Лик-Дик

В бедности нет ничего зазорного. Если эта бедность приобретена обстоятельствами, то человек тут ни при чем, просто судьба готовит нового праведника или злодея. Если глупостью, то тоже ничего зазорного, так как глупость - присущее человеку свойство, такое же как: запах, голос, размер и другие причины не любить людей. Если же ленью, самым неблагородным свойством, то и тут найдется словечко возразить: ленивый человек не путается под ногами.

Как ни крути, а бедность - это плен последствий.

Он в ней вырос. Не то, чтобы это была нищета - нет. Это была именно бедность - если у нищих иногда нет хлеба на ужин, то у его семьи в основном был только хлеб. Ему исполнилось двадцать лет. Уже три года, как он живет один. Он часто прокручивает в голове напутствия деда. Нет, отношения между ними оставались прежними, хорошими. Но напутствия он получил тогда в последний раз.

В тот день, когда дедушка Мабеф сказал Мариусу: «Уважение, дружище. Уважение и вежливость. Это - то, что строит отношения между людьми, это - и повод плюнуть в лицо, когда их нет», он выразил подлинные свои чувства.

Две недели он прокручивал эти слова в голове с небывалым восторгом. Он нашел один ответ на такое множество вопросов!

Вспышка отвлекла Мариуса от размышлений. Это была вспышка камеры телефона. Люди провожали солдат, плакали и фотографировали их на мобильные телефоны. Бабушки навзрыд публиковали снимки в альбомах на аккаунтах в социальных сетях, украшая их нелепыми тегами и подписями. Мариус сидел на борту танка, наблюдал за происходящим и чувствовал неловкость. «Возможно, было бы лучше, если бы никто и не провожал нас», - думал он. Его взгляд встретился с дедушкой, тот понимающе кивал головой, опершись руками о трость.

Мариус дергался в такт движения и решительно не понимал, что нужно этим людям.

Мабеф, в отличии от внука, понимал, что происходит. Когда он был молод и был его черед воевать, люди обвешивались значками с надписями: «Тогда показали, можем повторить», «Ребятки, мы с вами», «Мы определенной нации, с нами Бог» и т.д., а также поддерживали солдат СМС-ками. Однажды Мабеф получил сообщение, находясь под обстрелом: «Господ соответствующей нации на ветвь», а потом: «Кто не скачет, тот представитель населения страны с тряпкой другой расцветки». Единственное, о чем думал молодой Мабеф, это о том, что за странные вещи здесь происходят.

Зато сейчас он знал, что это. Он называл это «синдромом интимной пустоты». Когда-то снимки хранились в альбомах, и их рассматривали, когда где-то в груди начинала ныть ностальгия. Люди принимали лекарство - смотрели снимки, запечатленные урывки прошлого, которые приятно вспоминать. Обычно, это приходит как раз в старости, когда только и остается, что прощать, сожалеть и вспоминать. Сейчас же снимки больше похожи на онанизм - их выставляют на всеобщее обозрение и ждут одобрения, комментариев, просмотров, удовлетворяя какие-то свои амбиции.

Мариус ещё раз посмотрел на дедушку. Тот затерялся в толпе школьниц, которые хотели сделать «селфи» с ветераном. Они оттопыривали пальцы и надували губы, из-за чего дедушки не было видно. Маленький мальчик лет восьми протянул свой телефон Мариусу, видимо, хвастался фотографией. Тот увидел на экране свое лицо с собачьим носом и ушами.

Мариус почти не слышал визга и хруста костей. Лишь потом заметил просто протяжный красный след, оставленный гусеницами. Это девчушка хотела сделать экстремальное фото - она легла перед танком и просила её сфотографировать. Фотографировать собрались только сейчас - раздробленные кости, кусочки мозгов и кишки подняли новую волну ажиотажа. Парень в кепке с козырьком назад, наблюдая за происходящим, сказал: «Это реальный хайп».

Странные вещи продолжались и на самой войне. Оказалось, что бой - это организованное вооруженное видеоигровое столкновение, ограниченное количеством джойстиков, консолей и временем. Удар - форма деморализирующих действий и оперативного применения талантов в интернет-троллинге на имиджбордах и в социальных сетях. Огонь - это воспламенение задницы собеседника или противника в игре. Маневр - это проявление доблести в замене игрока или пользователя. Единственный враг, которого видел Мариус - это телевизионщики, репортеры и режиссеры документальных фильмов.

«Рядовой, доложи обстановку!» - командир уселся в кресле поудобнее. «Эмм... противник готов», - выдавил Мариус. Он вспоминал, как просил дедушку научить драться ножом, вдруг у него закончатся пули. Дедушка Мабеф тогда улыбнулся, сказал, что если пули закончатся, то нож ему не пригодится, но всё же научил. «Ты чего мямлишь?! Где твой командирский голос? Подключай нас!», - командир сказал это той интонацией, которой обладают только военные. Шутка это или рев - зависит только от твоего ответа. Мариус молча нажал «крестик». Он не играл. Он отвечал за работу оборудования: телевизоры, приставки, вентиляторы и т.д. Командир добродушно взглянул на Мариуса и расхохотался, подавившись шаурмой.

Сражения происходили на виртуальных полях боя: в онлайн-играх, чатах, форумах. Когда у военнослужащего начинала «гореть срака» или «бомбить пукан», его сменял отдохнувший, на антидепрессантах, с новыми силами играть и переписываться, воин.

В голове Мариус называл это «петушиные бои». Игроки перекидывались бессмысленными фразами, кричали, пели песни и визжали. Игровые казармы больше походили на курятники.

Однажды у одного из рядовых случилась истерика. У него была перепалка в комментариях под фотографией. Он писал противнику, что его дед не воевал, потому что был гомосексуалистом. На что противник написал: «Да, он тарабанил твоего новорожденного отца в сраку». После этого у солдата случилась паническая атака, он начал рыдать и скидывать чашки, даже выдернул одну из консолей из розетки. Оказалось, что у него две матери, и он ненавидит мужчин, особенно геев. Несмотря на свой неюный возраст, ему всё ещё противно, что в его рождении как-то замешаны «эти хуемрази». Он рыдал и кричал: «Когда уже это закончится?». Майор, потупив взгляд, тихо сказал: «Ну... вообще-то это секретик, но ладно, истеричка. Мы тут на два года. Президенты подписали контракт на два года. То есть, через два года мы с ними обязаны обоюдно логаутнуться».

Через полтора года Мариус всё ещё не понимал где он, что это за война по договору, и для кого это шоу. Однажды он осмелился задать этот вопрос одному из военнокомандующих, когда тот рисовал «ракеты» во рту и президента страны врага в фотошопе. На что тот рявкнул: «Для мамки твоей! Будешь много спрашивать, голова станет тяжелее на десяток грамм». У него были все основания говорить подобное. Время от времени сюда привозили трупы из моргов, в них стреляли или просто взрывали (взорванный труп, смешав с ошметками животных, можно выдать за двойку-тройку трупов солдат) и отправляли назад как «груз 200». Так накапливали число потерь.

Весной война закончилась. Когда это произошло, был теплый день. У Мариуса было что-то вроде перерыва. Он сидел на покрышках, вкопанных в землю, курил и рассматривал жуков, которые склеились жопами. Площадка была залита солнцем, его глаза оберегал козырек кепки. Несмотря на тень, Мариус все равно жмурился. Ни единого облачка... Как будто птицы, летая, вымыли небо от туч. Слышно их пение. Два воробья, в борьбе за самку забыли о ней, и уже были заняты друг другом. Самка нашла другого воробья, он занят ею. Мариус подумал, что если он и умрет на войне, то только от скуки. Предавшись этим мыслям, Мариус скинул ладошкой жуков и разлегся на покрышке, предоставив расстегнутый китель апрельскому солнцу. Его белоснежная кожа, казалось, светится под лучами. Он старался ни о чем не думать. Только дышать.

Это, должно быть, самое дно конфликтов. Ультрабессилие. Бессмысленное и целенаправленное сотрясание воздуха размахиванием кулаков. Если Мариус правильно понял, то последствия войны были предварительно рассчитаны, а победа - разыграна на аукционе.

Когда началась эта болезнь? Это помешательство. Наверное, тогда, когда утратился сам смысл войны. Когда война из завоевания новых территорий для жизни превратилась торговые интрижки правящих верхушек.

В любом случае, чем бы это не было, это было дном.

Начался гром. Полковник громко матерился - военнослужащие не успели упаковать игровые консоли. Мариус помогал грузить ящики. Он думал о победе, которую одержала его страна, и чувствовал - недоумение. Он задавал вопросы небу, но то только заливало глаза теплым дождем.

В честь конца войны власти страны устроили парад. Их встречали как героев: пели песни, дарили цветы и мясорубки. Мариус сидел на борту танка и продолжал не понимать решительно ничего. В его голове даже смутно не вырисовывалась рациональная картина действительности. Казалось, в происходящем нет даже претензии на логику.

- Ну, как ты? - шепнул дед.
- Деда, это - пиздец.
- Я знаю, - обнимая, сказал дед, поцеловав Мариуса в голову.