Святая грешница

Глава 1: Тишина в доме Ридов
Прошло всего полгода с тех пор, как Шарлотта и Дамиан обменялись клятвами. Жизнь в просторном современном особняке Дамиана казалась со стороны идиллической, но внутри него зрело невидимое напряжение.
Эвелин чувствовала себя лишней в этом союзе, и в то же время — опасно притянутой к нему. Дамиан был всего на шесть лет старше её, и его присутствие в доме ощущалось как постоянный электрический разряд. Она научилась мастерски скрывать свои чувства, прячась за учебниками и наушниками, но по ночам её фантазии становились всё смелее.
Утро перемен
Когда звук мотора машины Шарлотты затих вдали, в доме воцарилась странная, гулкая тишина. Эвелин вышла из своей комнаты, надеясь незаметно проскользнуть на кухню, но замерла на верхней ступеньке лестницы.
Дамиан стоял у панорамного окна в гостиной. Он не ушел в офис, как обычно. Услышав легкий скрип половицы, он обернулся. Его взгляд, обычно сдержанный и вежливый, на этот раз задержался на Эвелин чуть дольше, чем того требовали приличия.
— Ты сегодня не в колледже? — спросил он, и его голос в пустом доме прозвучал непривычно низко.
— У меня отменили лекции, — едва слышно ответила она, чувствуя, как краснеют кончики ушей.
Нарастающее напряжение
Дамиан медленно подошел к подножию лестницы. Между ними было всего несколько ступеней, но казалось, что это целая пропасть, которую оба втайне мечтали преодолеть.
«Она так похожа на мать, но в ней есть та дерзость, которой Шарлотте всегда не хватало», — пронеслось в голове Дамиана.Дамиан не спешил отводить глаза. В тишине дома этот взгляд казался почти осязаемым, и Эвелин почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она знала, что на ней лишь тонкая домашняя майка, которая в этот момент казалась предательски прозрачной.
Дамиан сделал еще один шаг к лестнице, сокращая расстояние.
— Эвелин, — его голос стал тише, приобретая ту самую интонацию, которую она так часто представляла в своих мечтах. — Ты ведь знаешь, что мне сложно не замечать, как ты на меня смотришь все эти месяцы?
Она замерла, задержав дыхание. Стыд смешивался с безумным азартом. Он всё видел. Он знал о каждом её украдном взгляде за обедом, о каждой попытке оказаться с ним в одной комнате.
Момент истины
Дамиан медленно поднял руку и коснулся перил рядом с её ладонью. Его пальцы были так близко, что она чувствовала исходящее от них тепло.
— Мама вернется только к вечеру, — сорвалось с её губ прежде, чем она успела себя остановить.
Это не было оправданием, это было приглашением. Дамиан усмехнулся, и в этой улыбке не было ничего от того примерного отчима, которого знала Шарлотта. Он смотрел на неё теперь открыто, с тем самым жадным интересом, который Эвелин видела в своих самых смелых фантазиях.Дамиан медленно поднялся на одну ступень, оказываясь почти вплотную к Эвелин. В воздухе повисло тяжелое, тягучее напряжение. Он не мог не заметить, как изменилось её состояние: то, как участилось её дыхание и как тонкая ткань майки теперь подчеркивала каждую линию её тела.
Его взгляд стал еще темнее и выразительнее. Он больше не пытался играть роль заботливого родственника.
— Ты дрожишь, Эвелин, — негромко произнес он, и его рука медленно скользнула по перилам выше, почти касаясь её локтя. — Тебе страшно или... тебе слишком нравится, что я на тебя так смотрю?
Эвелин почувствовала, как по ногам пробежала новая волна жара. Каждое его слово, каждый дюйм пространства, который он преодолевал, заставляли её сердце колотиться о ребра. Она понимала, что черта уже не просто близко — они оба стоят прямо на ней.
— Я... я не знаю, — выдохнула она, не в силах отвести глаз от его губ.
Дамиан сократил оставшееся расстояние, склонившись к её уху. Его дыхание обжигало кожу.
— Я видел, как ты смотрела на меня в дверную щель вчера вечером. И я знаю, что в этой комнате, — он кивнул в сторону её спальни, — ты думаешь точно не об учебе.

Он протянул руку и кончиками пальцев едва заметно провел по краю её майки, там, где ткань натянулась больше всего.Дамиан прижал её к стене коридора, и его ладонь, оказавшись под тонкой тканью шорт, накрыла её нежную кожу, заставляя Эвелин вскрикнуть от неожиданности и острого наслаждения. Его слова, сказанные прямо в губы, выбили у неё почву из-под ног.
Она зажмурилась, чувствуя, как влага между ног становится невыносимой под его настойчивыми пальцами. Весь стыд, который она копила эти полгода, сгорел в одно мгновение под его тяжелым, властным взглядом.
— Каждый... каждый день, — выдохнула она, не в силах больше лгать. — Я представляла, как ты входишь ко мне в комнату... как твои руки касаются меня вот так.
Дамиан довольно усмехнулся. Его пальцы начали медленно, дразняще двигаться, исследуя её реакцию на каждое прикосновение. Он чувствовал, насколько она готова, насколько сильно её тело жаждет того, о чем она так долго мечтала.
— Значит, та игрушка в твоем ящике — лишь слабая замена? — прошептал он, перемещая ладонь выше, заставляя её выгнуться навстречу его руке. — Сегодня тебе не придется ничего представлять, Эвелин. Я хочу слышать каждый твой стон и знать, что в этот раз это происходит по-настоящему.
Он подхватил её под бедра, заставляя обхватить его ногами, и направился в сторону её спальни. Эвелин уткнулась лицом в его шею, вдыхая аромат его парфюма, который теперь смешивался с запахом их общего возбуждения.Дамиан ввалился в спальню вместе с ней, даже не потрудившись закрыть дверь до конца — осознание того, что они одни в огромном доме, лишь подстегивало их обоих. Как только её спина коснулась мягкого покрывала, он навис сверху, накрывая её губы жадным, глубоким поцелуем. Это не было похоже на робкие прикосновения, это была накопленная за месяцы жажда.
Его свободная рука властно легла на её грудь, сжимая её через тонкую майку. Эвелин выгнулась, чувствуя, как его ладонь накрывает её целиком, а большой палец дразняще проходится по напряженному соску. Каждый его жест был уверенным и собственническим.
В это время другая рука продолжала свое дело. Дамиан действовал не спеша, с издевательской медлительностью подготавливая её. Его пальцы двигались ритмично, растягивая её и заставляя Эвелин сходить с ума от контраста между его грубой силой и этой мучительной лаской.
— Посмотри на меня, — приказал он, отрываясь от её губ. — Ты ведь этого хотела, когда была здесь одна? Чтобы это были мои руки, а не пластик?
Эвелин едва могла сфокусировать взгляд, её зрачки были расширены от наслаждения. Она лишь судорожно кивнула, вцепляясь пальцами в его плечи. Она чувствовала, как он растягивает её всё сильнее, заставляя мышцы невольно сжиматься вокруг его пальцев, даря ему понять, насколько она узкая и как сильно она его жаждет.
Дамиан наклонился ниже, прикусывая мочку её уха, в то время как его рука на груди переместилась к воротнику майки, собираясь избавить её от лишней одежды.
— Ты такая горячая, Эвелин... — прорычал он. — И сегодня я не остановлюсь, пока ты не забудешь, как тебя зовут.
Звук разрываемой ткани прорезал тишину комнаты, окончательно отсекая путь назад. Дамиан действовал решительно, избавляя Эвелин от одежды, пока она не осталась перед ним в одном кружевном белье. Черные стринги и полупрозрачный бюстгальтер подчеркивали её молодую кожу, делая образ ещё более вызывающим.
Дамиан на мгновение замер, окидывая её взглядом с головы до ног. В его глазах читалось нескрываемое восхищение, смешанное с темным, собственническим инстинктом.
— Ты выглядела в моих мыслях именно так, — хрипло произнес он, проводя ладонями по её бедрам, чуть выше края стрингов. — Но реальность... реальность куда лучше.
Эвелин тяжело дышала, её грудь высоко вздымалась под кружевом бюстгальтера, а сердце, казалось, было готово выпрыгнуть из груди. Она чувствовала себя одновременно уязвимой и невероятно желанной.

Дамиан снова прильнул к ней, его поцелуи спустились от губ к шее, а затем к ложбинке между грудей. Одной рукой он нащупал застежку лифа, в то время как пальцы другой руки нежно, но настойчиво скользнули под тонкую полоску ткани её стрингов, возвращаясь к тому самому месту, которое уже изнывало от желания.
— Пора избавить тебя и от этого, — прошептал он ей в кожу, и застежка бюстгальтера с щелчком поддалась под его пальцами.Дамиан действовал словно в лихорадке, окончательно отбрасывая все условности. Когда последние клочки кружева полетели на пол, Эвелин осталась полностью обнаженной под его тяжелым взглядом. Он быстро скинул свою одежду, и когда его кожа соприкоснулась с её кожей, по комнате словно прошел электрический разряд.
Он снова приник к её груди, сминая её ладонями и пробуя на вкус, пока Эвелин стонала, закинув голову назад. Но на этом он не остановился. Дамиан стащил штаны, оставаясь в одних боксерах, через ткань которых уже отчетливо угадывались его внушительные размеры.
Он подтянул Эвелин к себе, усаживая её сверху так, чтобы она оказалась прямо на нем.
— Чувствуешь? — хрипло выдохнул он, когда она ощутила твердость его члена через тонкий трикотаж.
Дамиан начал медленно двигать её бедрами, заставляя её скользить своей мокрой, изнывающей от желания плотью по его паху. Ткань боксеров мгновенно пропиталась её влагой, создавая невероятное трение. Эвелин вцепилась в его плечи, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
— Да... Дамиан... — сорвалось с её губ.
Это было мучительное наслаждение — быть так близко, чувствовать его жар, но всё еще быть отделенной этой тонкой преградой. Он нарочно замедлял движения, заставляя её дразнить саму себя, наблюдая за тем, как на её лице отражается смесь экстаза и нетерпения.
— Ты так сильно этого хочешь, правда? — прошептал он, впиваясь пальцами в её ягодиц и плотнее прижимая её к себе. — Хочешь почувствовать меня внутри, без всякой одежды?
— ддда
Этот сдавленный, прерывистый выдох стал для Дамиана последним сигналом. Он резким движением стянул с себя боксеры, окончательно освобождаясь от одежды. Теперь между ними не осталось ни единого миллиметра преграды — только жар их тел и бешеное биение сердец.
Он перехватил Эвелин за талию, приподнимая её над собой. Его член, горячий и напряженный, коснулся её входа, и от этого соприкосновения у девушки перехватило дыхание.
— Смотри на меня, Эвелин, — приказал он хриплым, властным голосом. — Я хочу, чтобы ты видела, кто сейчас сделает тебя своей.
Он медленно опустил её на себя, дюйм за дюймом заполняя её внутреннюю пустоту. Эвелин широко раскрыла глаза, вскрикнув от полноты ощущений — это было совсем не так, как с игрушкой. Живое тепло, твердость и пульсация внутри заставили её мышцы судорожно сжаться вокруг него.
Дамиан замер на мгновение, давая ей привыкнуть к его размеру, а затем начал двигаться — сначала медленно и глубоко, а затем всё более ритмично и требовательно.
— Боже, Дамиан... — шептала она, теряя связь с реальностью. — Еще... пожалуйста...
Дом, который раньше казался ей просто местом жительства, теперь превратился в территорию их общей тайны. С каждым толчком она понимала, что эта связь изменит всё, но сейчас ей было всё равно. Она чувствовала лишь его руки, его губы и то, как глубоко он проникает в неё, воплощая в реальность каждую её самую потаенную фантазию.Дамиан окончательно потерял контроль, и его движения стали резкими, глубокими и первобытными. Стены дома, которые раньше хранили тишину и семейный уют, теперь содрогались от их откровенных, громких стонов. В этот момент для них не существовало запретов — только животная страсть и осознание того, что они совершают нечто непоправимое.
Каждый его толчок выбивал из Эвелин новый вскрик, она до боли впивалась ногтями в его спину, полностью отдаваясь этому безумию. Слова Дамиана, произнесенные хриплым, сорванным стоном, подействовали на неё как самый мощный афродизиак.

— Ох, Эвелин... — рычал он, ускоряя темп. — Твоя киска такая тугая, такая мокрая и влажная... Какая же ты сексуальная, не то что твоя мать...
Эти слова, полные запретного сравнения, заставили Эвелин почувствовать дикий прилив триумфа и возбуждения. Она чувствовала, как он заполняет её всю, как его горячее дыхание обжигает её шею. В этот момент она была для него единственной, и осознание своего превосходства над матерью в его глазах сводило её с ума.
— Да... Дамиан, еще! — кричала она, не заботясь о том, что их могут услышать соседи. — Трахни меня... Сделай это!
Ритм стал неистовым. Дамиан схватил её за бедра, фиксируя в нужном положении, и начал входить в неё на пределе сил. Они оба были на грани, балансируя на краю острой, ослепляющей вспышки наслаждения, которая была готова накрыть их в пустом, залитом солнечным светом доме.
Всё, что было «правильным» и «семейным», осталось за дверью этой спальни. Здесь и сейчас существовала только эта неистовая страсть, пропитанная запахом пота, секса и адреналина от нарушенного табу.