Часть 3. Eres una parte de mi alma

Глава 8. 8:07

Наше возвращение на Гран-Канарию было непростым, с задержкой рейса, пропуском стыковки и покупкой новых билетов. Поздно вечером в среду 4 марта мы приземлились, и я сразу написал тебе. Я уже скучал по тебе. «Eres una parte de mi alma», — написал я тебе нашу мантру. Ты тут же ответил голосовым, повторяя её... и отправил смайлик сердечка вслед. Первый раз за всё время сердечко было перебинтованным.

Следующая пара дней прошла в написании претензий в авиакомпании и в пункты проката автомобилей за неисполненные контракты. Зачем я это делал? Я просто крал время сам у себя. Ты же так ясно показал мне, что не нужно отвлекаться на пустую бесполезную суету, нарушающую внутреннюю гармонию.

Тем временем на юге острова разыгралась пылевая буря, какой я не видел ни разу. В пятницу мы с Мишей восстанавливали сад и террасу после неё. Я спросил у тебя о планах на выходные. «У нас жарко. В субботу на мотоцикле поеду на один из водопадов по пути в Лимон, а в воскресенье буду стирать одежду и отдыхать дома, хе-хе», — ответил ты... Мото. Снова глухой удар внутри. Я отмахнулся сразу — это лишь остаточное эхо того, что уже не сбылось. Хе-хе, ты в отличном настроении! Логическая цепочка в моей голове выстроилась сама собой: жара — хорошая погода — солнце — нет дождя — всё будет в порядке. Мы с тобой пожелали друг другу отличных выходных и отправили перебинтованные сердечки. Надвигалась ночь, и мы с Мишей легли спать.

Утро субботы начиналось с отличного настроения и привычной суеты... кофе, сбор постельного белья, полотенец и выезд на приборку в один из наших апартаментов. Времени было в обрез — мы пообещали гостям раннее заселение. Тело и голова были полностью заняты работой. Миша мыл кухню, а я уже заправил постели и заканчивал вытирать пыль. С жёлтой тряпкой в руке я подошёл к большим настенным часам. «Аллан... как там Аллан?» — пронзило меня. На часах — 14:07. 8:07 у тебя.

Рассвет в Коста-Рике наступает рано. Я знал, что ты уже в пути. Я не хотел писать тебе, чтобы не отвлекать от дороги. Ты сообщишь сам, как только доедешь. Я не тревожился — хорошая погода, уверенный, не по годам серьёзный и осторожный водитель. Ты отдыхал, наслаждался окрестной природой, водопадами и небом — там, где нет связи, там, где остаёшься один на один с самим собой и обнажаешь свои мысли, чувства и душу, соединяясь с миром... Я знал, что ты вернёшься домой к вечеру и обязательно напишешь мне.

Мы с Мишей и друзьями шли в бар, чтобы выпить по коктейлю после работы. 21:02/15:02. Сообщение в Инстаграм от незнакомого пользователя. Я открыл. Глухой удар. Ноги обмякли, и асфальт полетел мне навстречу... Я медленно осел на тротуар... «Hola soy Tamara la amiga de Allan. Dima, Allan falleció hoy en un accidente con su moto».

Мои парни шли чуть впереди. В свете уличных фонарей я сидел на асфальте, сжав пальцы за головой и корчась от неверия и боли. «Почему?» — кричало всё внутри меня. «Почему?» Миша обернулся, услышав лишь мои тихие всхлипы, и подбежал ко мне. «Зайчик, что случилось?» — «Аллан...» Ступор. Я протянул Мише телефон... Едва помню, как мы, абсолютно подавленные, держа друг друга под руку, дошли до Junior и сели за столик. Бар был полон парней и жизни, играл этно-хаус, а я, казалось, медленно умирал. Первую пару часов я не мог говорить, не проронил ни слезинки и вообще не верил во всё происходящее. На пятом шоте я разрыдался...

Следующие сутки я провёл в тумане и слезах. Тамара добавила меня в группу твоей семьи и друзей в WhatsApp. Они координировали все памятные мероприятия. А я судорожно рылся на сайтах авиакомпаний, пытаясь найти билет, чтобы вернуться к тебе в Коста-Рику и успеть на погребение. Я не успевал. Никак.

Вечер 8 марта. Цветы. Теперь они не для мамы. Я помнил, что ты любишь цветы... И я помнил альстромерии, которые подарил тебе. HiperDino уже закрывался, когда мы с Мишей вошли туда за цветами. Выбора не было. Совсем. Я схватил первый попавшийся букет, но по пути к кассам рассмотрел его, развернулся, поставил на место и взял горшочек с нераспустившимися бутонами. Я не понимал и не осознавал, что я делаю.

Я не помню, как мы оказались дома... Когда я пришёл в себя, горшочек с живыми цветами уже стоял на столике, Миша зажигал свечи... Пришло сообщение. В общей группе писала Тамара про церемонию прощания и погребения, а также про пожелания к одежде и цветам. Тамара очень близко знала тебя. Ты бы выбрал белый и розовый... Словно выходя из оцепенения, я посмотрел на бутоны в горшке. Три бело-розовых тюльпана, пара почти распустившихся и один нежный, закрытый бутон... словно это были ты и мы с Мишей. Меня разорвало на атомы... Прошло несколько минут, прежде чем я успокоился. Я написал Тамаре — шепнуть тебе на ушко на церемонии прощания, как сильно я тебя люблю... Я попросил Тамару получить разрешение твоих родителей приехать к тебе. Туда далеко, на ферму, где ты родился и вырос... и где ты будешь ждать меня, чтобы я мог поплакать и поговорить с тобой.

Я листал наш с тобой чат... Фотографии... сообщения... слова... детали... мозг цеплялся за реперы: первые «te quiero», «hermoso». Обещание подарить цветы — так вот что остановило меня тогда на рынке! Твои фото с поездок... Из тех же локаций, в которых в последнее путешествие побывали и мы... И этот бесподобный парень в мотоэкипировке, которая так радовала и так пугала меня... Я отправил тебе в чат фото трёх тюльпанов и трёх маленьких свечей... Я надеялся, что ты их увидишь.

Этим вечером мы с Мишей перебирали события, детали и даты невероятной истории нашего с тобой знакомства. До тех пор, пока не пошли спать. Я всё никак не мог поверить, что тебя больше нет с нами. Я закрыл глаза, и в какой-то момент провалился в трип: настоящая аяуаска, как о ней и рассказывают, настигла меня. Миша стоял у окна, а я лежал в кровати на спине... Слева от меня лежала незнакомая суховатая старушка в косынке, лет семидесяти-восьмидесяти, с тонкими узловатыми пальцами. Я нисколько не боялся её, скорее, мне было интересно. Бабушка положила свою правую ладонь под мой затылок, а левую — на низ моего живота. Мы общались мыслями. Первое откровение не касалось нас с тобой, Аллан, но я знал, о чём она говорит... Она внушала мне: «Это случится!», а я пытался спорить с ней, ведь несколько прошлых попыток были безрезультатны. Она остановила меня. «Всё равно это произойдёт!» После короткой паузы она заговорила о тебе: «Он уйдёт». «Как уйдёт, если он уже ушёл?» — думал я. «Он уйдёт», — повторила она... Я не понимал. «Почему он выбрал меня?» — спросил я старушку. «Ты сильный, ты справишься», — ответила она. Я всё сильнее ощущал давление её ладоней у себя на затылке и животе, и сначала подумал, что она меня лечит. Но потом испугался, что она утащит меня с собой. Миша стоял у окна, когда я закричал: «Миша! Неужели ты не видишь её?» — и очнулся.

Миша спал рядом. Я посмотрел на часы. 3:07, 21:07 по Сан-Хосе. В это время семья и друзья прощались с тобой в маленькой церкви в Сан-Исидро, ещё одном уютном костариканском городке. Под тёплым одеялом меня знобило. Я дотронулся до себя — кожа была ледяной. Мысли путались, но понемногу я начинал понимать. Ты уйдёшь... Нет, конечно, ты не уйдёшь. Ты навсегда со мной. Просто память будет закрывать доступ к ячейкам, где хранятся наши общие воспоминания. Я встал, выпил кофе и сел писать. Мне так хотелось кричать... Пусть этот крик будет на бумаге, хранящей нашу историю.

Через пару дней мы с Тамарой нашли в себе силы, чтобы созвониться. Она рассказала мне то, что знала...

Как ты и писал мне, ты поехал на водопад. Ты сел на мотоцикл совсем рано, уже было светло, но ещё без пробок. 32-е шоссе в сторону Гуапилеса, горный серпантин. Ты поднялся на перевал, спускался с него в долину Рио-Сусио и уже был близок к выходу на ровную прямую. Последний спуск и последний левый поворот... Тот самый поворот. Где, двигаясь в обратном направлении, я обратил внимание на внезапно изменившуюся дорогу по пути из Лимона в аэропорт. Ты ехал близко к разделительной линии, а навстречу из-за поворота выскочила машина. Избежать столкновения было невозможно.

7:35. Удар. Тебя выбросило с мотоцикла. Сухой треск ломающегося поликарбоната. Визор шлема при ударе об асфальт не выдержал и раскололся. Ты остался без защиты. Медики сказали, что ещё около получаса ты был в коме. Потом сердце остановилось, и душа стала свободна... Ты полетел прощаться со мной. В этот момент с жёлтой тряпкой в руке я подошёл к часам на стене. 8:07...

Тамаре сообщили первой. Она помчалась на своей машине к тебе, не веря в произошедшее — так же как и я. За несколько сотен метров перед местом аварии Тамара встала в пробку, бросила машину и побежала бегом, надеясь успеть к тебе. Тщетно.

Аллан, мой Аллан... Дни тянулись за днями... Мы с Мишей переживали общее горе, я был совсем разобран и потерян, а он терпел и подбадривал меня. Мы пытались по крупицам снова собирать себя. В один из дней на террасе нашего дома мы решили провести церемонию Сан-Педро из практик индейцев, живущих высоко в Андах. Через некоторое время пришёл ты... Я ощущал твоё прикосновение ко мне сзади, ты обнимал меня за талию и целовал в шею. Это длилось около трёх-четырёх часов. В моменты, когда я уходил с террасы на кухню, боковым зрением я видел тебя, сидящего за обеденным столом и смотрящего в мою сторону. Такие же взгляды ты бросал на меня, работая у себя дома за компьютером. Миша тоже чувствовал твоё присутствие на нашей кухне. Мы решили, что твоя душа захотела ещё раз побыть с нами, прежде чем вознестись на небеса.

Эпилог. Мантра

Я продолжал писать нашу историю, и в Сороковину подошёл к развязке. Я писал и испытывал облегчение. Ты уходишь, и я отпускаю тебя. В то же время — ты не уходишь, потому что уже стал частью меня. С того самого момента, как в первый раз мы прошептали друг другу нашу мантру... Я благодарю Замысел, который прояснил наше сознание и свёл нас, чтобы дать друг другу опыт... Опыт, беспощадно выжимающий из нас эмоции. Тебе было предначертано обрести невероятную любовь, а мне — вместе с такой же невероятной любовью — пережить эту трагедию, рассказать и сохранить нашу историю и искупить вину перед Мишей за то, что я оказался чуть ближе к тебе...

Божественный рокот двигателей, несущих нас сквозь пространство, постепенно становился всё глуше. Вскоре из ночной мглы за иллюминатором стали проглядывать знакомые огни Сан-Хосе. Через несколько минут огромный А350 мягко коснулся полосы, слегка отпружинил и, замедляясь, неторопливо покатился к терминалу... Я возвращался к тебе, в Коста-Рику. Как мы с тобой договаривались. И как я пообещал тебе...

Я должен пройти этот путь один. И вернуться. Миша ждёт меня дома. Он, конечно, обижен и сердится на меня, но старается не подавать вида. На нём наши кошки, наш дом и наша работа. Да... он ждёт. И он простит меня. Миша прекрасно знает: он навсегда мой храм и моя опора. Друг. Муж. Любовник. С самого первого дня. Я люблю и ценю его, как никого и никогда больше не смогу полюбить. Это не любовь, данная на небесах. Это не вспышка. Это выстраданная и заслуженная любовь, рождённая на земле — пронесённая сквозь романтику, конфликты и мечты первых лет, полное прикипание, трудности, проблемы и их решения — следующих, и новые открытия — текущих. Многие годы вместе сделали нас похожими во всём — в интересах, увлечениях, стремлениях, политических взглядах... а также — во вкусах, в том числе — на обаятельных парней. Мы не закрытая пара, хотя по отдельности ни с кем не встречаемся. Когда в нашей жизни появился ты — мы оба почувствовали огромную тягу и интерес к тебе. Но вспышка случилась у меня. И у тебя. Не мы решали. Всё было решено Там. За нас. Мы с тобой лишь открыли свои души друг другу. Ты прекрасно всё понимал, принимал и конечно любил нас обоих. Мы с Мишей приедем к тебе, позже. Сейчас я один...

Аллан... Благодарю тебя за то, что ты изменил меня. Научил видеть прекрасное в обычном. Чувствовать натуральные ароматы и вкусы. Понимать весь тлен мирской суеты. Открыться навстречу Pura vida. Я благодарен тебе за то, что подтолкнул меня начать писать. Я обязательно прогуляюсь по твоему прекрасному Сан-Хосе. Я увижусь с Тамарой, мы будем обниматься, смеяться и плакать, вспоминая тебя. А когда мы будем смотреть на моём телефоне фото с тобой и дойдём до последних снимков — где ты в серых трениках и бордовом джемпере в день нашего с Мишей вылета в Испанию — я точно разрыдаюсь. Тамара будет успокаивать меня... Возможно, я познакомлюсь с твоими родителями, если они этого захотят. А в твой день рождения, 13 мая, я буду на ферме, где ты родился и вырос. Я буду разговаривать с горами, лугами, сельвой и птицами. Я буду слушать рокот самолётов в небесах. И — уже без страха и горечи — рёв мотоциклов, проезжающих по окрестным дорогам. Я буду лежать на земле в тени исполинских деревьев, под говорящими кронами которых ты родился и бегал голышом совсем маленький, испытывая радостные эмоции от каждого нового шага, каждого нового растения, букашки, зверушки, вкуса, аромата, звука, вибрации и ощущения. Потому что всё, что нас окружает — это и есть мы сами, и все мы прочно связаны невидимыми энергиями. Eres una parte de mi alma... Есть я и есть ты во мне. В каждом вздохе и в каждом ощущении. И этого уже не изменить.

📝 От автора

Спасибо, что вы дошли со мной до конца.

Эта книга — моя попытка не дать памяти превратить всё в пыль. Я начал писать её через несколько дней после случившегося, в туманe и слезах, и закончил через сорок дней. Каждое слово — счастье. Каждое слово — боль. Каждое слово — мантра.

Имена ключевых героев в книге изменены, как и некоторые даты и биографические детали — это моё решение защитить личное пространство тех, кто стал частью этой истории. Но всё, что произошло, было.

Если вы прочли — спасибо, что разделили это со мной. Если что-то откликнулось — оставьте, пожалуйста, комментарий или короткий отзыв. Каждое сообщение я читаю.

Переводы оставшихся испанских фраз:

«Hola, soy Тамара, la amiga de Allan. Dima, Allan falleció hoy en un accidente con su moto» — «Привет, я Тамара, подруга Аллана. Дима, Аллан сегодня погиб в аварии на своём мотоцикле».

«Eres una parte de mi alma» — «Ты - часть моей души».

«Pura Vida» — «Чистая жизнь». Даже когда сердце разбито вдребезги.

Эта книга посвящена Аллану.

Pura Vida.

Дмитрий