День 5: Сквозь туман
Саундтрек к сцене, где Олег обрабатывает Владу рану: SEREBRO — Звёзды палят
Саундтрек к финальной сцене с Максимом в лесу: SEMENYAK & Ustamy — ничего не чувствую
-----------------------------------------
Просыпается Влад рано, почти с рассветом, но сон тут же улетучивается, едва он приоткрывает веки. Олег беззаботно спит, укутавшись в одеяло, но лежит лицом к нему и так близко, что, кажется, все ресницы можно пересчитать по одной. Череватый смотрит на него распахнутыми от неожиданности глазами и нервно сглатывает, чувствуя, как резко взлетает замедленный после сна пульс.
В том, что больная спина — это был лишь предлог, чернокнижник уверен абсолютно, но Шепс, похоже, сам испугался своей инициативы. Несмотря на то, что способностей у Влада почти не осталось, он всё ещё неплохо умеет читать людей и в Олеге прекрасно видит то же, что чувствует и сам.
Их тянет друг к другу, и отрицать это уже глупо, но медиум то ли боится, то ли смущается, и Череватый не знает, как правильно себя повести, чтобы ничего не испортить. А ещё он и сам ощущает эту дурацкую, непонятно откуда взявшуюся неловкость, которую старается не показывать.
Вчера, после рассказа о родителях, Влад увидел Шепса каким-то другим. Из-за фасада забавного и острого на язык парня Череватому впервые показался кто-то до безумия мягкий, сопереживающий, заботливый. Кто-то, кто в пылу ссоры моментально забыл о своей злости, сфокусировался на чужой боли и, вместо бесполезных слов сочувствия, выбрал самое неожиданное — просто обнять. Причём сделал это так, что Влад не почувствовал к себе противной жалости, от которой его воротит с самого детства.
Эти объятия, наоборот, ощущались как что-то важное. Череватый до сих пор чувствует внутри отголоски того тепла и спокойствия, которыми Олег буквально окутал его, в своих руках пряча от пугающей грозы. А ещё он до сих пор помнит нежные пальцы, мягко поглаживающие его шею. Владу хочется почувствовать их снова. Хочется снова оказаться с Шепсом так близко, чтобы слышать, как под рёбрами оба их сердца моментально сбиваются с ритма.
Между ними и сейчас почти нет места на этой неширокой кровати. Рука Череватого всё ещё приобнимает медиума за талию, и довольно толстое одеяло под ней начинает раздражать не меньше, чем ощутимая жара в комнате. За окном снова пасмурно и лучей солнца не видно, а Влад по привычке лежит без футболки, но во рту уже пересохло настолько, что не получается нормально дышать.
Он взглядом бегает по лицу Олега, то и дело соскальзывая на губы, и злится сам на себя то ли за свою реакцию на эту опасную близость, то ли за то, что не решается прикоснуться. А ещё, кажется, злится на Шепса за то, что тот вчера соврал про свою чёртову спину и сейчас лежит рядом, просто взрывая фантазию Череватого.
Чернокнижник прикрывает глаза и делает несколько глубоких вздохов, пытаясь успокоиться, но красивое лицо в нескольких сантиметрах от его собственного буквально впечаталось в сознание. Понимая, что снова уснуть не удастся, он вздыхает уже разочарованно и решает идти умываться, как вдруг, чуть приподнявшись с подушки, замирает, когда Олег начинает шевелиться.
Шепсу, в отличие от Влада, видимо, всегда холодно, потому что он немного хмурится прямо во сне и ещё сильнее натягивает на себя одеяло, то ли к счастью, то ли к сожалению пряча от глаз Череватого последнюю полоску обнажённой кожи на шее. Чернокнижник тихо усмехается этому жесту, чуть качая головой, и, не сдерживая порыв, всё-таки тянется к Олегу рукой.
Он пальцами аккуратно отодвигает прядь чёрных волос, только что упавшую на сомкнутые ресницы, ещё на несколько секунд задерживает на Шепсе свой взгляд и наконец выскальзывает из постели, стараясь не думать о том, что было бы, если бы Олег сейчас всё-таки проснулся.
***
Карлу этой ночью спалось плохо. Куча мыслей в голове не давала покоя, никак не складываясь в общую картинку. Во-первых, никаких следов Генри в окрестностях он так и не нашёл, всё больше склоняясь к тому, что с орлом действительно что-то случилось, и от этого было очень грустно. Во-вторых, он так и не понял, что вчера произошло с Олегом.
Карл кружил над лесом, когда неожиданно почувствовал дикую панику хозяина, но нашёл его целым и невредимым уже по дороге в деревню. То, что испуганный Шепс шёл за руку с чернокнижником, ворона, конечно, не порадовало, но он не мог не отметить рациональность этого поступка: гроза приближалась стремительно, и Карл был даже немного благодарен этому парню за то, что тот буквально тащил Олега подальше от опасных в такую погоду высоких деревьев.
Проследив за ними и убедившись, что в доме хозяин почти сразу успокоился, сам ворон нашёл себе убежище под крышей одного из других домов, где под раскаты грома продолжил размышлять о своих наблюдениях.
Во время массовых поисков он заметил странную вещь: абсолютно все пары развернулись и направились обратно в Кострово примерно в одном и том же месте, словно уткнулись в какую-то невидимую границу, которую Карл, глядя с высоты, визуально смог начертить у себя в голове. И это могло бы показаться логичным, учитывая начало грозы, если бы не некоторые детали.
Во-первых, все двигались с разной скоростью, и до этой воображаемой линии дошли в разное время. Во-вторых, каждая пара ушла из леса по своим причинам. Он слышал отголоски ссоры Вики и Кости, после чего женщина просто развернулась и направилась к деревне, а врач молча последовал за ней. Также Карл пролетал над болотами как раз в тот момент, когда Ангелина подвернула ногу, в результате чего Максиму пришлось провожать её домой.
Больше всего ворона заинтересовал этот странный чудик по имени Юлик. Он вообще двигался по лесу очень быстро, не особо глядя по сторонам, а в какой-то момент просто остановился и заявил, что дальше идти нельзя. К удивлению Карла, напарник с Котовым спорить не стал и даже не задавал вопросов. И ворон бы не обратил внимания на эту парочку, если бы не заметил, что Юлик остановился ровно на той же границе, где и все остальные, только дошёл до неё минут на пятнадцать раньше, когда о приближении грозы никто ещё даже не догадывался.
В такие совпадения Карл не верит. По крайней мере, не в этой деревне. И сейчас, на рассвете, он несказанно радуется тому, что для ночёвки выбрал именно этот дом. Дверь с тихим скрипом открывается, Изосимова выскальзывает на улицу с небольшим свёртком в руках, и, понимая, что женщина направляется в лес, пока вся деревня ещё мирно спит, ворон с интересом следует за ней.
Уже на опушке эта затея не кажется ему такой прекрасной. На улице стоит сильный туман, и если в деревне видимость ограничивалась парой домов, то в лесу Карл с трудом видит что-то дальше нескольких метров и даже удивляется тому, с какой уверенностью и бесстрашием Ангелина углубляется в чащу. Он спускается чуть ниже, чтобы не потерять свою цель из виду, и только сейчас замечает, что женщина даже не прихрамывает, несмотря на свою вчерашнюю травму ноги.
Наконец Изосимова останавливается у одного из деревьев и присаживается на корточки, разворачивая свой свёрток. Ворон устраивается на нижней ветке прямо над ней и внимательно рассматривает лежащие на цветном платке вещи, тут же убеждаясь, что хотя бы в этом интуиция Олега его не подвела.
Горстка земли, наверняка взятой с кладбища; старенькие бусы, сделанные из разноцветных камней; толстая свеча с коробком спичек и небольшой серп — для Карла, который в основном наблюдает работу с зеркалами, набор достаточно непривычный, но в целом довольно обыденный для деревенской ведьмы.
Ангелина вешает на запястье заряженные сильной энергетикой бусы, неспешно поджигает свечу, второй рукой крепко обхватывая деревянную рукоять серпа, и начинает читать заговор, с первых же секунд вводя ворона в ступор. Даже именитые рэперы, чьи треки постоянно слушает Шепс, не умеют выдавать столько слов в секунду! Карл теряется на какое-то время, сдерживая мысленный смех, а потом всё-таки пытается разобрать хоть что-нибудь, но безуспешно. Отдельные слова, которые он хоть как-то понимает, ничем не помогают, а Изосимова, как назло, ещё и начинает бродить между деревьями, мешая нормально слышать её речь.
Ворон пикирует с ветки на землю, когда ведьма отходит чуть дальше, и в густом тумане совсем не замечает подкрадывающуюся сзади опасность. Занятая своим ритуалом, Ангелина не обращает внимания на едва различимый шум в нескольких шагах от неё, а Карл буквально в последнюю секунду успевает среагировать на волка, в прыжке появляющегося из молочной дымки.
Ворон рывком взмывает в воздух и уже не смотрит вниз, когда Изосимова вздрагивает от громкого карканья. Под ноги падает пара вырванных перьев, и она с осуждением смотрит на раздосадованного хищника, который с недовольным рыком провожает упущенную добычу взглядом.
— Серый, блин! — негромкий голос напоследок доносится до в панике улетающего Карла. — Напугал! Я сколько раз говорила не охотиться возле меня, а ты опять...
***
— Поль... — уже в четвёртый раз зовёт Влад, сидя на корточках у подножия пугала. — Я знаю, что ты здесь, выползай, пожалуйста.
«Мне и тут нормально», — наконец отзывается змея.
Череватый тяжело вздыхает, слыша явную обиду в родном голосе, и виновато продолжает:
— Ну, прости меня, пожалуйста... Я не хотел, чтобы так вышло.
«Врёшь».
Чернокнижник нервно закусывает губу и не знает, что отвечать, потому что Поля права. Вчера он сознательно отдал ей приказ напугать Олега. Знал, что нарушает сразу два обещания, но всё равно не думал об этом в своей панике от закладывающего уши раската грома.
— В какой-то степени, — всё-таки признаётся он. — Поль, я помню, что обещал никогда не заставлять тебя делать что-то плохое, но там, в лесу, я... Я растерялся. Я испугался за него. И я знаю, что меня это никак не оправдывает, но... Я надеялся, что ты меня поймёшь.
Влад говорит искренне, невидящим взглядом смотрит куда-то в туман и не сразу замечает, как из-под соломы выныривает яркая голова с парой заботливых глаз.
«Я-то понимаю, — уже мягче говорит Поля. — Только ты такими поступками себе же хуже делаешь. Это я чувствую, что у тебя внутри, а он этого не знает. И ему ты так просто этого не объяснишь».
— Я уже объяснил. Рассказал про родителей. Он меня простил.
Змея внимательно вглядывается в лицо хозяина, улавливает едва заметную улыбку на его губах и мысленно улыбается сама.
«Это хорошо... Только мне кажется, что Олег не из тех, кто будет прощать бесконечно. Ты скрываешь от него слишком много, и всё, о чём ты сейчас думаешь, может просто не случиться, если ты не расскажешь правду».
— Ты больше не обижаешься? — Череватый наконец поворачивается к ней, оставляя предыдущий совет без комментариев, и Поля с досадой понимает, что о самом важном хозяин говорить не хочет.
«Мне неприятно, что ты заставил меня довести человека до истерики, — спокойно объясняет она. — Тем более Олега. Он хороший парень, и его фобия — это то, что нельзя использовать. Я не хочу быть ещё большим монстром в его глазах. И нет, я больше не обижаюсь, но я очень надеюсь, что это было в первый и в последний раз. Не заставляй меня, пожалуйста, учиться противостоять твоим приказам: это слишком сложно».
— Тебе не придётся, не переживай, — уверенно обещает Влад. — Этого больше не повторится. Ещё раз прости.
Он наконец улыбается и облегчённо выдыхает, когда Поля примирительно обвивает протянутую к ней руку.
То, что чернокнижник сделал вчера, было ужасно не только по отношению к Шепсу. Поля, в отличие от его прошлого фамильяра, действительно не умеет сопротивляться давлению и вынуждена выполнять любой его приказ — таков закон их связи. Её характер слишком мягкий для этой способности, и именно поэтому Череватый когда-то пообещал, что это умение рядом с ним ей не пригодится.
Он сильно переживал после произошедшего в лесу, но сейчас потихоньку успокаивается, искренне радуясь тому, что получил прощение и от неё. Владу плевать, каким его видят чужие люди, но в глазах самых близких ему быть плохим совсем не хочется. Улыбка на губах сама становится ещё теплее, а Череватый только через несколько секунд осознаёт, что в это понятие только что впервые в своих мыслях включил и Олега.
«Ну прямо семейная идиллия!» — уже совсем другой голос ехидно раздаётся в голове.
Чернокнижник вздрагивает от неожиданности и удивляется, что нечисть в этот раз не пропадает в ту же секунду, продолжая недовольное ворчание:
«Лучше бы вместо своих телячьих нежностей подумал о чём-нибудь поважнее. Например, о том, что твоя ведьма права по поводу ключа».
Влад резко хмурится, переваривая услышанную фразу, но задать ответный вопрос не успевает. Громкий оклик из-за забора сбивает с мысли, и бесы тут же замолкают, возвращая Череватого в реальность.
— Не спишь уже? — Левин, как обычно, выглядит очень бодрым, несмотря на раннее утро.
— Как видишь... — немного растерянно отзывается Влад, всё ещё отходя от внезапного появления нечисти.
— Думаю, ты и так погоду заметил, но я на всякий случай зашёл сказать: сегодня поиски продолжать опасно. В такой туман я в лес людей не поведу, а то оттуда вообще никто не выйдет, — деловито говорит Максим, а затем чуть хмурится, замечая, что Череватый его почти не слушает. — И вы тоже не ходите! Влад, ты понял меня?
— Понял я, Макс, понял, — уже более осознанно кивает Череватый, реагируя на строгий голос. — Конечно, я не поведу Олега в лес в таких условиях.
— Ну и хорошо, — тут же успокаивается Левин. — Я сегодня решил чердак разобрать, так что, если будет скучно — приходите помогать.
Он уходит, так и не дожидаясь ответа, а Влад устало вздыхает, понимая, что чёртов туман — это очередной удар по и без того расшатанным нервам Шепса, и, кажется, новый взрыв темпераментного медиума совсем не за горами.
***
На кухню Олег заходит, когда Череватый уже занимается приготовлением завтрака. Шепсу почему-то неловко после того, что он сделал вчера вечером, а ещё ему не даёт покоя вопрос, почему он проснулся один. Он понимает, что Влад просто привык вставать рано, но противная мысль о том, что чернокнижник сбежал совсем по другим причинам, всё равно назойливо сидит в голове.
— Доброе утро, — нерешительно здоровается Олег, но Череватый, к его удивлению, реагирует абсолютно нормально и, кажется, совсем не собирается вести себя отстранённо.
— Доброе. — Не прекращая взбивать яйца для омлета, оборачивается Влад. — Как твоя спина?
Вопрос звучит вполне буднично, но в тёмных глазах мелькают хитрые искорки, и Шепс, замечая лёгкую ухмылку на чужих губах, смущённо опускает взгляд:
— Спасибо, уже лучше. Я не сильно тебя стеснил?
— Не переживай, — посмеивается Череватый и направляется к печке, как вдруг неожиданно останавливается почти вплотную к медиуму, вынуждая того поднять глаза.
У Олега мгновенно перехватывает дыхание, а чёртов голос, который Влад явно намеренно понижает до предела, тут же запускает по коже ощутимые мурашки.
— Я не привык стесняться, — уже без улыбки тихо выдыхает Череватый и почти с восторгом наблюдает за тем, как зрачки в светлых глазах за пару секунд вытесняют собой радужку.
Он отстраняется почти сразу, продолжая готовить завтрак, и изо всех сил старается не выглядеть довольным своей маленькой местью за не самое лёгкое утро, которое Шепс устроил ему своей вчерашней выходкой.
А Олег только через несколько секунд понимает, что эту провокацию Влад уже не пытается сгладить очередной шуткой, и от этого становится только хуже. Он всё ещё помнит, как случайно проснулся посреди ночи и потом почти час не мог уснуть из-за горячей руки, будто прожигающей талию даже сквозь одеяло. Шепсу кажется, что он начинает сходить с ума, а Череватый своим поведением только подливает масла в этот постепенно разгорающийся огонь, очевидно, наслаждаясь происходящим. Только вот чем именно — интересной игрой или чем-то большим — медиум до конца не понимает.
— Это такой туман на улице? — Он наконец приходит в себя и хмурится, вглядываясь в дымку за окном.
— Да, — с тяжёлым вздохом нехотя отвечает Влад. — Макс заходил утром и сказал, что в такую погоду поиски продолжать не будет. Ты извини, но в этом я с ним согласен... В лес сегодня идти нельзя.
А Олег уже совсем не уверен, что ему туда нужно. Внутреннее чутьё, хоть и работает с перебоями, но всё-таки даёт понять, что с Сашей всё в порядке, а значит, вчера он вряд ли переживал грозу где-то на улице. Медиум прокручивает на пальце слегка тёплый металл кольца и думает о том, что ещё можно сделать в такой ситуации, чтобы не сидеть сложа руки из-за очередного сюрприза, подброшенного погодой.
— Слушай, я, наверное, ещё раз на кладбище схожу, — после недолгих размышлений нарушает тишину Шепс. — Вдруг перстень поможет что-то узнать...
— Как скажешь, — спокойно соглашается Череватый. После вчерашней ссоры снова заставлять Олега сидеть дома ему совсем не хочется. — Позавтракаем — и пойдём.
— Влад... — Шепс запинается, аккуратно пытаясь подобрать слова. — Я хочу сходить один. Мне нужно сосредоточиться, а с тобой... — Он поднимает глаза, встречаясь с немного удивлённым взглядом, и на выдохе всё-таки заканчивает мысль: — С тобой я отвлекаюсь.
— На что?
Чернокнижник спрашивает с лёгкой усмешкой, но тут же меняется в лице, когда Олег неожиданно прямо, глядя ему в глаза, выдаёт:
— На тебя.
В голосе ни капли сарказма, и Влад теряется от этой то ли честности, то ли смелости, к которой он, кажется, оказался не готов. Они смотрят друг на друга ещё несколько секунд, а затем Череватый наконец берёт себя в руки, понимая, что неловкая пауза уже чересчур затягивается.
— Надеюсь, в тумане не заблудишься? — снова усмехается он и, отвлекаясь на собственный хаос где-то внутри, не обращает внимания на то, как Шепс еле заметно поджимает губы, прежде чем натянуть вежливую улыбку.
— Я возьму с собой Карла, не переживай.
Влад удовлетворённо кивает, снова возвращаясь к омлету, и тут же переводит тему, чтобы окончательно избавиться от неловкой атмосферы. И Олег отвлекается тоже. Мысленно отмахивается от неприятного чувства, только что кольнувшего в груди, и активно включается в обсуждение тумана за окном, которого таким густым не видел уже очень давно.
***
Когда Шепс, после недолгих сборов, уже уходит на кладбище, Череватый всё-таки направляется к Левину, чтобы окончательно не утонуть в своих мыслях. Та короткая фраза Олега прочно засела где-то внутри, и Влад абсолютно не представляет, как себя дальше с ним вести. Он привык к едким подколам, дурацким шуткам и ярким провокациям, но неожиданная откровенность медиума застала его врасплох и, кажется, даже испугала. Только чем именно — Череватый не понимает.
— Ты чего такой загруженный? — без задней мысли интересуется Максим, когда они уже располагаются на пыльном чердаке, начиная разбирать давно забытый даже самим хозяином хлам.
— Да так...
Влад, не оборачиваясь, слегка пожимает плечами и не спешит говорить подробнее, сосредоточенно оттаскивая в угол потрёпанный комплект зимней резины, которая валялась прямо под ногами.
— И куда этот твой кудрявый «да так» пошёл? — с тихой усмешкой спрашивает Левин, всё-таки выбивая из Череватого облегчённый смешок.
Владу ужасно нравятся в Максиме именно эти черты: проницательность, честность и умение создавать какую-то до безумия доверительную атмосферу. Чернокнижник не любит говорить о чём-то личном, особенно о том, что цепляет больше всего, но с Левиным с самого детства чувствует себя как-то свободно. Может, потому что при таких разговорах они никогда не смотрят друг другу в глаза, отчего, несомненно, легче открываться, а может, потому что Максим никогда не смеётся и не осуждает, каким бы дураком ни выглядел Череватый, озвучивая свои даже самые глупые мысли.
— На кладбище, — отвечает он на заданный вопрос.
— Чего? — Левин немного хмурится, бросая взгляд на чужую спину. — Зачем ему на кладбище?
— Он медиум.
Влад говорит как-то просто, словно это совсем неважная деталь, но знает, что для Максима это звучит совсем по-другому. Сзади раздаётся тяжёлый вздох, и Череватый в очередной раз убеждается, что за столько лет изучил Левина не хуже, чем тот — его самого.
— И надо оно тебе?.. — после небольшой паузы всё-таки спрашивает Максим, аккуратно вытаскивая старенькую гитару из кучи помятых коробок.
Хороший вопрос. Даже слишком. Влад старался не задавать его себе, потому что вообще не любит думать о будущем. Глупо размышлять о завтрашнем дне, зная, что он ничем не будет отличаться от вчерашнего, а в том, что именно так и будет, чернокнижник не сомневался уже целый год. Ровно до того момента, пока не увидел посреди деревьев застывшую незнакомую фигуру в чёртовой кожаной куртке.
С тех пор Череватый даже представить себе не может, что произойдёт в его жизни в следующий час, потому что Олег кажется чем-то непредсказуемым. И этот хаос, из крайности в крайность бросающий его эмоции, Владу почему-то нравится до безумия.
— Не знаю, — снова пожимает плечами он, но тут же признаётся то ли Левину, то ли самому себе: — Кажется, надо.
— И в чём тогда проблема? — искренне удивляется Максим. — Или ты за это время разучился кадрить?
Он посмеивается, чуть встряхивая одну из коробок, и еле слышно матерится, по характерному звуку понимая, что там лежат и без того побитые ёлочные игрушки.
— Да с этим как раз всё нормально, — беззлобно закатывает глаза Череватый, доставая из ящика старого комода ворох каких-то бумаг. — Может, я уже даже перестарался...
— Напугал, что ли? — скептично выгибает бровь Левин. — Мне показалось, что он не из слабеньких.
— Скорее он меня... — как-то нехотя выдыхает чернокнижник, и Максим с изумлением поворачивается к нему.
— Влад, чем тебя можно напугать?
А Череватый знает чем. И это совсем не магия, которой так боится Левин, и не острые капканы, разбросанные по лесу и скрытые в густой траве. У Влада внутри такие же, и он до ужаса не хочет снова попадаться в эти до крови пронзающие тиски.
Он столько раз оглядывался вокруг и не видел счастливых историй. Бабушка осталась одна с маленьким ребёнком на руках, когда ушёл дед. Причины Череватый так и не узнал. Когда у него самого не сложилось с Викой, подумал — не судьба, а потом увидел, что та рассталась и с Гецати. Влад смотрел на то, как одна за другой распадались знакомые пары его одногруппников в университете, как уже позже ругались женатые коллеги на работе, а когда даже Максим окончательно ушёл от Ангелины, Череватый поймал себя на ужасной мысли.
Ему почему-то подумалось, что если бы родители остались живы, то, наверное, тоже рано или поздно развелись бы. Чёрт знает, из-за чего. Просто так, видимо, должно быть. У него ведь тоже не случалось долгих отношений: измены, ссоры, упрёки и в конце концов — банальное нежелание вообще вникать в чужих людей, чтобы потом снова не смотреть на мир потухшими глазами, день за днём проживая с натянутой улыбкой на лице.
Влад боится влюбляться. Не хочет наступать на очередные грабли и даже не понимает, зачем пытаться, если это всё равно не закончится ничем хорошим.
— Послушай... — Левин аккуратно прикасается к его плечу, выдёргивая из грустных размышлений. — Если у нас с Гелей не сложилось, это не значит, что у тебя будет так же. И плевать, что он медиум.
Череватый удивлённо оборачивается, реагируя на неожиданную фразу, и на автомате усмехается:
— Ты точно свои силы потерял? Или втихую продолжаешь читать мысли всех подряд?
— Помнишь это? — Максим кивает на выцветший неумелый рисунок, который Влад держит в руках, только что обнаружив его в куче пожелтевших газет. — Ты нарисовал мне его в подарок на день рождения в свои семь лет. Мне не нужно читать твои мысли, чтобы понять, что с тобой происходит, Влад.
Череватый еле заметно улыбается и молча вздыхает, не зная, что на это отвечать, а Левин ответа и не ждёт.
— Ты зря боишься, — негромко продолжает он. — Я о многом жалею, но точно не о том, что я её любил. И если ты тоже...
— Макс, ну какая любовь? — устало перебивает Влад. — Мы знакомы четыре дня. Я просто...
— Не всегда нужно много времени, чтобы что-то почувствовать. Иногда и одного взгляда хватает, чтобы всё изменилось. И неважно, когда вы встретились — вчера или сорок лет назад...
Максим замолкает, отводя глаза, а Череватому кажется, что последняя фраза была совсем не о нём. На чердаке повисает тишина, только неловкой она почему-то совсем не ощущается. Влад погружается в свои мысли, прокручивая в голове всё, что только что услышал, а Левин почти сразу возвращается к разбору очередной груды вещей и надеется, что сейчас действительно сказал что-то важное.
Разговор возобновляется минут через десять, и говорят они уже совсем на другие темы, больше не касаясь личного, пока Череватый вдруг не достаёт из очередного ящика небольшую стопку сложенных в несколько раз листов. На потемневшей от прошедших лет бумаге виднеется знакомый почерк, и Влад, слегка закусывая губу, разворачивает один из них.
«Не знаю, когда ты будешь это читать, но на моём календаре осталось ровно сто дней. Да, родной, я тоже считаю, представляешь?
У Череватых на днях родился сын. Такой прекрасный малыш! Надеюсь, у нас когда-нибудь будет такой же...»
— Что нашёл?
Голос Максима неожиданно влетает в сознание, и Влад поднимает на него растерянные глаза, чуть сильнее сжимая листы в своих руках.
— Письма, кажется... — нерешительно отвечает он. — Хочешь, я заберу?
Левин бросает на памятные строчки нечитаемый взгляд и, без эмоций на лице продолжая сгребать в кучу найденный мусор, спокойно отвечает:
— Не надо. Это Геля мне в армию писала. Но если хочешь, можешь почитать: в этих письмах как раз то, чего ты так боишься.
— И что же?
— Счастье, Влад, — с тёплой грустью улыбается Максим. — Счастье...
Череватый так и не решается снова взглянуть на слишком личное, и без того чувствуя себя так, будто только что бесцеремонно вторгся в чужую жизнь. А ещё он помнит, чем эта жизнь закончилась. Только вот ни прочитанные строки, в его мыслях звучащие голосом Ангелины, ни короткие, но ёмкие фразы Левина упорно не хотят выходить из головы, будто напоминая о том, что в своём страхе Влад действительно упускает что-то важное. И он уже совсем не уверен, что готов отказаться от этого так просто, даже не попытавшись проверить. Кто знает, может, у его истории и правда будет совсем другой конец.
***
Олег выходит за калитку, направляясь на кладбище, и вдруг краем глаза замечает сбоку какое-то движение. В зелёной траве, у самого забора, виднеется что-то чёрное, и медиум, чуть присматриваясь, с удивлением узнаёт в странном клубке своего фамильяра.
— Карл?..
Голова выныривает из-под массивного крыла, и ворон вылезает из своего кокона с каким-то облегчением, хотя всё ещё нервно оглядывается по сторонам.
— Ты чего тут? Боишься в тумане заблудиться? — Шепс слегка усмехается, но тут же поникает от собственной фразы, вспоминая недавний разговор на кухне.
«Ничего я не боюсь, — недовольно огрызается Карл. — А ты куда собрался? Ещё и один! Бывает же такое...»
— Не начинай, а? — устало вздыхает медиум. — Я — на кладбище, пойдём со мной.
Он почти не надеется на положительный исход, когда призывно распахивает надетую на себя чужую объёмную куртку, прекрасно понимая, что во второй раз ворон ни за что не согласится прикасаться к вещам ненавистного ему чернокнижника. Однако Карл, даже без раздумий, охотно ныряет в тёплое убежище и совсем не думает о том, чья это одежда. После пережитого на рассвете стресса ему достаточно того, что Олег складывает руки на груди, прижимая его к себе, и это успокаивает окончательно.
До кладбища идти минут десять, и эту дорогу они проходят молча, потому что Шепс закапывается в своих не самых приятных мыслях, а ворон наконец расслабляется настолько, что позволяет себе немного вздремнуть.
На погосте тихо, даже реки почти не слышно, и медиуму мгновениями даже кажется, что всё вокруг не просто прячется, а растворяется в этом густом тумане. Он шагает медленно, внимательно глядя себе под ноги, и надеется, что не дойдёт до самого края обрыва, потому что не уверен, что сможет заметить его в таких условиях. Ещё не хватало в воду свалиться, чтобы Влад уже точно послал его куда подальше, не желая разгребать очередные проблемы.
«Ну и погодка... — неожиданно подаёт голос Карл, выглядывая из чуть расстёгнутой у горла куртки. — Хотя для ритуала самое то. По крайней мере, одной местной ведьме этот туман утром никак не мешал».
Он говорит буднично, а Олег даже останавливается, не понимая, почему ворон сразу не начал с таких новостей.
— Ты кого-то видел? — нетерпеливо спрашивает он. — И ты молчишь?
«Вот, говорю, — спокойно отзывается ворон. — Твоё чутьё тебя не подвело: Ангелина действительно ведьма. Я следил за ней с утра и видел, как она в одиночку забрела в лес для своей практики».
— Мда... — задумчиво тянет Шепс, стаскивая с плеч рюкзак, чтобы начать доставать свои атрибуты. — Интересная деревня. Может, тут вообще все экстрасенсы, и Саша не зря сюда ехал?
«Насчёт всех не знаю, но эта, конечно, — интересный экземпляр. Ты бы слышал её начиты! Эминем отдыхает».
Карл посмеивается, снова вспоминая услышанное утром, а вот то, что было дальше, ему рассказывать совсем не хочется. Во-первых, потому что он только-только пришёл в себя, а во-вторых, потому что его хозяин, хоть постоянно и ворчит на брата за гиперопеку, сам недалеко от него ушёл.
Ворон помнит, как пару лет назад случайно повредил крыло, из-за чего какое-то время летать было довольно тяжело. И те полторы недели, которые он безвылазно провёл в квартире Шепсов, повторять совсем не хочется. У Олега в комнате, конечно, было тепло и уютно по сравнению с противной дождливой осенью за окном, но Карл безумно устал от этих вечно переживающих глаз и постоянных вопросов о том, как он себя чувствует. При всей своей действительно большой любви к хозяину выносить такую заботу ворону крайне тяжело.
Вот и сейчас он совершенно не горит желанием демонстрировать медиуму свой потрёпанный острыми клыками хвост, но всё-таки не может не озвучить свои мысли по поводу встреченного в лесу хищника.
«А ещё я, кажется, видел её фамильяра», — коротко добавляет он, наконец выбираясь из куртки, чтобы не мешать Шепсу раскладывать вещи на влажной от недавних дождей земле.
— И кто же это?
Учитывая то, насколько его догадки не совпали с реальностью относительно змеи Череватого, Олег даже не пытается предполагать, с кем может делить свою магию эта загадочная, хоть с первого взгляда и очень милая женщина.
«Волк».
— Да ладно?! — неверяще выдыхает Шепс. — Серьёзно? Волк?
«Прикинь... Я сам охуел, — снова посмеивается Карл. — А казалось бы, пирожки печёт, улыбается... Не доверяю я таким».
— Согласен.
«Ой, блять, согласен он...»
Олег закатывает глаза, прекрасно понимая намёк, но конкретно с этой точки зрения не хочет о Владе даже думать, не то что говорить. Предвзятость ворона основана лишь на чернокнижной сущности Череватого, и для Шепса это выглядит максимально глупо. Влад честно сказал, что Изосимова ведьма, сам признался в том, что у него есть способности, и даже не стал отнекиваться от своего фамильяра, которого Олег так, до паники, боится.
А после настолько личных рассказов о родителях и Вике Шепс вообще не понимает, о каком недоверии может идти речь. Хотя Карла тоже можно понять: он не знает ничего из этого и просто беспокоится, что Олег снова влипнет в какую-нибудь историю, которых в его жизни было и так немало. Только в этот раз он, кажется, влип совсем по-другому.
Сегодня, в отличие от предыдущих дней, на улице полный штиль, и медиуму хватает одного щелчка зажигалки, чтобы поджечь фитиль тонкой плетёной свечи. Он долго думал, чего вообще хочет добиться здесь, на холодных могилах, учитывая, что способности, кажется, даже не думают возвращаться, но в груди всё ещё то ярче, то слабее пульсируют отголоски связи с братом, и Олег планирует попробовать провести один особый ритуал, которому его когда-то учил сам Саша.
Тем временем Карл, ведомый своим всё ещё обострённым инстинктом самосохранения, забирается в опустевший рюкзак и с интересом наблюдает за сосредоточенным взглядом светлых глаз. Шепс вглядывается в маленькое зеркало, мысленно выстраивая внутри него длинный коридор, а затем под тихий звон осколков прикрывает веки, сосредотачиваясь на потеплевшем перстне.
Спустя несколько минут почти оглушающей тишины он начинает злиться. Тратит колоссальное количество сил, отмахиваясь от мелькающих в сознании мыслей, но всё равно не может выбросить из головы ту усмешку Влада в ответ на свою дурацкую откровенность.
— Блять! — сквозь зубы цедит медиум и от бессилия по-турецки усаживается прямо на холодную землю.
«Не получается? — сочувственно спрашивает ворон. — Не парься... Ты сам всегда говорил, что это сложная практика».
— Да другое у меня не получается, — раздражённо бросает Олег.
«Ну расскажи. Мне не привыкать тебя выслушивать».
В голосе Карла слышится лёгкая улыбка, но Шепсу от этого совсем не легче.
— Что рассказать? Зачем? — он уже откровенно срывается. — Чтобы сейчас опять получить лекцию о том, как тебе не нравится «этот чернокнижник»?
«Мне, может, и не нравится, — спокойно отвечает фамильяр. — Но я не настолько дурак, чтобы не видеть, что он нравится тебе».
Олег зло поджимает губы. Он буквально сбежал на это кладбище в одиночку специально для того, чтобы не отвлекаться на Череватого, а в итоге не может даже нормально собраться, чтобы хотя бы попробовать пробиться в сознание брата. Может, его магия оттого и развалилась на куски с первого дня в Кострово, что он всё больше погружается в свою внутреннюю бурю, во внешнем затишье этого молочного тумана теряя Сашу?
«Ты хоть намекал ему как-нибудь?»
Шепс искренне удивляется неожиданному вопросу, а Карл уже просто сдаётся, понимая, что из-за эмоционального хаоса его хозяин окончательно разваливается на куски, начиная тонуть ещё и в чувстве вины за то, что не может помочь брату.
— Я не знаю... — снова прикрывая глаза, выдыхает Олег и устало роняет лицо в ладони, локтями упираясь в колени. — Он постоянно отшучивается этим своим сарказмом... как ты обычно.
«Я терпеть не могу эти телячьи нежности, поэтому и отшучиваюсь, — честно поясняет ворон. — Только когда я называю тебя слепым идиотом, которым ты, кстати, и правда иногда бываешь, я не перестаю тебя любить или заботиться о тебе и защищать...»
Медиум, так и не поднимая головы, переваривает слова Карла и думает, что в них, пожалуй, есть смысл. Несмотря на специфический стиль общения Влада, он ведь действительно продолжает переживать за Шепса явно не как за простого гостя, которому по доброте душевной предоставил ночлег. В сознании мелькают воспоминания о тёплых объятиях, горящих карих глазах и совсем не по-дружески лежащей на талии руке, как вдруг всё это резко сменяется другой картинкой, на которую словно наложили ярко-голубой фильтр — такой же, как самые родные глаза.
Олег несколько секунд смотрит на худые пальцы, обвивающие цветастую кружку с растворимым кофе, и только потом замечает на запястье знакомый браслет из камней, наконец понимая, что у него получилось. Это Саша. Сидит сейчас где-то явно на деревенской кухне, судя по узорчатой клеёнке на деревянном столе. Вот только где именно?..
С правой стороны на кружку падает довольно яркий свет, а через мгновение старший Шепс, словно что-то почувствовав, поворачивается туда. Только Олегу этот взгляд в окно совсем не помогает: за слегка мутным стеклом — ничего, кроме сплошного тумана. Не видно ни забора, ни двора — только голубоватая дымка — такая же, какую уже своими глазами видит Олег, когда связь обрывается, и он поднимает голову, резко распахивая веки.
«И что ты видел?» — Карл спрашивает почти шёпотом, чтобы не напугать только что вынырнувшего из транса хозяина.
— Всё нормально, — в тон ему выдыхает Шепс. — Саша в порядке, он... пьёт кофе... Наверное, где-то в Ластовке. Я видел простенькую кухню и туман за окном.
«А почему ты решил, что он именно в Ластовке?» — задумчиво тянет ворон, прокручивая в голове свои догадки.
— В смысле? — непонимающе хмурится медиум. — Он явно в деревне, такой же туман... Тут вроде в округе нет других поселений. Он изначально застрял в Ластовке, и логично, что продолжает там у кого-то жить, потому что, походу, не может уехать.
«Я спросил не это. Почему ты не думаешь, что он может быть здесь, в Кострово?» — уточняет Карл, ещё сильнее удивляя Олега.
— Вся деревня знает, что я ищу Сашу. И все местные, без исключения, были на поисках в лесу. Если бы он был у кого-то здесь, мне бы сказали, да и он сам бы давно дал о себе знать, — слегка раздражённо отвечает Шепс. — Карл, это уже паранойя. Ты ещё скажи, что его сам Влад от меня прячет.
«Я говорю только то, что говорю, — спокойно парирует ворон, не желая начинать очередную перепалку. — Но есть одна вещь, которая не даёт мне покоя...»
Олег с интересом поднимает глаза и внимательно слушает логическую цепочку, которую на ходу выстраивает из своих наблюдений Карл.
Скорее всего, Саша был в лесу и кольцо, сейчас надетое на палец младшего Шепса, всё-таки потерял лично. И так как перстень валялся на опушке леса, примыкающей к Кострово, возникает вопрос: удалось ли медиуму вернуться обратно в соседнюю деревню? С одной стороны, сюда же он как-то дошёл, но вот с другой — Карлу не даёт покоя та невидимая граница, неведомым образом развернувшая на вчерашних поисках почти два десятка человек. Что, если этот же барьер не пустил Сашу обратно? В деревне, которая стоит на ведьминской земле и кишит практиками, всякое может быть.
— В твоей версии есть одна большая нестыковка, — скептически замечает Олег.
«И какая же?»
— Если Саша в Кострово, то он знает, что я приехал за ним, — отчеканивает Шепс. — Он не в подвале и не прикован какими-то цепями, чтобы он не мог выйти из дома и прийти ко мне. В конце концов, он впервые в жизни пропустил мой день рождения! Его не может быть здесь, Карл.
«Ладно, допустим... — устало вздыхает ворон, мысленно признавая, что в словах Олега тоже есть веские аргументы. — А про границу что скажешь?»
— Интересная деталь, — медиум пожимает плечами. — Туда бы поближе подобраться, чтобы попробовать что-то почувствовать, но у нас есть целых две проблемы: ебучий туман и мои барахлящие способности.
Он усмехается с лёгкой грустью, прислушиваясь к себе и понимая, что, кажется, только что израсходовал весь запас сил, появившихся во время этого внезапного проблеска. Брата Олег больше не чувствует, и, несмотря на то, что тревога за Сашу окончательно ушла, внутри так же тихо и холодно, как и на кладбище вокруг. Поэтому как практик он сегодня уже точно бесполезен.
Карл продолжает размышлять над своей версией и даже не реагирует, когда хозяин бережно подхватывает его обеими руками, доставая из рюкзака. Шепсу хочется уже собираться обратно в деревню, чтобы отдохнуть после ритуала, но он вдруг хмурится, опуская ворона на землю.
— Что у тебя с хвостом?
«А что у меня с хвостом?» — невозмутимо отзывается Карл, мысленно матерясь на собственную рассеянность.
— Карл, не включай дурака, — строгим, но взволнованным голосом говорит Олег, внимательно оглядывая чуть потрёпанное оперение. — Что случилось?
«Да всё нормально... — отмахивается ворон, но, замечая выжидающий взгляд, всё-таки признаётся: — Сваливал от милого фамильяра этой рэперши и потерял пару перьев. Забей. Вырастут новые».
— На тебя напал волк??? — с ужасом переспрашивает Шепс и тут же берёт Карла обратно в руки, начиная осматривать со всех сторон в поисках других повреждений, а тот даже вздрагивает от резкой смены положения в пространстве.
«Да не крути ты меня так! — прикрикивает он. — Олег, со мной всё нормально, успокойся».
— На тебя напал волк!
«Спасибо, я в курсе... Ну отпусти уже!»
Не находя никаких видимых ран, медиум всё-таки опускает ворона на землю, только обеспокоенное выражение с его лица никуда не пропадает.
— Давай к Косте зайдём: пусть посмотрит, он же врач.
«Я что, картина, чтоб на меня смотреть? — хмуро огрызается Карл. — У меня ничего не болит, отстань. Меня не задело вообще».
— Да? — саркастично хмыкает Шепс. — А перья тогда где?
«В пизде. Олег, собирайся давай. Ты устал после ритуала и поэтому истеришь».
— Я отстану, если ты согласишься показаться Косте, — упрямо складывая руки на груди, настаивает Шепс.
«Ладно, ладно! — наконец сдаётся ворон. — Блять, ты и мёртвого достанешь...»
— Конечно, достану, я же медиум, — уже спокойнее посмеивается Олег и складывает вещи в рюкзак, направляясь обратно в деревню.
***
Уже на подходе к домам Карл думает, что идея зайти к этому врачу не так уж и плоха. После более детального описания того, что Олег увидел глазами Саши, ему очень хочется как минимум позаглядывать в местные окна, а перспектива лично увидеть хотя бы одну кухню без подобных ухищрений радует ещё больше. И пока Шепс забегает домой переодеться после кладбища, ворон усаживается на заборе, для большей пользы готовясь изображать пострадавшего.
Докричаться до Гецати оказывается не так уж просто, и Олег уже на самом деле начинает грешить на пресловутый туман. В городе такого никогда не встретишь. Там как максимум не видно соседней многоэтажки, расположенной за просторной детской площадкой, а здесь Шепс с трудом рассматривает в мутном облаке очертания небольшого домика, из которого спустя минут пять наконец всё-таки выходит Костя.
— Олег? Привет, — слегка удивлённо здоровается он. — У тебя что-то случилось?
— Привет, — медиум пожимает протянутую руку. — У меня всё нормально, но я тут около забора птицу нашёл, может, глянешь? По-моему, с ней что-то не так. Может, напал кто...
Шепс говорит убедительно, следуя предложенному Карлом плану. Ему тоже на всякий случай не хочется раскрывать ни себя, ни фамильяра, поэтому легенда о случайно найденном «больном» — явно лучшее решение, чтобы убить сразу двух зайцев. Для Олега это способ убедиться, что с его вороном всё в порядке, а для самого Карла — заглянуть для начала хотя бы в один дом Кострово, потому что от своей теории он так быстро открещиваться не намерен.
— Ворон? — присматривается Гецати, когда Шепс вытаскивает птицу из куртки и передаёт ему в руки.
— Наверное, — неловко пожимает плечами медиум. — Я не шарю, если честно... Для меня все чёрные птицы — ворóны.
Костя слегка посмеивается и верит безоговорочно. Конечно, человек, который в глухой деревне спрашивал об антибиотиках, не разбирается в видах. Это местные привыкли жить в окружении различных животных, а Олег наверняка даже не знает, что ворон и ворона — совершенно разные птицы.
— У неё там в хвосте перьев не хватает, — аккуратно намекает Шепс.
— По-моему, это мальчик, — внимательно осматривая Карла, улыбается Гецати. — А перья в хвосте — это ерунда, отрастут. Главное, чтобы крылья были целы.
«А я говорил! — довольно восклицает ворон, искренне надеясь, что после этого хозяин уже точно перестанет за него переживать. — Спасибо тебе, добрый доктор Айболит».
Олег закатывает глаза, но всё равно с трудом сдерживает смешок, по ироничному тону голоса слыша, как Карл искренне веселится от происходящего.
— А ты почему решил, что с ним что-то случилось? — деловито интересуется Костя. — Из-за хвоста? Или он взлетал с трудом?
— Да он просто в траве прятался и в руки спокойно дался, вот я и подумал...
— Я не вижу повреждений, — наконец заключает Гецати, позволяя Шепсу окончательно успокоиться. — Может, стресс, если на него действительно пытались напасть. Я заберу его к себе, пусть погреется. В такой туман он всё равно далеко не полетит.
— Может, я заберу? — нерешительно тянет медиум и тут же натягивает улыбку. — С ним же всё нормально. А когда я ещё ручного ворона увижу?
— У Череватого пугало во дворе, — уже чуть холоднее отвечает Костя. — Хочешь ещё переживаний птичке добавить?
«Да ладно тебе, чего паникуешь? — тут же подхватывает Карл. — Давай пойду к нему, разведаю, что да как».
А Олегу эта идея почему-то совсем не нравится. Он объективно не видит ничего плохого в том, чтобы ворон провёл ближайшую ночь в тепле и уюте, ещё и под присмотром врача, но что-то внутри отчаянно протестует, заставляя нервно сглотнуть.
— А у тебя домашние животные есть? — неожиданно спрашивает Шепс, пытаясь зацепиться хоть за что-то.
— Нет, — успокаивающе усмехается Гецати. — Никакая кошка его не съест, не переживай. Можешь спокойно идти домой, о птице я позабочусь.
«Карл, по-моему, это плохой вариант», — беззвучно обращается к фамильяру Олег.
«Господи, — устало вздыхает ворон. — То, что он не переваривает твоего чернокнижника, не делает его плохим. Подумай логически: это хороший шанс начать шерстить дома. Я бы на твоём месте лучше напросился на чаёк к ведьме».
«Зачем нам вообще шерстить дома? Я же сказал, что это полный бред».
«Ну а если я не прав и в Кострово никто ничего не скрывает, тогда чего ты боишься?»
Шепс мысленно усмехается, понимая, что Карл своим вопросом ставит его в тупик. Это действительно звучит глупо, только чёртова интуиция заставляет его всё ещё переминаться с ноги на ногу, пока Костя пальцем бережно поглаживает ворона по голове, планируя направляться в дом.
— Может, чай попьём? — непринуждённо предлагает Олег, решив попробовать заинтриговать Гецати. — Я хотел у тебя ещё кое-что поспрашивать...
«И это у меня ещё паранойя?..» — еле слышно комментирует Карл.
— Я как раз был занят уборкой, когда ты позвал, — извиняющимся тоном отвечает Костя. — Давай завтра? Заодно сможешь навестить нашего пострадавшего.
Он добродушно улыбается, вынуждая Шепса согласно кивнуть в ответ, но тут же меняется в лице, глазами стреляя за его спину: из тумана, с почти леденящим взглядом, к ним выходит Череватый.
— Ворона отпусти.
Олег вздрагивает от стального тона, тут же оборачиваясь к Владу, но тот даже не смотрит на него, прямиком направляясь к Гецати.
— С чего вдруг? — Костя отзывается холодно, но выглядит абсолютно невозмутимым и даже не шевелится, когда чернокнижник подходит к нему почти вплотную.
— Это моя птица, — коротко выдаёт Череватый.
«Ты меня что, подарил в порыве страсти?» — нервно посмеивается Карл, пытаясь понять, что делает Влад.
«Мне не смешно», — моментально отвечает ему Шепс.
Он чётко чувствует колоссальное напряжение, повисшее в воздухе, и делает шаг к парням, но тут же останавливается, реагируя на более мягкий голос Череватого.
— Олег, всё нормально, иди домой, — не отрывая угрожающего взгляда от глаз Гецати, говорит Влад. — Я сейчас заберу своего фамильяра и приду.
«Нихуя себе заявочки...» — тихо выдыхает ворон, уже с огромным интересом наблюдая за происходящим.
А медиум стоит в шоке. Если Череватый так спокойно произносит это слово, значит, Костя точно знает о магии в целом и о способностях Влада в частности. А судя по этой деревне, Шепс почти не сомневается, что Гецати тоже практик. Вот только почему Череватый так агрессивно пытается забрать у него Карла, Олег не понимает, хоть мысленно и благодарит чернокнижника за то, что тот не раскрывает его перед Костей.
— Что же ты не следишь за своим фамильяром? — с презрением спрашивает Гецати, продолжая держать ворона в своих руках. — Или он тебе тоже надоел и больше не нужен, потому что появилась новая игрушка?
Влад дёргается вперёд, резко сжимая кулаки, но тут же останавливает сам себя, чтобы случайно не задеть Карла.
— А ты, смотрю, всё продолжаешь прикрываться своими «добрыми делами», — сквозь зубы ядовито цедит он. — Только со мной это не прокатит. И я не отдам свою птицу такому психу, как ты.
— С голосами в голове живёшь ты, а псих, значит, я? — усмехается Костя.
Череватый смотрит на него ещё несколько секунд, а затем придвигается чуть ближе и переходит на шёпот, которого уже не слышит Шепс:
— Я хотя бы не расставляю в лесу капканы, чтобы потом притворяться добреньким доктором, который всех спасает.
Карл впадает в ступор от услышанного и в первую секунду даже думает, что это очередная психологическая атака чернокнижника, но тут же понимает, что ошибся, когда Гецати вздрагивает и инстинктивно сжимает пальцы, больно сдавливая его сложенные крылья.
«Ай, блять! — вместе с карканьем вскрикивает он. — Олег, забери меня!»
Медиум моментально порывается помочь, но Влад действует раньше. Он толкает Костю в плечо и, пользуясь тем, что тот на мгновение теряет равновесие, ловко, но аккуратно выхватывает ворона из его рук, сразу раскрывая ладони.
Чёрные крылья резко распахиваются, позволяя Карлу рывком взмыть вверх, а Череватый лишь на секунду отвлекается, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке, но этого хватает, чтобы пропустить первый удар.
Лицо вспыхивает противной болью, и чернокнижник незамедлительно бьёт в ответ, отчего Гецати с кашлем сгибается пополам. Влад порывается ударить ещё раз, но отшатывается назад, когда между ними, лицом к нему, стеной встаёт Шепс.
— Хватит! Успокойся, — прикрикивает он и с небольшим страхом вглядывается в разъярённые глаза.
— Правильно, — ехидно выдавливает Костя. — Успокой своего...
— Заткнись! — почти не оборачиваясь, зло перебивает его Олег и делает шаг вперёд, не без труда пытаясь удержать Череватого, который снова бросается в атаку.
— Ещё раз подойдёшь к этому ворону — я тебе ебало разобью, понял? — через плечо Шепса предупреждает чернокнижник.
— Влад, всё, успокойся, — твёрдо повторяет Олег.
Со словами Череватого он, конечно, согласен полностью, но взгляд цепляется за кровь на рассечённой брови, и позволять продолжать эту драку медиум точно не намерен. Шепс не до конца понимает, что именно произошло, потому что так и не знает, после каких слов Гецати набросился на Влада, но чётко понимает одно: даже в отсутствие способностей интуиция его не подводит. Отпустить Карла к Косте было бы большой ошибкой, и Олег рад, что Череватый не только вовремя появился, но ещё и заступился за них обоих.
Ему наконец удаётся увести сопротивляющегося Влада в сторону дома, и они останавливаются у калитки, на заборе замечая клювом расправляющего перья ворона.
— Ты в порядке? — взволнованно спрашивает Шепс.
«Целый, не бойся, — успокаивает его Карл. — А с врачом облажался, признаю. Ты был прав... Работает твоё чутьё».
— Пойдёшь в дом?
В голосе медиума слышится надежда, но глубокий вздох ворона даёт понять, что она бессмысленна.
«Даже после такой хуйни я туда не сунусь, — уже бодрее усмехается Карл, а следующую фразу буквально нехотя выдавливает из себя: — Но ты это... короче... скажи спасибо своему Владу».
Он тут же взлетает, направляясь в лес к своему гнезду, которое предусмотрительно свил на приличной высоте, чтобы там его точно не достали ни люди, ни звери, а Олег закусывает губу, пытаясь сдержать рвущуюся наружу улыбку. Его фамильяр впервые назвал Череватого по имени, и от этого внутри почему-то безумно тепло.
— Я ему не нравлюсь, да? — негромко интересуется Влад, всё ещё тяжело дыша после дикого всплеска адреналина.
— У тебя кровь, — уклоняется от ответа Шепс. — Идём, надо обработать.
— Да ерунда, — отмахивается Череватый, пальцами прикасаясь к саднящей брови и пачкая их в крови.
— Ещё один, блять! — закатывает глаза Олег. — Идём, я сказал!
Он снова думает о том, как Влад с Карлом похожи в своих характерах, и решительно берёт чернокнижника за руку, наконец заходя во двор.
***
— Где у тебя перекись? — уже в коридоре, снимая куртку и разуваясь, спрашивает Шепс.
— У меня её нет, — пожимает плечами Череватый, проходя в комнату.
Он совершенно не видит никакой трагедии в своей небольшой ссадине, но внутренне даже не собирается отрицать, что забота медиума ему приятна.
— А спирт хоть есть? — с надеждой вздыхает Олег, явно не собираясь сдаваться.
— Водка в холодильнике, — чуть посмеиваясь над его наивностью, выдаёт Влад.
Череватого всё ещё слегка потряхивает от злости на Гецати, но суетящийся Шепс не вызывает ничего, кроме улыбки. И хотя Влад очень не любит, когда вокруг него возникает такая возня, сейчас ему безумно интересно посмотреть на такого, немного забавного в своих переживаниях Олега.
А самому Олегу вообще не до веселья. Он мысленно матерится, доставая из холодильника распечатанную полулитровую бутылку с остатками водки почти на самом дне, и в очередной раз поражается местному быту. Как можно жить даже без наличия банальной аптечки в доме? Учитывая местный колорит, деревенские явно проводят много времени на огороде, а это в любом случае чревато мелкими царапинами или порезами.
А этот чёртов лес, в который они постоянно ходят? Капканы, дикие звери... Да здесь где угодно можно получить неожиданную травму, а лечить её, похоже, вообще не представляется возможным. Особенно для Череватого, которому эту травму только что нанёс единственный в округе врач. Просто замечательно.
Шепс с хмурым выражением лица обыскивает кухню и усмехается самому себе, когда в шкафчике под умывальником находит небольшой пакетик с ватой. Ну конечно, искать в этом доме ватные диски было максимально глупо. Хорошо, что хоть что-то подходящее нашёл.
Он наконец возвращается в комнату, неся в руках полный комплект для обработки раны, и усаживается на кровать рядом с сидящим Владом.
— И часто вы так сцепляетесь? — без укора интересуется Олег, откручивая крышку бутылки.
— Да нет, — спокойно отвечает чернокнижник, внимательно наблюдая за сосредоточенными действиями Шепса. — Я обычно стараюсь сильно не реагировать на его слова.
— И что же сегодня пошло не так?
Олег чуть усмехается, за подбородок аккуратно приподнимая голову Череватого, и пытается вблизи рассмотреть ссадину, проспиртованной ватой сначала стирая тонкую струйку стекающей по виску крови.
А Влад понимает, что все его попытки вернуть дыхание в норму теряют свой смысл в этот же момент, потому что оно снова сбивается ко всем чертям, едва Шепс пальцами касается его лица.
— Сегодня?.. Не знаю, — почему-то уже гораздо тише начинает отвечать на заданный вопрос Череватый. — Я просто не позволяю трогать то, что мне дорого.
Олег замирает, слыша последнюю фразу, и взглядом упрямо продолжает сверлить рассечённую бровь, почему-то боясь посмотреть Владу в глаза.
А Череватый смотрит. Смотрит в упор, с какой-то надеждой, и ждёт подтверждения того, что только что сказал это не зря. Он замечает, как Шепс рвано выдыхает и нервно сглатывает, облизывая пересохшие губы, а в следующую секунду рука с кусочком ваты дёргается, соскальзывая на рану, и чернокнижник жмурится от боли, с шумом втягивая воздух сквозь зубы.
— Прости, — шёпотом выдаёт Олег, моментально приходя в себя, и уже аккуратнее проводит по ссадине, слегка дуя на неё, чтобы хоть как-то уменьшить жжение от спирта.
Влад чуть расслабляется, но так и не открывает глаз, и это добивает окончательно. У Шепса внутри всё переворачивается, когда он всё-таки позволяет себе отвести взгляд от раны, потому что Череватый впервые выглядит таким беззащитным и доверчивым, и это доверие — к нему. К тому, кого Влад только что вслух назвал чем-то дорогим.
Олег глазами бегает по его лицу, чувствует, как бешеным стуком заходится его собственное сердце, а затем наконец отрывается от подрагивающих ресниц и останавливает свой взгляд на приоткрытых губах. В конце концов, если сейчас ему прилетит так же, как Косте, он хотя бы перестанет мучиться от того, что не решился.
А Череватый боится и пошевелиться, и открыть глаза, понимая, что сил сдерживаться уже не осталось. Время будто замирает, пока он пытается понять, как справляться с тем, от чего уже почти разрывает изнутри, но губы неожиданно обдаёт горячим выдохом, а в следующую секунду Влад вздрагивает, ощущая короткий, почти невесомый поцелуй, на который он даже не успевает ответить.
Карие глаза медленно открываются, натыкаясь на испуганный взгляд, а вот Череватому больше не страшно. Он с каким-то трепетом смотрит на то, как заметно от страха дрожит Шепс, а затем облегчённо улыбается и резко подаётся вперёд, уже сам накрывая его губы своими.
Олега взрывает эмоциями в тот же момент. Проспиртованная вата сама выпадает из рук, когда он отчаянно цепляется за шею Влада, ближе притягивая его к себе, только и этого, кажется, мало. Они оба даже не замечают, как Шепс ногой цепляет стоящую около кровати бутылку, с характерным звуком роняя её на пол. Он усаживается на чужие бёдра и лишь сильнее углубляет поцелуй, понимая, что просто не может остановиться.
В грудь резко бьёт мощный поток тёмной энергетики, исходящей прямиком от чернокнижника; где-то внутри снова, как и раньше, натягивается привычная нить, связывающая его с братом; а каждая клетка тела, последние несколько дней ощущавшаяся абсолютно пустой, за несколько секунд наливается потерянными способностями, ещё сильнее разгоняя по венам закипающую кровь.
Только медиуму сейчас плевать как никогда. Он мысленно отмахивается от лишних ощущений и не хочет чувствовать ничего, кроме самых желанных губ и того, как нежные пальцы запутываются в его волосах, окончательно отключая от реальности.
А Череватый даже пугается довольного смеха, громом раздающегося в голове. Бесы ликующим голосом начинают ехидничать, и Влад не знает, как, но чётко осознаёт: они вернулись. Это не очередная временная вспышка, как в последние дни, — это насовсем. Только ему, как и Олегу, в этот момент хочется быть просто человеком. Человеком, которому сейчас нужно только одно.
Он мысленно затыкает свою нечисть, избавляясь от её дурацких комментариев, и совсем не сопротивляется, когда Шепс на несколько секунд разрывает поцелуй, стягивает с него мешающую футболку и снова впивается в губы, руками начиная лихорадочно блуждать по сводящему с ума телу.
Череватому непривычно видеть Олега таким: от его робости и страха не осталось и следа. Шепс целует жадно, не давая даже вдохнуть; с силой давит на грудь, спиной укладывая Влада на кровать, и эта многогранность возбуждает Череватого ещё сильнее.
— Любишь быть сверху? — с нескрываемой ухмылкой интересуется Влад, когда Олег снова отрывается, чтобы избавиться от свитшота, в котором уже невыносимо жарко.
— Можешь попробовать меня переубедить, — хитро улыбаясь, выдыхает Шепс и тянется за новым поцелуем, но Череватый ухмыляется ещё шире.
Он крепко обнимает Олега, рывком переворачивает их обоих, роняя медиума лопатками на мягкий матрас, и, нависая сверху, тут же впечатывается в его губы.
А Шепсу на самом деле совсем всё равно. Он растворяется в своих ощущениях и, не думая, куда-то на пол отбрасывает подушку, чтобы сильнее запрокинуть голову, когда Влад поцелуями спускается на его шею, разгоняя по телу мурашки. И без того огнём горящая кожа вспыхивает лёгкой болью в районе ключицы, и Череватый, слыша первый, едва различимый стон, вдруг отстраняется, почти безумными глазами глядя на собственный укус.
Он только сейчас понимает, как сильно этого хотел. Хотел увидеть Олега таким, услышать этот чёртов стон, почувствовать под своими руками плавящееся от поцелуев тело. Чёрт, как же сильно он его хотел ещё, кажется, со второго дня, но то, что не осознал этого тогда, наверное, даже к лучшему, потому что сегодня Влад чувствует уже гораздо больше, и от этого только ярче.
Пальцы уже не слушаются, когда он пытается расстегнуть чужие джинсы, но Шепс неожиданно перехватывает его руки и снова утягивает в глубокий поцелуй, приводя Череватого в замешательство.
— Если я спешу — просто скажи, — успокаивающим шёпотом прямо в губы выдаёт Влад.
— Нет, я просто... Блять... — сбивчиво отвечает Олег и целует опять, не зная, как объяснить, что чувствует.
Он никогда не замечал за собой такого, но сейчас ему почти физически больно отрываться от чужих губ. Что это — какой-то побочный эффект от того, что он силой воли только что выключил свои способности, или просто внезапно появившийся фетиш — Шепс не знает. Ощущает только, что хочется целовать Череватого снова и снова, и без этого даже дышать тяжело настолько, что внутри всё сжимается в маленький комок.
— Я хочу тебя, — в конце концов выдыхает он, а затем слегка смущённо заглядывает в тёмные глаза. — Просто не переставай меня целовать.
Влад не задаёт никаких вопросов, тут же возвращаясь к его губам, и Олег просто тонет в какой-то бесконечной благодарности, сразу избавляясь от своей неловкости. А чтобы окончательно убедить чернокнижника в своём желании, Шепс сам расстёгивает свои джинсы и тянется к его штанам, стягивая их с бёдер.
Череватому тоже отрываться не хочется, и просьбу Олега он ни странной, ни глупой не считает. Они оба с самого начала к этому шли и сейчас просто не могут избавиться от жажды друг друга. А Макс, видимо, был прав, когда говорил, что время не имеет значения, потому что Влада не покидает ощущение, будто они с Шепсом знакомы уже целую вечность. И хотя Череватый вряд ли правильно ответит хоть на один банальный вопрос об Олеге, потому что понятия не имеет, какие тот смотрит фильмы или чем занимается в свободное от работы время, он уверен, что знает Шепса гораздо лучше многих.
Влад видел его больным и испуганным, растерянным и смущённым, смешным и разъярённым, нежным и заботливым. А сейчас видит в ещё одном, новом состоянии, когда Олег выгибается под ним и стонет в поцелуй от первого касания уже полностью обнажённых тел. И Череватого каждая из этих его сторон просто сводит с ума.
Они снова меняются, потому что Шепсу хочется больше прикосновений. Он нависает сверху, сам отрывается от губ, поцелуями будто пытаясь коснуться каждого кусочка чужой кожи, и это, кажется, помогает от чёртовой ломки. Надо же, Влад всего за несколько дней умудрился вызвать у него какую-то почти больную зависимость, только от этой зависимости Олегу совсем не хочется избавляться.
В голове от возбуждения уже такой же туман, как и за окном, и Шепс не выдерживает первым, плавно опускаясь на бёдра Череватого и наконец-то чувствуя его внутри.
А Влад окончательно теряется в пространстве, устраивая руки на талии Олега. Он не пытается задавать темп, позволяя медиуму самому контролировать ритм, но при этом чувствует себя до невозможности свободным, просто прикрывая глаза и наслаждаясь каждым движением.
От хаотичных поцелуев, которые Шепс продолжает разбрасывать по его телу, прошибает словно током, и Череватый уже не сдерживает стонов, своей реакцией доставляя Олегу ещё большее удовольствие.
Шепс начинает ускоряться, но останавливается, когда Влад приподнимается, прижимая его к себе, и аккуратно переворачивает их, снова укладывая Олега на спину. Только в этот раз — Череватый видит — медиума наконец отпускает, и ему уже хватает простого взгляда вместо поцелуев, потому что в этом взгляде — слишком много. Столько всего, что все сомнения последней пары дней кажутся Шепсу ужасно глупыми, окончательно вселяя в него уверенность в том, что Влад ни во что не играл, а правда чувствовал то же самое.
Череватый чуть меняет положение рук, сильнее упираясь в матрас, и жёстче толкается бёдрами, с довольной ухмылкой выбивая из Олега новый стон. Его и самого уже ведёт от нетерпения, но он хочет ещё хотя бы немного продлить момент, заворожённо продолжая смотреть на то, как под ним от эйфории буквально задыхается до безумия красивый в таком состоянии Шепс.
Они держатся ещё пару минут, а затем Влад всё-таки срывается, начиная быстрее вбиваться в податливое тело и наконец избавляя их обоих от напряжения, которое копилось внутри все эти дни. Олег в последний момент за шею дёргает его на себя, и Череватый губами ловит его самый громкий стон, а через несколько секунд расслабляет руки и просто падает сверху, закрывая глаза. Шепс тут же обнимает его крепче, пальцами невесомо поглаживая затылок, и Влад прячет улыбку в его плече, вспоминая, как утром хотел почувствовать именно это.
***
— Я хочу тебе кое-что сказать, — негромким голосом нарушает тишину Череватый, когда они, уже отдышавшись, удобнее устраиваются на кровати в обнимку.
Влад всё ещё думает над словами Поли, понимая, что она совершенно права: он скрывает от Олега слишком много, а после того, что между ними произошло, Череватому ещё больше не хочется что-то испортить своими недомолвками.
— Что?.. — Шепс слегка напрягается от серьёзности фразы и чуть меняет положение тела, заглядывая в его глаза.
— Я потерял свои способности примерно год назад, — делая глубокий вдох, начинает чернокнижник. — Не знаю, почему так произошло... У меня много вариантов. Но факт в том, что одним утром мои бесы просто замолчали и всё. Я поначалу пытался достучаться до них, целыми днями пропадал на кладбище, надеясь разобраться, что случилось, а потом просто смирился. Думал, это навсегда.
Олег поражённо хмурится, невольно сравнивая историю Влада со своими проблемами последних дней, и с интересом слушает дальше.
— После того я впервые услышал их несколько дней назад, — продолжает Череватый, на ходу откапывая в сознании недавние воспоминания, — когда появился ты. Я вообще не связал это, думал, какой-то сбой... А сегодня, когда мы поцеловались, они вернулись. Совсем. Но я хочу, чтобы ты знал, что для меня это неважно сейчас. Я заткнул их в тот же момент, потому что не хотел думать о магии.
Он говорит честно, смотрит прямо в глаза и искренне боится, что Шепс может неправильно понять его слова. Владу совсем не хочется, чтобы медиум в своей голове хоть как-то связал их секс с пропавшими способностями, потому что всё, что было, было по-настоящему.
— Неожиданно... — после небольшой паузы усмехается Олег. — Ну тогда, кажется, я тоже должен тебе кое-что сказать. Я не знал, кто ты, когда мы познакомились. Я просто не мог почувствовать твою энергетику, потому что мои силы как будто вырубились, когда я приехал.
Череватый удивлённо вскидывает брови, но заметно выдыхает, понимая, что медиум всё-таки правильно истолковал его признание.
— И сегодня они тоже вернулись ко мне, — продолжает Шепс. — И тоже именно тогда, когда ты поцеловал меня в ответ. До этого были какие-то проблески, как тогда в лесу, когда я случайно почувствовал Сашу, но сейчас всё окончательно пришло в норму. Только я тоже выключил их. Я хотел чувствовать только тебя.
Он говорит последнюю фразу уже шёпотом и, будто пытаясь подтвердить свои слова, тянется к Владу, тут же утягивая его в поцелуй. А Череватый отвечает. Крепче прижимает его к себе и целует глубже, чувствуя, как между ними на куски разваливается ещё одна стена, сближая их ещё больше.
— Это очень странное совпадение... — отрываясь, всё-таки озвучивает одну из своих мыслей чернокнижник.
— Давай подумаем об этом завтра, — с улыбкой предлагает Олег, укладываясь обратно на его плечо. — Сегодня и так было слишком много всего...
Влад понимающе кивает и замолкает, впервые за долгое время искренне наслаждаясь тишиной в голове. Весь последний год она не давала ему покоя, постоянно вынуждая чувствовать себя какой-то поломанной игрушкой, в которой закончились батарейки. Он никогда не цеплялся за свои способности как за что-то слишком важное, но всё равно не мог не думать об этом, когда они пропали.
А сейчас, рядом с Шепсом, Череватый снова чувствует себя цельным. И эта тишина больше не давит, потому что сегодня он выбрал её сам. Завтра он обязательно задаст своей нечисти много вопросов, накопившихся за всё это время, но пока хочет просто чувствовать тепло чужого тела и не думать ни о чём другом.
— Знаешь, я ещё в первое же утро подумал о том, что не хочу уезжать... — неожиданно говорит Олег, вырывая Влада из его мыслей.
— Так понравилось спать на полу и умываться ледяной водой? — саркастически усмехается Череватый.
— Ага, конечно! — посмеивается в ответ Шепс. — Всю жизнь об этом мечтал!
— А что тогда? — Влад об ответе догадывается, но почему-то хочет услышать это лично. — Как же... ну, не знаю, там... интернет, джакузи, кофе по утрам?
— Конечно, я безумно хочу полежать в горячей ванне, — с улыбкой отвечает медиум. — И я уже пиздец как соскучился по кофе, но... — Он снова поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза. — Я хочу с тобой.
— Я не пью кофе.
Череватый выдаёт это на автомате, даже не успевая подумать, и тут же проклинает себя за дурацкие рефлексы. Идиот. Сам хотел вытащить из Олега это признание и сам же испугался того, каким взрывом оно отозвалось внутри.
В тёмных глазах мелькает разочарование в самом себе, а Шепс, замечая это, лишь тепло улыбается и нежно целует снова. Он почему-то ни капли не сомневается в том, что это просто защитная реакция, присущая привычной закрытости Влада, и то, что тот без колебаний отвечает на поцелуй, только сильнее убеждает Олега в правильности его мыслей.
— А ты бы хотел уехать? — аккуратно спрашивает Шепс, когда Череватый уже успокаивается после своего маленького стресса.
— Хотел бы... — с тяжёлым вздохом отвечает Влад, отводя глаза. — Но давай об этом тоже не сегодня? Может, лучше поедим?
— Ладно, — спокойно соглашается Олег. Всё-таки, даже если вдруг Саша найдётся завтра, это совсем не значит, что он обязан возвращаться домой прямо сейчас. — А можно я ужин приготовлю?
— А мы выживем?
Череватый спрашивает с наигранной подозрительностью, но тут же заходится громким смехом, пытаясь увернуться от нескольких летящих в него ударов. В конце концов он твёрдой хваткой ловит руки Шепса, роняет его на спину, тут же впиваясь в губы поцелуем, и ужин приходится отложить ещё на какое-то время, потому что есть, кажется, не так уж сильно и хочется.
***
К вечеру туман наконец рассеивается, и Олег впервые за все эти дни видит усыпанное яркими звёздами небо, когда после ужина выходит во двор покурить. Он стоит на крыльце, устроившись в уютных объятиях Влада, который обнимает его со спины, и думает о том, что в этой деревенской тишине всё-таки есть какой-то особый шарм. В городской суете никогда не поймаешь такой атмосферы, а некоторые мелкие созвездия вообще невозможно увидеть из-за того, что в Москве даже ночью невероятно светло от миллионов фонарей.
Мысли потихоньку уплывают в другое русло, и Шепс, не сумев сдержать возникший интерес, всё-таки подаёт голос:
— А можно спросить тебя как чернокнижника?
— Звучит интригующе, — тихо усмехается Череватый. — Спрашивай.
— Что самое плохое в тёмной магии? Ну, ты же, наверное, веришь во всякие проклятия и прочее... Что из этого для тебя самое страшное?
Олег надеется, что Влад правильно поймёт его вопрос, потому что он не пытается ни задеть, ни в чём-то его уличить. Ему и правда просто интересно, как Череватый вообще воспринимает свои силы с моральной точки зрения.
— Проклятия разные бывают, — задумчиво отвечает Влад. — Я делал только мелкие и только тем, кто реально заслужил. А самое страшное... наверное, отворот.
— Отворот? — с удивлением переспрашивает Шепс и даже чуть отстраняется, чтобы обернуться. — А что в нём такого страшного? Это же просто снятие эффекта приворота. Это, наоборот, хороший поступок: ты возвращаешь человеку его свободу.
— Это если приворот был. А если делать отворот, чтобы убить реальные чувства... — чернокнижник вздыхает с какой-то грустью. — Человеку кажется, что после этого он будет жить, как раньше, как будто ничего и не было, но это так не работает. Внутри просто становится пусто, и от этой пустоты потом некуда деться. Мне кажется, это правда самое страшное.
Он замолкает, больше не продолжая эту тему и крепче прижимая Олега к себе, а тот откидывает голову на его плечо и так и не решается спросить, откуда Череватый знает такие подробности. Делал ли он когда-нибудь такой ритуал? Если делал, то кому? И не так ли он начал свою новую жизнь в прошлом, когда окончательно пытался забыть Вику?
***
Максим сидит на пеньке на небольшой поляне в глубине леса и устало смотрит на разгорающийся в темноте костёр. На улице довольно прохладно, несмотря на отсутствие ветра, но Левин к этому холоду давно привык. Он уже с трудом вспоминает, сколько лет живёт в таком вакууме, где на всё глубоко плевать, и от осознания этого порой даже страшно.
Вчера организовать поиски пропавшего брата Олега Максима заставил его пресловутый долг. Профессиональная деформация и какое-то почти рефлекторное желание защищать людей, выработанное ещё в армии тридцать лет назад. Кажется, это единственное, что в нём осталось, потому что, к его собственному ужасу, сам факт того, что в лесу пропал человек, не вызвал никаких эмоций.
Хотя Шепсу он тогда не соврал, озвучив одну из причин того, почему всё-таки вызвался ему помогать. Левин не знает, как это возможно в его ситуации, но Влад — единственный человек, которого он всё ещё по-настоящему любит как сына и о котором искренне хочет заботиться, несмотря на полное безразличие к чужим жизням. Ему и на свою-то уже давно плевать, но Череватый — это другое, и Максим искренне рад, что у него остался ещё хоть какой-то смысл.
Когда огонь разгорается чуть сильнее, Левин достаёт из кармана небрежно наброшенной на плечи куртки то, ради чего этой ночью выбрался в лес. Он отнёс эти письма на чердак ещё много лет назад, когда только ушёл от Изосимовой, а потом и думать о них забыл, пока сегодня Влад не откопал их среди старой макулатуры.
Максиму они больше не нужны. Возможно, сегодня они нашлись не зря, и Левин правда будет искренне рад, если эта находка поможет Череватому разобраться в себе, но самому Максиму эти строчки, написанные до боли родным почерком, уже никогда ничем не помогут, а значит, и хранить их нет смысла.
Он достаёт из небольшой стопки первый сложенный лист и подносит к костру, равнодушным взглядом наблюдая за тем, как загорается пожелтевшая бумага, пеплом начиная осыпаться ему под ноги.
В памяти всё ещё прочно сидит каждое слово, которое он перечитывал десятки, если не сотни раз. Ангелина когда-то посоветовала ему делать это каждый раз, когда они ругаются из-за ерунды, чтобы не забывать о самом главном, и Левин послушался. Раз за разом доставал их из ящика стола трясущимися от злости руками и на первых же абзацах начинал улыбаться, постепенно успокаивая бурю внутри.
А потом это стало работать всё хуже и хуже. Злость сменялась разочарованием и какой-то обидой то ли на обстоятельства, то ли на жену, то ли на самого себя. Он поначалу спасался другим — своим почему-то любимым воспоминанием из детства, которое неизменно вызывало тёплую улыбку, — но затем перестало спасать и оно.
Очередное письмо из стопки сгорает в костре, а Максим зачем-то снова ныряет в свою память. Детский голос с милым смехом всплывает в голове, но Левин лишь продолжает без эмоций смотреть на огонь.
— Куда ты меня ведёшь? — Ангелина почти срывается на бег, пытаясь поспевать за озорным мальчишкой, за руку ведущим её по тропинке из деревни.
— Я нашёл кое-что в лесу, ты должна это увидеть, — не замедляя шагов, с энтузиазмом отвечает Максим и крепко сжимает тёплую ладошку в своей.
— Стой! — испуганно восклицает Изосимова, и Левин тут же оборачивается, останавливаясь на полпути к опушке. — Мама не разрешает нам ходить в лес. Там темно и опасно.
— Мы не пойдём вглубь. Не переживай, тут совсем рядом.
— Максим, я боюсь, — Ангелина жалобно возражает, но всё ещё не отпускает его руку. — Там же волки!
— Не бойся, Ангел, — тепло улыбается Левин и подходит к ней чуть ближе, заговорщическим шёпотом заверяя: — Я их приручу.
— Дурак!
Изосимова снова заливается смехом, качая головой, и, хотя всё ещё слегка опасается этой затеи, с тихим вздохом всё-таки следует за ним.
«Ты чего здесь?»
Низковатый голос раздаётся в сознании, выдёргивая Максима из картинок прошлого, но тот даже не оборачивается, бросая в огонь следующее письмо.
— Разбирал сегодня чердак, — монотонно отвечает он. — Вот, избавляюсь от мусора.
За спиной слышатся массивные шаги, и Левин всё-таки поворачивает голову влево, когда рядом с ним, на всё ещё не до конца высохшую землю, смирно усаживается волк.
«Не очень похоже на мусор», — скептически замечает фамильяр.
— Для меня так, Серый, ты же знаешь...
Волк тяжело вздыхает и думает, что сейчас, кажется, не время для новостей, которые он принёс своему хозяину. Он вообще не уверен, что Максиму всё ещё важно знать, что за Ангелиной утром кто-то следил, но давний приказ охранять Изосимову так и не был отменён, и Серый исправно продолжает его исполнять даже спустя столько лет.
«Совсем не жаль?..» — аккуратно спрашивает он, глядя на очередной сгорающий в костре лист бумаги.
— Как-то даже жаль, что не жаль...
Левин грустно усмехается, бросая на волка нечитаемый взгляд, и укладывает остаток писем на землю рядом с собой, чтобы освободить левую руку. Серый пересаживается чуть ближе, устраивая голову на его коленях, и Максим даже слегка улыбается, начиная почёсывать длинную шерсть. Пожалуй, кроме Влада, у него осталось ещё одно родное существо, и жить от этого хоть на каплю, но всё-таки легче.
-----------------------------------------
Телеграм-канал автора: @po_doroge_v_ad_vlegs