, а того, что кто-то услышит. Но мне было всё равно. Я ждал этого момента очень долго. Четыре года я представлял, как буду касаться её, целовать, чувствовать её запах. И теперь, когда это происходило, я не мог остановиться.

- Ты дрожишь, - прошептал я, поднимая голову.

- Я... я боюсь, - призналась она.

- Меня?

- Нет, - она покачала головой. - Я боюсь, что это сон. Что я проснусь, а тебя нет.

- Это не сон, - я поцеловал её в лоб. - Я здесь. Настоящий.

Я снял с себя футболку, потом джинсы. Дотянулся до тумбочки, вытащил презерватив - я купил его вчера, когда Алиса была в университете. Надеялся. Знал, что этот день настанет.

Она смотрела на меня, и в её глазах было что-то новое - желание, смешанное со страхом. Я понял.

- Это твой первый раз? - спросил я.

Она кивнула, опустив глаза.

- Я не хочу делать тебе больно, - сказал я.

- Я знаю, - она подняла голову, посмотрела мне в глаза. - Я хочу этого. С тобой. Только с тобой.

Я поцеловал её - долго, нежно, стараясь передать всё, что чувствовал. А потом медленно вошёл в неё.

Она застонала - негромко, сдавленно - и я сразу закрыл ей рот ладонью.

- Тише, - прошептал я. - Не надо, чтобы они слышали.

Она кивнула, закусила губу. Её глаза были закрыты, ресницы дрожали. Я двигался медленно сначала, давая ей привыкнуть. Потом быстрее, жёстче. Я хотел, чтобы она чувствовала меня. Чтобы знала, что я никуда не денусь. Что я её. Что она моя.

Она цеплялась за мои плечи, впивалась ногтями в спину, и это было больно, но приятно. Я закрыл ей рот снова, когда она начала задыхаться от стонов. Её тело выгибалось подо мной, и я чувствовал, как она кончает - волна за волной, содрогаясь, прижимаясь ко мне.

Я не сдерживался. Я ждал слишком долго.

Когда всё закончилось, мы упали на кровать. Я лежал на спине, она - у меня на груди. Мои пальцы перебирали её волосы, спутанные, влажные. Она водила пальцем по моей груди, рисовала какие-то узоры.

- Как ты? - спросил я.

- Хорошо, - она подняла голову, посмотрела на меня. - Немного больно, но хорошо.

- Прости, - я поцеловал её в макушку. - Я не хотел быть таким грубым.

- А мне понравилось, - она улыбнулась, и в её улыбке было что-то озорное. - Ты же бандит. Я и не ждала нежности.

- Обижаешь, - я притворно нахмурился. - Я могу быть нежным.

- Можешь, - она поцеловала меня в подбородок. - Но сегодня не хотел.

- Сегодня я хотел тебя чувствовать, - признался я. - Всю. Без остатка.

Она прижалась ко мне крепче, и мы лежали молча. Я гладил её волосы, она - мою грудь. В комнате было тихо, только где-то вдалеке слышались голоса Сантьяго и Кости.

- Хуанито, - сказала она вдруг.

- Мм?

- Те люди. Которые приходили. Что им было нужно?

Я вздохнул. Не хотелось говорить об этом сейчас, но она имела право знать.

- Они пришли, чтобы забрать меня в штаб, - сказал я. - Не убивать. Вернуть на должность.

- И что ты ответил?

- Я отказался, - я посмотрел на неё. - Я решил жить спокойной жизнью. С тобой.

Она подняла голову, в её глазах было удивление.

- Просто так? Они тебя отпустили?

- Не совсем, - я усмехнулся. - Я пообещал, что буду навещать их хотя бы раз в месяц. Помогать, если что. Но в их дела больше не лезу.

- И ты думаешь, они сдержат слово?

- Они дали слово, - я пожал плечами. - В нашем мире слово - это всё. Если они его нарушат, их перестанут уважать. А уважение - это единственное, что у них есть.

Она помолчала, обдумывая.

- Это странный договор, - сказала она наконец.

- Наш мир странный, - я поцеловал её в лоб. - Но я постараюсь сделать так, чтобы ты никогда с ним не столкнулась.

Мы лежали, обнимались, целовались. Говорили о всякой ерунде - о том, какую еду заказать на ужин, о том, что надо купить новый ковёр в гостиную, о том, что Дана похожа на Камилу, а не на Костю, и это, наверное, к лучшему. Смеялись. Потом снова целовались.

- Я так устала, - прошептала она.

- Поспи, - сказал я. - Я посторожу.

Она закрыла глаза, и через минуту я услышал её ровное дыхание. Я смотрел на неё - растрёпанную, с засосом на шее, счастливую - и думал о том, как сильно мне повезло. Она ждала меня четыре года. Не забыла, не разлюбила, не предала. Она верила, что я вернусь. Даже когда никто не верил.

Я закрыл глаза и тоже провалился в сон.

Алиса проснулась первая. Часы показывали почти полдень, и в доме было тихо - на удивление тихо. Она лежала, смотрела на Хуанито, который спал рядом, и не могла наглядеться. Взрослый, серьёзный, с короткой стрижкой и новыми морщинами у глаз. Но такой же, как тогда - в школе. Её Хуанито.

Она хотела поцеловать его, но в этот момент за дверью послышались шаги. Тяжёлые, уверенные - кто-то шёл по коридору. К дверям.

Алиса толкнула Хуанито в плечо. Сильно. Так, что он не удержался на кровати и с грохотом рухнул на пол.

- Что за... - начал он, но в этот момент дверь приоткрылась.

Сантьяго заглянул внутрь, увидел Алису, прикрывающуюся одеялом, Хуанито на полу, и быстро закрыл дверь. За ней раздался его смех - громкий, раскатистый, который трудно было не узнать.

- Сантьяго, ты идиот! - крикнул Хуанито, поднимаясь.

- А я что? - ответили из-за двери. - Я ничего не видел!

Алиса прикрыла лицо руками и тоже начала смеяться. Хуанито посмотрел на неё - сначала с недоумением, потом с облегчением. Его лицо было таким растерянным, что она не выдержала и упала обратно на кровать, продолжая смеяться.

- Ты меня выгнала из кровати, - сказал он, садясь на край.

- Ты слишком громко спал, - она вытерла слёзы. - Я испугалась.

- Я спал тихо! - он наклонился, начал щекотать её. - Это ты толкнула меня!

- Хуанито, прекрати! - она извивалась, пытаясь убрать его руки. - Ха-ха-ха, перестань!

- Не перестану! - он был неумолим.

Она почти задыхалась от смеха, когда он наконец остановился, повалился рядом и притянул её к себе.

- Я люблю тебя, - сказал он, глядя ей в глаза.

- Я тебя тоже, - ответила она.

Они поцеловались - нежно, медленно, смакуя каждую секунду. А потом начали одеваться.

Когда они вышли в гостиную, Камила уже готовила на кухне. Костя курил на улице - Алиса видела его силуэт через окно. А Сантьяго сидел на диване с Даной на руках. Малышка смотрела на него огромными глазами и что-то лопотала на своём детском языке.

- О, пришли, - Сантьяго поднял голову, улыбнулся. - А мы уж думали, вы там навсегда остались.

- Не дождёшься, - Хуанито сел рядом, похлопал Дану по пухлой щёчке. - Привет, маленькая.

Алиса пошла на кухню помогать Камиле. Они резали салат, жарили картошку, болтали о всякой ерунде - о погоде, о том, какая Дана стала большая, о том, что скоро нужно будет покупать ей новую коляску. Обычные женские разговоры, от которых Алисе стало тепло на душе.

- Слушай, - сказала Камила, когда они уже заканчивали. - Ты счастлива?

- Очень, - ответила Алиса, не задумываясь.

- И он тебя любит?

- Любит.

- Тогда я за вас рада, - Камила обняла её. - Правда.

Вернулся Костя. С пакетами. Он успел съездить в магазин, купил хлеба, колбасы, сыра и сока. Увидев, что Хуанито и Сантьяго уже сидят в гостиной, он замер.

- Стоп, вы же вернулись из магазина, так ведь? - сказал он, и в его голосе было что-то странное.

- Ага, - Сантьяго кивнул, понимая, что это мы с Камилой выдумали чтобы их отмазать. - Из магазина.

- Из магазина? - Костя прищурился. - А где покупки?

Сантьяго выдержал паузу. Его лицо было серьёзным - настолько серьёзным, что Костя напрягся.

- Мы забыли их в магазине, - сказал Сантьяго. - А потом их съели зомби.

Он изобразил зомби руками и издал звук:

- Беее.

У Кости дёрнулся уголок губы. Он явно не знал, смеяться или злиться. В итоге просто прошёл на кухню и начал раскладывать продукты.

- Дурак, - буркнул он.

- Сам дурак, - ответил Сантьяго, подмигивая Хуанито.

Алиса вышла из кухни, подошла к дивану, встала за спиной Хуанито. Наклонилась, положила руки ему на плечи. Он поднял руку, прижал её ладонь к своему лицу, повернул голову и поцеловал. Долго, смачно, не стесняясь.

Костя, который как раз вышел из кухни, увидел это и тут же отвернулся. Его лицо побагровело.

- Вы не могли бы... - начал он, но не закончил.

Камила вышла следом, взяла его за руку и вывела на улицу.

- Пойдём, подышим свежим воздухом, - сказала она.

- Но...

- Пойдём, - повторила она, и он подчинился.

Алиса и Хуанито переглянулись, пожали плечами. Сантьяго уже накрывал на стол, шумел тарелками, приговаривая:

- Давайте, садитесь, а то картошка остынет.

Они сели. На столе были салат из свежих овощей, жареная картошка с корочкой - такая, как любила Алиса, - и мандариновый сок. И мохито с лаймом и клубникой, который приготовила Камила.

- Вкусно, - сказал Хуанито, жуя картошку.

- Ещё бы, - усмехнулся Сантьяго. - Я же помогал.

- Ты мешал, - возразила Камила, возвращаясь с улицы. Костя шёл за ней, всё ещё красный, но уже спокойнее.

Они сели за стол - все пятеро. Дана спала в переноске рядом, тихо посапывая.

Хуанито запивая картошку соком, сказал, что больше не участник картеля. Сантьяго и Костя удивились, Камила обрадовалась и захлопала в ладоши. Только Алиса уже об этом знала. Хоть Хуанито и любил ночные похождения с друзьями из банды, но это было правильным решением.

- Я хочу кое-что сказать, - вдруг объявил Хуанито, вставая.

Все подняли головы. Он обошёл стол, остановился перед Алисой и опустился на одно колено.

- Хуанито... - начала она, не понимая.

Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Открыл. Внутри было кольцо из белого золота с маленьким бриллиантом - не броским, но изящным, как будто кто-то знал, что Алиса не любит больших камней. И не любит жёлтое золото. Только белое.

- Алиса, - сказал он, и его голос дрогнул. - Я потерял тебя один раз. Я не хочу терять снова. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Чтобы мы просыпались вместе, засыпали вместе, чтобы я мог заботиться о тебе, защищать тебя, любить тебя. Выходи за меня.

Она смотрела на кольцо, потом на него. Слёзы текли по щекам, и она не могла их остановить.

- Да, - прошептала она. - Да, да, да!

Он надел кольцо на её палец, и оно было идеальным - как будто создано для неё. Она встала, они обнялись, и он поцеловал её - при всех, не стесняясь.

Камила хлопала в ладоши, улыбалась, даже всплакнула. Сантьяго подошёл, похлопал Хуанито по плечу.

- Поздравляю, hermano, - сказал он.

- Спасибо, - ответил Хуанито.

Костя смотрел на них. Его лицо было непроницаемым. Он видел, как Сантьяго первым подошёл поздравить, как его глаза блестели - не от радости, нет. От чего-то другого. От боли? От ревности? Костя не знал. Но он запомнил этот взгляд. И в его голове созрела мысль - тёмная, опасная.

Он ничего не сказал. Только улыбнулся - через силу - и поднял бокал.

- За молодых, - сказал он.

Все подняли бокалы. Алиса сияла. Хуанито не сводил с неё глаз. Сантьяго старался быть весёлым. Камила держала на руках Дану, которая проснулась и смотрела на всех с любопытством.

Никто не знал, что Костя уже всё решил. Что он сделает всё, чтобы разлучить их. Даже если для этого придётся переступить через свою жену. Даже если это разрушит семью. Даже если Алиса никогда не простит его.

Он был готов.

А Алиса смотрела на своё кольцо и думала, что жизнь наконец наладилась. Что страхи позади. Что самое трудное уже случилось. Она не знала, что самое трудное только начиналось.