Глава 13

Хан согласился пойти на ярмарку, но сразу захотел отказаться, когда увидел, кем является второй ученик.

Сюй был удивлён не меньше Хана.

Вот они оба стоят друг напротив друга и перебрасываются злыми взглядами. А Цилинь, который все это затеял, делает вид, что учеников нет.

Его мысли были далеко.

Сегодня, когда умывался, он заметил, что чернота вен, как зараза, распространилась до локтя. А это не хорошо. Нет, заклинатель понимал, что наказания Алисы рано или поздно дадут о себе знать, но в глубине души надеялся, что на здоровье это не сильно отразится.

Цилинь закатил глаза к небу, вспомнив, как несколькими часами ранее он едва избежал объятий брата, который в порыве нежности хотел пожелать ему удачной дороги.

Ся Юмин бы заметил неладное и устроил выговор... в лучшем случае. А в худшем посадил бы его под замок и, как экспонат, показывал различным лекарям со всего света.

«Мамочка... — мысленно ворчал он, так и продолжая закатывать глаза».

Вся ситуация казалась комичной. Комичной до неприличия. Взрослый мужик тридцати трех лет в душе оказался мягкосердечной барышней, которая мучает всех родственников гиперопекой.

Для Цзян Вэя, о котором никогда особо не заботились в прошлой жизни, такое поведение было дикостью. Да, он прожил в этой семье двадцать лет, однако, так и не привык и все равно шарахался от заботы, как от чего-то противоестественного.

Излишняя забота утомляла, так что сил тащиться на какую-то ярмарку не было вовсе.

Он вздохнул и потёр шею.

— Наставник, с Вами все в порядке?

Юншена удивило, что обратился к нему не милый Хан, а вредный и самовлюбленный Сюй. Отсюда и иллюзия ложной заботы:

«Этот поганец правда обеспокоен? — подумал он, но ответил: — Да, идём».

Цю, явно довольный собой, высоко задрал нос и прошёл вперёд. Минута заботы подошла к концу. Он показал себя с хорошей стороны. Молодец.

Хан же, проходя мимо наставника, невольно осмотрел его - мрачные тени залегли под глазами, мутный взгляд, бледное лицо. Он выглядел так, словно вот-вот свалится поспать на траву. Потеряшка замер. Ранее желание отказаться от прогулки было вызвано присутствием одной надоедливой особи, но теперь он хотел отказаться лишь для того, чтобы этот человек развернулся, забыл о ярмарке, вернулся в их дом и лег отдыхать.

Цилинь вздохнул. И, словно читая мысли дитя, подумал:

«Я и сам бы рад остаться дома...»

Но не судьба. Он шагнул вперед и, проходя мимо Хана, не смог игнорировать беспокойство в серебряном взгляде.

— Я в порядке. — Цилинь привычно растрепал волосы мальчика.

Но этих слов не хватило. Хан схватил наставника за рукав, тем самым выражая крайнюю степень беспокойства.

Цилинь мысленно улыбнулся:

«Эх, главный ты мой герой, глазками говоришь больше, чем кое-кто словами. Знал бы ты, что виноват в таком вот состоянии своего наставника, то помер на месте».

Юншен не выспался. Как раз тогда, когда он начал засыпать, из комнаты ученика послышались всхлипы и печальные стоны.

Попаданец не знал почему, но не мог уснуть, хотя раньше славился крепким сном. Он долго ворочался. Переворачивался с боку на бок и вздыхал, но так и не смог игнорировать тихий плач.

Конечно, Цилинь мечтал побыстрее успокоить своего ученика и лечь обратно в люльку, но кто же знал, что тот мертвой хваткой вцепится в прядь его волос. Сперва он предпринял попытки высвободиться, но стоило лишь дернуть плененную прядь, как мальчик со всей дури тянул обратно. Усвоив урок, Цилинь просидел всю ночь с ребёнком, периодически успокаивая кошмары в его голове своим голосом. Лишь на рассвете его отпустили. Едва проснувшийся, Хан удивленно посмотрел на наставника, что сидел на краю его кровати.

«Я пришел разбудить тебя. Но, как погляжу, ты проснулся сам».

В итоге Юншен сделал вид, что ночью ничего не было.

И за то маленькое время он настолько привык к прикосновениям этого ребёнка, что продолжил путь на ярмарку, не замечая, как Хан идет рядом, сжав его руку.

И только Цю Сюй скрипел зубами от злости. Этот отброс явно выигрывал.

— Учитель.., — желая привлечь внимание, Сюй поравнялся с ним.

— М?

— А Вы знакомы с моим отцом?

— С Жу Жу-то... — заклинатель усмехнулся, вспоминая о чем-то своем.

— П-п-почему Вы называете моего отца не по имени?

Жу Жу. Наставник назвал его отца - Цю Жуя - главу «Огненной долины» - как собаку. Мысленно мальчик сделал пометку, что они не ладят.

— Хм... Мы ст-а-а-а-рые друзья. Мне можно, — не скрывая издевки, протянул старший.

Сюй не знал, с какой стороны подступиться к учителю. Раньше он надеялся сыграть на дружбе взрослых, однако теперь, когда Юншен выразил такой уровень неприязни к его отцу, стало ясно, что план потерпел поражение.

Больше разговаривать Сюй не пытался.

Умница Хан молчал с самого начала. Он легко чувствовал настроение людей. И Цилинь точно не был настроен на диалог.

Так они и шли, молча как партизаны. К счастью, «Огненная долина» находилась всего в семи часах ходьбы.

***

Уже у главного входа в орден возникли трудности. Часовые просто отказывались пропускать на открытую ярмарку именно Юншена. Близился скандал, но помощь пришла, откуда не ждали - положение спас Цю Сюй. Сыну главы «Огненной долины» стража не могла отказать.

И стоило нашим героям шагнуть вперед, как их тут же оглушил галдеж гостей ордена и торговцев. Прямо за главными воротами развернулась самая масштабная и выгодная ярмарка.

В течение семи лет каждый год «Огненная Долина» становится арендодателем для странствующих торговцев со всего света. Разумеется, что к такому событию готовились тщательно - ставили торговые ларьки, развешивали фонари и шелка.

Заклинатели со всех материков тоже занимались подготовкой к этому событию - копили духовные камни и деньги, дабы приобрести то, что действительно необходимо.

Бегло осмотрев окружение, Цилинь в отвращении сморщил нос и проворчал:

— Меня от людей тошнит...

Людей действительно было слишком много - яблоку негде упасть.

Хан, как и Юншен, впервые оказался на подобном мероприятии. С непривычки такое количество людей напугало младшего, и он тут же вцепился в руку молодого заклинателя, с двойным усилием сжимая ее.

— Ну что, детишки, осмотримся? — нервно пропел старший, с паникой смотря на снующих туда-сюда людей.

Цю Сюй моментально расцвел и широко заулыбался.

— Да! — крикнул Цю в попытке перебить ярмарочный гомон.

Цилинь вопросительно вскинул бровь, опустив взгляд на гипервозбужденное нечто. Он даже не знал, что этот ребёнок может быть таким милым и радостны.

«Как видно, стены дома творят чудеса».

Старший встрепенулся, будто от порыва ледяного ветра, и со скорбью посмотрел вперед.

По всей протяжённости ярмарочных палаток, окруженных толпами людей, начали произвольно зажигаться разноцветные фонари. И если наставник смотрел на все это с присущим его темпераменту недовольством и нежеланием, то оба ребёнка восторженно уставились на огоньки вечернего рынка. Даже Хан расслабился и с блеском в глазах смотрел только вперед, не замечая плотного потока незнакомцев.

Сюй снова гордо поднял голову и заявил:

— Если наставнику что-нибудь нужно, пожалуйста, попросите меня! Я помогу!

«Потрясающие перемены. Это чадо меня пугает... — Цилинь не стал озвучивать своих мыслей и подавил малейшие проявления недоверия по отношению к ученику».

— Хорошо. Идем.

Вскоре трое были поглощены толпой.

***

Юншен Цилинь как раз стоял подле одной из палаток, осматривал различный товар, как в голове раздался знакомый щелчок.

[Новое задание: «Победить на дуэли».]

«Какая дуэль? Кого? Ты Анимус или Анима?»

[Анима. Господин, скоро Вы все поймете. Настоятельно советую задуматься об оружии. Спасибо.]

— Спасибо, — вслух передразнил систему заклинатель.

Перспектива подраться в столь людном месте его не радовала. Как и то, что придется поднять что-то тяжелее собственных конечностей.

— П-подожди, пожалуйста! — взмолился Хан.

Юншен с искренним удивлением, и даже испугом, наблюдал, как Цю Сюй держит Хана за руку и таскает оного от одной торговой площадки к другой. Столь резкая смена настроения у Сюя настораживала.

— Вы осмотритесь, — крикнул детям вдогонку заклинатель, — а я куплю кое-что для себя, — он махнул детям, один из которых одарил его просящим помощи взглядом.

За детишек он не переживал, ведь первое, чему он научил Хана, - это как посылать сигнал бедствия. Молодой заклинатель лично смастерил для ученика маленького деревянного человечка, исчерченного символами заклинаний - удержания духовной силы и оживления. И это было не просто! Учитель часами ломал голову над процессом создания «игрушки». Сложность была не в том, чтоб выстрогать ее, а в том, как заставить ожить в нужный момент.

Наполнив фигурку духовной силой и начертав на ней заклинание удержания и оживления, он столкнулся с моментальным пробуждением предмета. Что было не своевременно. Таким образом, Юншен сообразил, что первое заклинание он оставит неизменным, а вот второе - «пробуждения» - не закончит, а покажет Хану, как это сделать, и вуаля!

Теперь мальчику не нужны духовные силы, чтоб позвать его на помощь, ибо после завершения второго заклинания маленькая фигурка сама побежит к владельцу энергии - Юншену. А там уже дело за ним. Правда, он сомневался, что в месте, где полным-полно заклинателей, что-то может угрожать двум маленьким авантюристам.

Мысленно рассуждая о своих студентах, Юншен бродил по рынку, лавируя между палатками и людьми. И делал это так, что никто так и не заметил его присутствия.

— О, — он подошёл к очередному торговцу, надеясь хоть у него попытать счастья, — у Вас есть что-то вроде магических перчаток, которые помогают скрыть...

— Нет, господин. У меня есть только это, — старичок протянул ему черные бинты, и Цилиня настигло чувство дежавю.

— Как они действуют? — Он повертел клубок бинтов в руке.

— Они не обычные, уважаемый. Эти бинты сами покроют нужный Вам для сокрытия духовных сил участок кожи!

— Вот как... Почему они черные?

— Потому что они покрыты отваром столетнего горного цветка, который называют «Поющий мертвец». Слышали о таком?

— Кажется, да. Этот цветок белый как снег, но его соки чёрные, как кровь мертвеца. А поющим его называют, потому что он издаёт характерное «пение» или звон. Так?

Цилинь помнил о травах вскользь. Сам он их никогда не изучал, но этим занимался Цзян Вэй, чьи познания в травах были очень обширны. Но увы, устаревшие.

Старец, услышав подобный ответ, обрадовался.

— Ну наконец-то, хоть кто-то! Скольким я не говорю, мне никто не верит! — Торговец расстроено вздохнул.

— Если бинты пропитаны отваром, они ядовиты, разве нет?

— Вам просто нужно их снимать время от времени. Только и всего.

— Хм, — заклинатель постукивал указательным пальцем правой руки по подбородку, мысленно перечисляя все плюсы и минусы этого приобретения. — Хорошо, я покупаю. Как их надевать? Вы сказали, что они сами покрывают...

Не успел он закончить, как старик отодвинул краешек бинта и поднес его к Цилиню. Черная плотная ткань, подобно змее, набросилась на руку покупателя, мягко оплела ладонь с кистью и поползла выше.

То же самое бинты проделали и со второй рукой.

Заклинатель благодарно поклонился старику, заплатил и направился на поиски того, что можно считать оружием, но на его пути встал мило смущенный Хан.

— Учитель, простите.

Мальчик низко опустил голову, скрывая от всех свои невероятного цвета глаза, а пальцами рук сжал ученическое ханьфу.

— Тебе что-то приглянулось?

Ученик не ожидал такой проницательности от своего наставника и смущённо кивнул, так и не поднимая головы.

Цилинь улыбнулся.

— Что же это? Покажешь?

Хан в привычной ему манере взял Юншена за рукав и привёл к ларьку с магическими животными.

— Это что за хрень? — Цилинь не удержался и выразил крайнее удивление.

Его ученик указывал именно на эту «хрень».

В клетке сидело печальное нечто: птица с шестью крыльями; длинным, как у крысы, хвостом, на кончике которого красовались перья; лапы этого создания были угрожающе мощными - такие когти были лишь у хищных птиц, чтоб разрывать жертву, например, у Грифа или Белохвостого орла. Не смотря на то, что подобные качества для ручной птички отталкивали, её окрас был подобен спелым персикам. Переливы нежно-рыжего, розового и белого грели душу.

Глаза цвета золота устремились на Цилиня. Он посмотрел в ответ. Они долго гипнотизировали друг друга, пока не явился торговец.

— Достопочтенный заклинатель, Вам что-нибудь нужно?

— Хм, что это за птица?

— Не советую. Не советую, — затараторил мужчина, махая руками. — Для такого сильного господина она совершенно бесполезна. Птица умеет менять только размер. Она может стать величиной с наперсток, а может вымахать до размера дракона. Но увы, птицы Токо слишком своенравны и не слушают никого. Так что я скорее выпущу это недоразумение на вольные хлеба.

Цилинь решил, что владелец питомца прав. Судя по описанию, от Токо не будет никакого толку, а кормить придется. К тому же он не знал, приживется ли она с его полосатым демоном. Конечно, он не собирался покупать такое бремя, но стоило ему взглянуть на опечаленного ребёнка...

— Можно мне ее потрогать и познакомиться? — он обратился к владельцу палатки.

— О! Конечно, если она не откусит Ваш палец, то отдам бесплатно!

Воодушевленный торговец открыл клетку, в которую заклинатель без страха просунул руку. И как только птичка раззявила клюв, Цилинь сжал его пальцами и угрожающе сказал:

— Укусишь - шею сверну.

Услышав эти слова, вместе с птицей побледнели и остальные животные.

Даже Хан с торговцем лишились речи. Но стоило им отойти от шока, как их ждал другой сюрприз - Токо послушала заклинателя! Цилинь освободил ее клюв, а она лишь потопталась на месте, громко чихнула, распушив хохолок, и спрятала морду под крылом.

— Она не укусила, и мы забираем её бесплатно.

Торговец с запозданием поклонился уже ушедшим учителю и ученику. Кажется, что он до последнего момента не верил в происходящее.

***

Довольный Хан обнимал большую клетку с птицей. Юншен даже не поинтересовался у подопечного, куда запропастился второй кадр. Сейчас его интересовало задание Анимы и поиски оружия. В этом деле он был максимально привередлив. И как результат, Цилинь все никак не мог найти прилавков, подходящих на замену оружию.

— Учитель, — обратился ученик к молодому заклинателю, который вредно хмыкнул, осматривая красивый кинжал.

— М?

— Спасибо!

Хан широко и заразительно улыбнулся наставнику, что заставило того тут же отвлечься и подарить ему ответную улыбку.

— Нет проблем. На халяву и сода - сахар.

— Что?

***

Заклинатель и его спутник остановились у лавки с музыкальными инструментами. В душе Цилиня ностальгично заиграла этническая музыка Китая. В его стране очень ценили и почитали традиции, а потому наиболее популярны были уроки игры на цитре и эрху. Он, конечно, их тоже любил, но так и не смог освоить. Зато получалось играть на клавишных и духовых инструментах. Цзян Вэй лишь однажды сыграл на Цисяньци́нь. И вроде получилось неплохо.

К слову, у Ся Юмина был этот инструмент, но использовал он его лишь для общения с окружением и для концентрирования духовной силы. Проще говоря, играл ужасно.

Хан стоял рядом и наблюдал, но клетка была слишком тяжелой и загораживала вид, а потому он поставил ее на землю и после беспрепятственно смог рассматривать прилавок.

Цилинь любил использовать поперечные флейты, а значит, флейта Сяо ему не подходила. Тогда Дизи?

К мужчине обратился молодой юноша-торговец:

— Господину что-то приглянулось?

— А можно посмотреть вон ту? — Молодой заклинатель указал на музыкальный инструмент.

Юноша охотно протянул заклинателю черную флейту, исчерченную белыми узорами, напоминающие забытые заклинания прошлых поколений. Цилинь осторожно, словно то был хрусталь, взял её. Когда инструмент оказалась в его руках, он почувствовал некую странность. Эта флейта не была из бамбука - слишком тяжёлая, но и не была из металла - слишком лёгкая.

Но и это было не все...

Как только Цилинь захотел его купить, юношу-продавца огрел по голове коренастый и рослый мужчина.

— Я за порог, и ты сразу решил от неё избавиться?! — Он отвесил парню еще один подзатыльник и тут же поклонился Юншену, — Простите, но эта флейта не продаётся!

Искренность. Вот, что увидел заклинатель в глазах мужчины. По нему было ясно, что он не хочет доставлять проблем.

Что-то обдумывая, Цилинь ловко покрутил флейту между пальцами, и инструмент издал красивое звучание.

— Безмятежность душевных струн? — Цилинь не сразу, но благодаря реакции мужчины понял, в чем дело. Флейта была создана из праха тысячи мёртвых, а каким образом - история умалчивает. Он слышал лишь о том, что подобных артефактов на весь мир было всего два: флейта и лук. Флейта подстраивалась под душу владельца: если у играющего мелодию были добрые намерения, музыка улучшала душевное состояние слушателей и даровала покой. Но если у человека, взявшего её, были дурные намерения, она играла мелодию, способную убивать или причинять боль. Однако насколько Цилинь был в курсе...

Мужчина кивнул, опустив голову.

— Простите, мой несмышленый сын ринулся ее продавать. Но я против, она приносит лишь несчастья всем покупателям.

— Все ее бывшие владельцы-заклинатели умерли?

Это было ожидаемо и слишком предсказуемо.

— Да, господин. Однажды её украли у меня. Так флейту я потом достал из пальцев окоченевшего грабителя, он...

— Его душу забрала флейта?

Тоже предсказуемо. Вор был человеком слабым и злым. Естественно, его душа не смогла бы долго находиться рядом с этим инструментом.

Мужчина наблюдал за покупателем, который, как ни в чем не бывало, раскручивал флейту пальцами и о чем-то думал.

— Ну, не продается, так не продаётся.

Хан облегченно вздохнул. Когда он услышал об особенностях взаимодействия этого инструмента с хозяевами, его тело прошиб холодный пот. Он начал беспокоиться за учителя. Но вот, он спокойно кладёт флейту обратно на прилавок.

— Может, мне продадите? — послышался мужской голос, переполненный уверенностью.

Бровь Цилиня нервно дёрнулась.

К Хану подбежал обеспокоенный и запыхавшийся Сюй. Мальчик явно торопился.

На самом деле, Цю Сюй случайно столкнулся с отцом, и когда тот узнал о том, что сын пришёл сюда с Цилинем, он ломанулся его искать. А вот младший Цю, чувствуя неладное, старался побыстрее найти наставника.

Продавец учтиво поклонился.

— Простите, глава ордена, но она не продаётся...

Цю Жуй всегда мечтал получить то, что не мог достать Цилинь, - это было немое противостояние.

— Я глава этого ордена! Кому как не мне под силу обуздать эту флейту?!

Цилинь усмехнулся. Его самопровозглашенный враг брызгал слюной на бедного торговца и пытался что-то доказать. Но кому? Ему или самому себе?

— Жу Жу, тебе же ясно сказали, что она не продаётся, — Юншен посмотрел на Цю Жуя с безмятежной улыбкой.

— Как ты смеешь меня называть столь неуважительно!?

Теперь гнев Жуя переместился на Цилиня. Торговцы вздохнули с облегчением, но они рано расслабились.

— Юншен Цилинь!

— М-да, это все еще я?

— Дуэль! Я вызываю тебя на дуэль!

— Вот уж нет.., — Цилинь показательно фыркнул и отвернулся. — Я не поднимаю рук на стариков...

— Да как ты смеешь!? Я всего на десять лет старше тебя!

Терпение Цю Жуя подошло к концу. Он не мог позволить оскорблять себя так открыто, на глазах у сотни людей, которые уже в кружок собрались подле них. Сюй, понимая, что дело пахнет керосином, оттащил Хана вместе с клеткой подальше от поля боя.

А Хан за все время не проронил и слова. Его шокировала глупость данной ситуации.

«С учителем ведь все будет хорошо? — беспокойные мысли съедали душу Хана».

Тем временем Цю Жуй резко вытащил свой меч из ножен. Резанул им по вертикали, словно перед ним стоял демон, которого он норовил разделить на две равные части.

Цилинь тихо засмеялся, лишь слегка отклонился и тихо шагнул в сторону. В результате: вражеский меч в земле, Юншен невредимый стоит в паре сантиметров от острия клинка.

— Жу Жу! Где твоя гордость? Успокойся!

На этот раз меч изменил угол атаки, и Цилинь отпрыгнул.

Дети и прочие заклинатели с неподдельным интересом наблюдали за якобы дуэлью. Они признали главу ордена, но второго заклинателя никто так и не узнал.

Цю Жуй нападал снова и снова, а Цилинь лишь уклонялся.

И хоть ему было нечем парировать, и жизнь была под угрозой, он не мог сдержать весёлого смеха. Со стороны всем этот поединок казался танцем, где один из заклинателей заигрывает с другим, подобно наложнице. От таких мыслей все дружно покраснели и стали перешептываться.

Юные ученики же наблюдали за своим учителем с восхищением.

— Жу Жу, мимо!

Юншену нравилось доводить этого человека до белого каления, потому что в свое время тот доводил его. Теперь их противостояние было своего рода игрой. По крайней мере, для младшего из заклинателей.

Но игре пришел конец, когда в голове Цилиня раздался раздражающий писк, затем он почувствовал боль. Младший уклонялся от очередной атаки Цю Жуя, а когда поравнялся с ним, то положил свою ладонь на лицо главы ордена и с использованием духовной силы отшвырнул его как можно дальше от себя. Благо толпа разбежалась.

— Остынь! — слова младшего из заклинателей были властными. На этот раз он не просил, а приказывал.

Но Цю Жуй не мог сдаться. Не теперь, когда его у всех на глазах впечатали в землю.

Он вытер кровь с губ.

Сюй боялся за отца, но ещё больше желал увидеть продолжение. Он, нервно дрожа, схватил Хана за руку и сильно сжал. Такой жест напугал второго ученика. Впервые Цю Сюй был похож на человека и относился к нему как к человеку, а не куску грязи.

Цилинь махнул рукавом в пренебрежительном жесте.

С его телом было что-то не так, и он торопился закончить этот «поединок».

На него снова напали.

Атаки мечника стали ещё стремительней, и каждый выпад приговаривал противника к смерти. Цилинь уклонялся, а лицо, что ранее выражало непринужденность и веселье, теперь не выражало ничего.

А мысли были полны неприличных слов в адрес системы.

Уже долгое время ему с трудом удаётся уворачиваться, а теперь ещё и в глазах все потемнело, он мог полагаться лишь на слух.

Порыв ветра справа - уклонился влево, шаг назад, ещё, ещё.

— Проклятье, — Цилинь мог определить местонахождение движущихся объектов, но ларёк, в который он уперся спиной, явно неподвижный предмет.

Заклинатель уже чувствовал приближение холодной стали к своему горлу. А его руки шарили в поисках хоть чего-нибудь, дабы отразить атаку. Наконец, что-то попало ему в руки. Он направил в этот предмет свою духовную силу и парировал выпад противника.

Раздался красивый свист.

***

Хан заметил, как изменился стиль боя учителя, но не понимал, в чем дело. К тому же он никогда не слышал, чтоб люди использовали настолько разнообразные техники.

То он был нежным и лёгким, теперь непредсказуемым и холодным.

Вскоре Цилинь был прижат к ларьку. И, не думая о себе, Хан ломанулся на помощь, но ему помешала толпа зевак. Сердце замерло от испуга, когда клинок Цю Жуя почти коснулся шеи наставника.

— Стой!

Крик ребёнка никто не слышал.

Хан в страхе зажмурился, но звука разрезаемой плоти не последовало. И он услышал приятный свист.

Мальчик мигом распахнул глаза и увидел, как учитель схватил ту самую флейту, из-за которой начался скандал, и отразил атаку противника, отбросив его на метров пять.

Цилинь в задумчивости склонил голову на бок. Он покрутил между пальцами флейту и вслушался в ее свист.

— Совпадение? Ага, как же. Схватил именно её, ну конечно, — никто не слышал ворчаний Цилиня, а Хан, не в силах сдержать эмоции, выкрикнул его имя.

Но заклинатель лишь склонил голову в сторону голоса.

Бой продолжался слишком долго, Юншена начало это бесить.

Послышалось приближение клинка по правому флангу, и на этот раз он не стал сдерживаться. Вложив силы во флейту, пресек новую атаку. Меч заклинателя, который столкнулся с подобной силой, завибрировал.

Все услышали этот звон, а потом оружие треснуло и распалось на маленькие осколки.

— Развлекаетесь, старые друзья...

Сквозь толпу прошел мужчина, одетый во все черное.

Его оценивающий взгляд скользнул по невозмутимому Цилиню, затем перешёл на шокированного исходом главу ордена.

Юншен не сдержал усмешки, но его взгляд был по-прежнему обращен вниз, а дрожащая рука стиснула флейту.

— Ян... Ты ли это? — как-то неуверенно спросил Цилинь.