I

Мы чуть не попали в очередную аварию, пока гнали из города. У меня в руках была карта, которая непослушно сгибалась с каждым порывом ветра.

Йен нацепил очки на затылок, убрав волосы с лица. Глядя на него, ни у кого бы не возникло сомнений, что он принадлежит к благородной эльфийской расе. Не хватало только остроконечных ушей и наряда из листьев.

Я представил его в наряде из листьев...

Йен спросил:

— О чем задумался?

Я опомнился и уставился в карту.

— Если координаты верны, то поездка предстоит долгой.

Йен хмыкнул. Нашей целью был не Данни, а другой парень, которого он знал — тип, который меня прикончил.

Вообще-то я не рассчитывал на месть. Меня эта мысль даже не привлекала. Но у Йена были с ним свои счеты, и так совпало, что мы были вместе. Однако убить кого-то за компанию этим летом, даже если и было за что, — для меня все-таки звучало дико.

Я не мог поверить, что все так быстро завертелось с тех пор, как Йен нашел меня, а он был счастлив найти хоть какие-то зацепки, даже если это был всего лишь мой труп.

Он притормозил у заправки и сказал:

— Надо отлить.

Затем вышел, но прежде, чем уйти, заглянул в салон через окно.

— Тебе что-нибудь взять?

— Я сам.

С одной стороны, теперь я был не совсем мертвым, но и живым меня вряд ли бы кто-нибудь назвал. Йен называл меня паразитом — мертвецом, который живет за счет другого. Он утверждал, что таково проклятие леса, а я оказался тем счастливчиком, который умудрился его подцепить...

В туалете я тщательно умылся и взлохматил волосы. Но ничто не могло вернуть мне прежний облик. Я был бледен. Слишком бледен. Губы, кожа, ногти — складывалось впечатление, что меня вываляли в меле. А глаза? — карие радужки пестрили кровавыми пятнами. Когда люди приглядывались ко мне, то пугались, поэтому я сторонился их взглядов.

Я оттянул пальцами нижние веки, внутри они были красными, будто воспаленные. Да и сам я выглядел болезненно даже в хорошей одежде.

Йен хотел, чтобы я выглядел прилично. Я действительно выглядел приличным мертвецом, фанатеющим по Nine Inch Nails — все из-за их лого на футболке.

Вообще-то раньше я бродил в футболке с зомби, в которой умер, но она была перепачканной кровью и разодранной, хотя такой родной, что теперь в любой одежде я чувствовал себя не в себе.

Забавно, в прошлой жизни я действительно фанател по зомби: у меня была целая коллекция дисков с фильмами ужасов, книги, серии игр — я тащил в дом все, что было хоть как-то связано с пожиранием мозгов. И по иронии судьбы я превратился в свой идеал — никак иначе, кроме как зомби, я бы себя не назвал. Хотя жажды человеческих мозгов у меня не было...

В магазине я долго смотрел на банку с содовой. Думал, стоит ли ее стащить. Мне всегда нравился этот напиток, но теперь... Я, в общем, не был уверен, что мне стоило это пить. За целый год я не проглотил ни крошки, что уж говорить о напитках. К сожалению, после моей смерти никто не объяснил мне, как мне теперь жить и стоит ли пить Mountain Dew.

Поискав Йена среди стеллажей, я вышел на улицу. Он стоял у обочины и настороженно смотрел вдаль, покусывая зубочистку. К нам приближался полицейский автомобиль.

— Дальше идем на своих, — сказал он и бросил зубочистку под ноги.

Забрав из салона рюкзак, я отправился за ним по узкой тропе через лес. Мы находились на возвышении — впереди мелькали горные хребты.

Этот год выдался щедрым на солнечный зной. Даже на крайнем севере снег безжалостно таял. В мире пеклись о глобальном потеплении, в новостях вещали об озоновых дырах, и Йен грязно проклинал жару — он ненавидел ее больше других.

Осушив бутылку с водой, он остановился.

— Стой. Не выдержу больше...

С этими словами он начал раздеваться.

Йен стянул с себя шнурованный ботинок, затем второй, снял рубашку и положил все в мой рюкзак. Затем он тряхнул головой, и его волнистые волосы встрепенулись.

Если у меня и был новый фетиш в жизни после смерти, то он определенно был связан с его волосами...

Затем Йен расстегнул пуговку на ширинке и вскинул голову. Его зеленые глаза уставились на меня, он нахмурился и спросил с укором:

— Так и будешь стоять?

Я не понял, что он имеет в виду.

Йен закатил глаза и сказал:

— Отвернись!

Я послушно развернулся к нему спиной. По моим ощущениям, он быстро снял джинсы и положил к остальным вещам в рюкзак, затем отошел. Послышался неестественный звук, напоминающий ломку костей. Я принял это как сигнал и повернулся к нему, встретившись лицом с мордой волка.

В мире вряд ли возможно встретить таких волков, как Йен — его мех был чернее ночи, зеленые глаза светились, как два огненных шара, и весь он был исполинских размеров.

Обычные волки раза в два превышают среднюю собаку — этот волк раза в два превышал любого волка. У меня в голове не укладывалось, как Йен, имея худощавое тело, превращался в такого массивного зверя.

Он прошел мимо меня и фыркнул, задев хвостом. Мне нравилось, когда он принимал обличие волка. Думаю, Йену нравилось это тоже. Как и положено волку, он не говорил, но по его морде были понятны любые эмоции.

В прошлой жизни я любил собак. У меня даже был питомец — Манти — золотистый ретривер. Какой-то урод оставил его умирать на свалке. Но я его выходил, и у меня появился преданный друг, по которому я до сих пор скучал.

Подойдя к склону, Йен остановился. Я встал рядом, и он повернул морду ко мне. Его взгляд был таким же, будто он был человеком. Я сразу все понял.

В низине расщелины пробегал скудный ручей метрах в двадцати от нас — перебраться на ту сторону было непросто. Йен отошел от края. Я подумал, что он хочет свернуть, но он взглянул на меня и тряхнул головой. Я улыбнулся.

— Сегодня ты гостеприимный.

Он наклонился ко мне, я подошел ближе и, забравшись на его спину, с непривычки вцепился в шерсть. Йен дернулся.

— Прости.

Последний раз мы путешествовали так очень давно.

Обхватив его шею, я посильнее прижался к нему. Йен разогнался, махом преодолел пропасть под нами и направился по склону вверх.

***

Это был самый прекрасный закат, что я видел. Мы разместились на возвышении, и я еще долго смотрел на темнеющее небо. Невероятные впечатления. К тому же в небе стояла полная луна.

Я оглянулся на Йена с надеждой, что он разделит со мной этот момент, но он не был романтиком. Он сидел у костра, положив руки на колени, и все гипнотизировал пламя, будто бы из него мог кто-то выйти.

Вскоре я распаковал рюкзак, достал пару бутербродов, воду и протянул ему ужин. Йен странно взглянул на меня и снова отвернулся к огню.

Я не мог понять, что с ним происходило в такие моменты. Иногда он просто замыкался в себе.

— Полнолуние... — сказал он тихо и замолчал.

Мне стоило уточнить, что это значит, но я чувствовал себя неловко и не решился заговорить с ним.

— В полнолуние мы устраивали праздник. Садились у костра и рассказывали сказки. — Йен чуть улыбнулся, затем вновь его лицо сделалось грустным. — Не знал, что это было для меня так важно...

Он бросил в костер веточку и взглянул на огонь исподлобья.

Йен редко рассказывал о том дне, когда погибли его близкие. Для него эти воспоминания были слишком травматичны. Поэтому я никогда не расспрашивал его об этом.

Но кое-что я знал.

В день, когда моя память вернулась и я поведал Йену о своем убийце, он словно обезумел — его захватила ярость. Едва ли я мог его успокоить. Тогда он рассказал мне, что он был там — монстр из ночного кошмара, обрушившийся на их селение, в поисках крохотной вещицы...

Йен жил в закрытой общине язычников — оно и понятно, вряд ли люди, умеющие становиться волками, хотели жить у всех на виду. Но дело в том, что Йен был единственным — единственным и последним из своего рода, кто действительно мог превращаться в волка.

Тогда он чудом спасся, но до сих пор винил себя, потому что не смог помочь своим близким.

— Ты скучаешь по ней? — вдруг спросил он, взглянув на меня.

Я понял, что он говорил о моей ба. Конечно, я скучал. Я вспомнил все, что случилось, и так же, как Йен, винил себя в этом. Мне не стоило уходить из дома в тот день.

Пауза затянулась. Я запоздало качнул головой. Наверное, я был не лучшим собеседником.

Йен поднялся, взглянул на меня и отошел на другую сторону от костра, устраиваясь для ночлега. Я упал на землю и уставился в звездное небо. Ночь была холодной, но меня это не тревожило. Все мои ощущения всегда находились за глухой стеной — я понимал, что чувствую что-то, но никогда не был в этом уверен.

Сны не посещали меня. Обычно я закрывал глаза и становился совсем мертвым. Йена это беспокоило первое время, он был уверен, что однажды я не проснусь. Но, как назло, я всегда просыпался и мирился с новой реальностью.

Но этой ночью все было иначе — воспоминания того дня повторились...