Один метр между нами.

           Будние дни чуунинов проходили как обычно в приёмной, где они сидели и принимали отчёты от пришедших с миссий джонинов или же такого же ранга как и они — чуунинов.
           Все было в порядке, будто бы никаких проблем и забот и вовсе ни у кого и не было, пока у Ируки в голове не промелькнула заметно мысль о вернувшихся джонинах с трехдневной миссии. Ведь та команда Какаши ушла аж целую неделю назад на миссию и все ещё не вернулась, даже не подав никакой информации... Ирука бегал глазами из стороны в сторону, наблюдая за всеми шиноби, что находились в помещении, стараясь как следует сообразить, кто же на самом деле может знать об этом джонине и его команде. Никого подходящего не было. Тогда небольшое волнение полностью настигало его, а сердце пропустило несколько ударов. Понимание, что этот человек обещал быть аккуратнее — не сдержал слова. Он пропал. И никаких известий и поднятия тревоги не было... Возможно, они попросту задерживаются. Но Хокаге, что послала их на ту миссию, даже не повела глазом на них. Пятой и вовсе будто бы было безразлично на них. И с этого момента, осознание того, насколько этот человек ему важен, затронуло сердце Умино, заставив его вздрогнуть от накаляющих чувств. Чувство, будто бы он потерял дорого человека... Но лишь неожиданное прикосновение вывело Умино из своего задуманного и потерянного состояния, взглянув на своего коллегу по работе. Изумо. Он смотрел на него обеспокоено с частичкой удивления, ведь тот и сам не заметил, как он взял и просто-напросто отказал джонину в принятии отчётов.
     —Все в порядке? Ты сам не свой,—Говорил Изумо, когда слова его, кажись, пролетали мимо ушей Ируки.
     —Да... Все в порядке,—Лишь спустя несколько секунд тот смог ему ответить.
     —Но все равно ты выглядишь очень усталым, как насчёт взять себе выходной?
     —Нет-нет, не стоит. Правда, все в порядке,—Улыбка расцвела на его холодном лице и тогда можно было подумать, что с Умино и правда все в порядке. Он скрывал всю свою смуту, не позволяя окунуть остальных своих напарников в море проблем и отчаяния.

          Ещё один вошедший в кабинет джонин, которому предстояло сдать рапорт и все свои отчет, быстрым шагом подошёл к посту, где сидел Ирука со своим напарником, и в тот же момент окликнул его.
     —Ирука-Сенсей,—Асума, что сам выглядел очень подавленно и усталым, неуверенно процедил:—Какаши... Он вернулся пару дней назад с миссии и на данный момент находится у себя дома в ужасном состоянии. Думаю, ты ему поможешь...
          Надо же было так резко сообщить такую информацию? А именно — да. Все то время, когда Какаши находился у себя дома и об его приходе с миссии никто не знал, кроме его команды, Ирука волновался и был растерян в том, что ему предстоит делать дальше. Он смог разузнать забавную вещь, такую как — Какаши просил Сарутоби не говорить тому об его состоянии и возвращении в Коноху. Но того напарник Асума спустя два дня, когда он не смог сдерживать все в тайне, все-таки все откровенные слова вызволил на свободу и теперь, замученный чуунин и вовсе потерялся в том пространстве, где находился, не зная, что ему нужно делать и как реагировать на такую внезапную новость. То ли ему радоваться, то ли ему вспешке направляться к дому Хатаке, то ли ему рыдать от счастья, что с ним в какой-то степени все в порядке...
Ворвавшийся резко джонин в кабинет, окутал всех находящихся в помещении своим злобным и обеспокоенным взглядом, будто бы выискивая того самого, за котором Куренай пыталась угнасться.
—Асума! На кой черт тебя пробрало это сделать!?—Вскрикнула девушка, что стояла в проходе и смотрела в спину Сарутоби.
—Он не прав в своих словах, чтобы держать этого чуунина во лжи. Ирука должен и обязан знать правду...
—Что..?—Слабо вырвался голос из Умино, когда он в недопонимании глядел на тех двоих.
      —Ирука, я понял тебя, иди. Я сам за тебя сделаю всю работу, не беспокойся,—Отвечал Изумо, уже и вовсе не замечая на месте Умино.

          Ирука бежал так быстро, что и вовсе потом не сдержался, как принялся передвигаться по крышам домов. Так намного проще и быстрее, ведь совсем уже скоро он добрался до квартиры пепельноволосого джонина. Заметив, что и дверь не закрыта, он поспешно зашёл во внутрь, тихо продвигаясь вперёд и пересекая другие комнаты, заходя в ту самую, где лежал у себя в постели Какаши и крепко спал. Казалось бы, никаких проблем с тем не было. Но заметив на тумбочке много разных медикаментов и старых, окровавленных бинтов, то и вовсе ужаснулся сильнее. Та мысль, что он ранен и не обратился к медикам - очень разочаровала его в этом джонине. Он будто и вовсе не может позаботиться о себе, а лишь отказывает другим в помощи для него... В какой-то степени с плеч Ируки будто бы все проблемы и негативные переживания спали, освободив всю того моральную нагрузку. На душе стало лишь легче, при виде Хатаке.
                                        ****
          Время подошло к позднему вечеру, когда Какаши уже должен был давно проснуться. Но так и не просыпался. Ирука уже думал, что ему самому стоит показать его медиками, но не решился, думая, что тот проснётся чуть позже и тогда все наладится. Так и прошёл ещё один час, второй... Умино стоял на кухне и мыл посуду, что была оставлена Какаши после его ухода из дома на долгую миссию. Он наводил порядок, пока тот спал.
                                        ****
           Открыв свой видимый глаз, Какаши уставился в потолок и лишь некоторое время глядел в него, не сводя и взгляда. Лишь лёгкие удары посуды растворили всю его внимательность и наблюдение. Он сразу посмотрел в сторону двери, откуда доносились звуки. На кухне кто-то был. И вовсе не зная, что в его квартире находится чуунин, тот с большим равнодушием на душе, встал с постели и уверенно направился на кухню. Там то он и заметил стоящего около раковины Ируку, который мыл посуду и кажись... плакал? Слышались лёгкие всхлипы, а он переодически потирал своим плечом глаза. Было весьма страшно и обеспокоено смотреть на плачущего чуунина, ведь сердце болезненно сжалось от увиденного.
     —...Ирука-Сенсей?—Окликнул его Какаши и, тогда хотел бы, подойти, как раздался звук разбитого стекла. Из рук Умино выскользнула тарелка и разбилась.—Ирука!
     —Ч-черт, прости... Я случайно,—Обернувшись и взглянув на еле стоящего Хатаке в проёме дверей, который опирался рукой о раму, Ирука хотел направиться прям к нему, дабы провести обратно к постели и зачитать лекции насчёт его состояния. Но он чуть не прошёлся по разбитому стеклу.
     —Аккуратнее, под ногами же стекла... Ирука,—Этот голос был таким болезненным, будто бы и вовсе его душа болела. Но Умино смог к нему пройти, помогая тому пройти обратно в спальню.

          Проведя его обратно в комнату, там Ирука уложил Какаши и заставил его лежать смирно, дабы тот отдыхал и не заставлял себя нагружать лишними физическими нагрузками. Он послушался его и вовсе как своего хозяина. Весьма странно... Между ними разгорелась тишина, когда Ирука встал с постели и направился на кухню. Его быстро окликнули и он обернулся.
—Ирука-Сенсей, не уходи,—Видимый глаз Хатаке был уставлен в потолок, но никак не пытался смотреть на чуунина.
Ирука подошёл обратно к кровати, где лежал Какаши и присел на край, не сводя с того своих карих глаз.
—Почему ты солгал? Почему не сказал, что вернулся пару дней назад?—Спрашивал спокойно Умино, чувствуя, как сердце его неприятно и болезненно сжимается.
—Не хотел,—Лишь выдавил из себя Хатаке.
—Чего ты не хотел?
—Не хотел, чтобы ты видел меня, как я пострадал и... не хотел видеть твой испуганный взгляд,—Подобные слова весьма ранили чуунина.
—То, что ты не появлялся неделю, беспокоило меня намного сильнее. Я ждал Вас, Какаши-Сенсей,—Ирука, сведя с него свой взгляд, вновь встал.—Это весьма больно с Вашей стороны. Но я окажу помощь...
—Какую ещё помощь?
—Медицинскую... У Вас весь торс и бинты в крови,—Вздохнул Умино и, стянув одеяло с Хатаке, уверенно и аккуратно принялся стягивать пропитанные кровью бинты.
Раны были крайне ужасными. Такие глубокие и будто бы, казалось, что задеты внутренние органы. Но все на самом деле было не так плохо. Ирука зашил раны того и намазал специальной мазью, что стояла рядом на тумбочке, и перевязал вновь бинтами. Когда он делал аккуратный узел, чтобы бинт не с пал с Какаши, он старательно пытался не глядеть ему в глаза. Он делал все так трудолюбиво и аккуратно, что и не заметил на себе чужой взгляд. Взгляд Хатаке, что был весьма пропитанным влюблённостью и в то же время холоднокровием. Было очень сложно распознать то, о чем он думал.
—Ирука-Сенсей,—Окликнул его пепельноволосый джонин.
—Да?—Не поднимая на того своих глаз, Ирука продолжил накладывать бинты на зашитые раны на руках.
—Прости меня... Прости меня за мою ложь. Я просто был обеспокоен больше за тебя, чем за себя, если бы ты увидел мое состояние... Поэтому я молчал,—Вздохнул Какаши, продолжая наблюдать за Ирукой и его действиями.
—Это, конечно же, неприятно, но ничего страшного, все в порядке, Какаши-Сан. Не берите в голову,—На лице у него расцвела легкая улыбка, которая закрывала всю боль в душе.
—Я виноват,—Ответил вновь Какаши.
—Да, виноват.
—И я прошу прощения за это.
—Ладно, все в порядке, правда,—Ирука, наведя свой взгляд на лицо Хатаке, как сразу заметил стянутую маску.
—Ирука,—Какаши, что встал на локтях и окликнул его вновь, схватил за кисть руки и дернул его на себя.
Какаши сделал порывистый шаг, крепко держа Ируку за руку и в тот же момент его губы накрыли его. Его нахлынуло страстными чувствами, а давление на голову стало прижимать его к постели, пульс стал чаще. Другой рукой Хатаке обхватил его затылок, не давая ему отстраниться, пока его язык нежно скользил по его губам, пытаясь проникнуть во внутрь. Ему казалось, что Умино тает в его руках и захлёбывается в безмерном количестве чувств и эмоций. Все сопротивления угасли и тот стал повиноваться движениям доминанта. Спустя момент и Ирука открылся поцелую, вливаясь в того ауру и отдаваясь всем своим телом.
Чуунин вцепился в него так крепко, что его руки задрожали на груди у Какаши. Его тело слегка содрогалось из-за нахлынувших чувств и прижимаясь к грубой, мужской груди, сажаясь сверху на его бёдра, ловко отвечал тому на поцелуй, что достаточно удивило джонина. Быстрое биение сердце вызвало у того легкий стон из горла, накручивая на себя разные мысли, которые не были пристойны для него. Его дрожащие руки постарались оттолкнуть от себя Хатаке с большим нежеланием, разрывая этот страстный поцелуй и заглядывая ему в томные и наполненные любовью глаза. Отдышавшись и вытерев свой рот тыльной стороной руки, он оглядел бледное лицо Какаши, и его щеки в момент залились краской, а внутри все загорелось большим огнём.
—Ч-что это было?—Спросил Ирука.
—Поцелуй... Поцелуй это был,—Слегка задыхаясь из-за боли в груди и наполненного сердца разными чувствами, будто бы и вовсе его растопил этот чуунин, Какаши томно вздохнул.
—Этого н-не должно было случится,—Ирука явно был напуган такими действиями.
     —Возможно и должно...
     —Ч...Что ты имеешь в виду?—Спросил Ирука и на миг его дыхание замерло.
     —Да, да, я люблю тебя. Моя вина, что ты не заметил этого раньше.