Глава 2. Лучше бы мы никогда не встречались

Прошло шесть лет.
Марта сидела у окна своей маленькой комнаты, где все эти годы жила с няней. За стеклом снова шёл дождь — такой, какой она помнила с самого детства. Только теперь он больше не пугал, а усыплял. Няня шуршала пакетами в коридоре.

— Собрала всё? — спросила она, даже не заходя.

— Да, — тихо ответила Марта, застёгивая рюкзак.

С тех пор, как умерла мама, Марта видела отца не чаще двух раз в год, да и они почти ни о чём не разговаривали, затрагивались только темы школы, плохих оценок и недовольств няни по поводу поведения девочки. А теперь он вдруг позвонил сам — сказал, что «так больше нельзя», и что «девочке пора жить в семье». Фраза звучала правильно, но от неё пахло холодом.

Отец приехал вечером. Его машина всё так же пахла древесным парфюмом.
Марта сидела на переднем сиденье, сжимая ремень безопасности, и старалась не смотреть на отца. Иногда ей казалось, что он боится её взгляда. Ведь как только девочка смотрела на него, он отводил взгляд и начинал пристально смотреть на что угодно, кроме дочери.

Машина остановилась. В окне девочка увидела большой красивый дом, даже замок — белый, ровный, с панорамными окнами и идеально подстриженными кустами у оловянных ворот, на которых виднелась надпись «Добро пожаловать в дом Левицких».

Марта вышла из машины, закинула рюкзак с вещами на плечо и направилась к входу. Она вошла в дом и заметила, так не было никакого запаха еды, вообще никаких следов жизни. Дом был слишком чистым. Казалось, если наступить не туда — появится трещина.

Навстречу вышла женщина с идеально собранными светлыми волосами и лицом, на котором усталость пыталась притвориться приветливостью.

— Это Марта, — коротко сказал отец.
Женщина чуть улыбнулась, но глаза остались холодными.

— Я Алла, — сказала она. — Твоя... мачеха.

Слово повисло в воздухе, как чужой предмет. Наступило молчание, будто время остановилась, забыв сообщить об этом. Через несколько секунд Марта равнодушно и сухо, точно также как обычно говорит её отец, сказала:

— Понятно. Куда мне можно скинуть вещи?

Алла посмотрела на неё с недовольством, но тут же поменялась в лице, неискренне улыбнулась, повернулась в пол оборота, и, показав рукой направление, сказала:

— По лестнице наверх и направо, так теперь будет твоя комната.

Марта кивнула, не произнеся ни слова, и быстро пошла в сторону лестницы. Алла взглянула с Андрея, на что тот повёл бровью, недовольно посмотрев в сторону дочери, но ничего не сказал.

Комната была достаточно большой. Справа от входа стояла двуспальная кровать, покрытая розовым пушистым пледом, стены были белыми, как и потолок, а пол был сделан из холодных мраморных плит. Марта подошла к одному из окон, выглянула и ахнула, из её окна виднелся потрясающей красоты сад. Девочка полюбовалась видом, а затем начала дальше изучать своё место обитания на ближайшее время.

У левой стены стоял рабочий стол и деревянный стул с объёмной подушкой. Дальше стоял комод, шкаф и зеркало. Всё выглядело пустым, но Марта решила, что попробует впустить душу в это место. Ещё когда они с отцом ехали в машине, он сообщил ей, что она будет вправе самостоятельно выбрать декор в свою новую комнату.

Вечером Марта стояла на лестнице, не решаясь спуститься на первый этаж. Вдруг справа раздался шум и шаги. Из-за поворота вышел незнакомый мальчик.
Он был чуть выше её, а глаза у него были тёмные, почти чёрные — но не холодные, скорее усталые, как будто он видел всё это уже сто раз. Он не выглядел враждебным — просто наблюдал.

— Ты Марта? — спросил он.

Она кивнула.

— Лиам, — сказал он, осмотрев девочку с ног до головы, — У нас тут скучно. Не жди чуда. — ухмыльнулся он, посмотрев ей в глаза, и, нарочно задев плечо девочки, нагло и громко начал спускаться по лестнице, прикрикнув вслед, — Иди давай, а то еды не достанется.

Марта, ошарашенная появлением такого наглеца, простояла перед ступеньками ещё несколько минут. А потом всё таки решилась выйти к своей «новой» семье.

На кухне пахло не едой, а чем-то чужим — полиролью для мебели и дорогим вином, или чем-то между.
Марта застыла у подножья лестницы, не зная, куда сесть. Стол был накрыт на четверых, но выглядел так, будто этим приборам никто никогда не пользовался.

— Садись, — сказала Алла, подойдя к одному из свободных стульев, похожих на те, что обычно стоят в музеях за красной ленточкой, и поставив тарелку с ароматной пастой.

Отец молча наливал себе в бокал воду. Лиам же уже сидел, нога на ногу, и рассеянно крутил вилку между пальцами, косо глядел на девочку. Марта присела и сразу подвинулась на край стула, спина прямая, руки на коленях. Её всегда учила так сидеть няня, которая строго следила за тем, чтобы девочка соблюдала этикет. Именно по этой причине, увидев кучу приборов на столе, Марта не растерялась и сразу нашла нужный.
Но, она всё равно чувствовала себя гостьей на чужом спектакле.

Все ели медленно, аккуратно, будто боялись испортить композицию стола. Вдруг тишину прервала Алла:

— В школе тебе понравится, — с наигранной нежностью произнесла Алла. — Мы записали тебя в частную гимназию рядом с домом. Там хорошие дети. Ты много научишься.
Марта кивнула. Она знала, что от неё ждут именно этого — кивка, не слов.

— Она не из тех, кто легко заводит друзей, — сухо добавил отец, не поднимая взгляда.
— Зато, — усмехнулся Лиам, — таких потом все помнят. Да ведь, Мааарта? — весело протянул мальчик, кинув взгляд на девочку. Алла же одарила сына взглядом, полным раздражения, и, как это обычно делают строгие родители, резким взглядом вниз как бы сказала ему «сиди тихо».
Марта не знала, улыбнуться или спрятаться. С одной стороны, мальчик вступился за неё, а с другой, она могла неправильно интерпретировать его слова, и вообще, это мог быть обычный сарказм. Поэтому она сделала вид, что поправляет рукав и опустила глаза в тарелку.

Наступила пауза. Из другой комнаты доносилось ровное тиканье часов — оно будто считывало каждую неловкость. Алла аккуратно отодвинула бокал.

— В нашем доме принято благодарить за еду, — произнесла она, с натянутой улыбкой, посмотрев на девочку, только что опустошившую тарелку с десертом.

— Спасибо, — тихо, вытягивая из себя, сказала Марта.

— Погромче. — приказным тоном сказал Андрей, грозно посмотрев на дочь.

— Спасибо, — чётко и громко повторила Марта, в первый раз за день посмотревшая отцу прямо в глаза. Девочка тут же вскочила, отнесла свою тарелку в раковину, и, направившись в сторону лестницы, произнесла, — Было очень вкусно.

Лиам тихо фыркнул. Отец поднял на него глаза, и тот моментально замолчал, приняв абсолютно равнодушное выражение лица.

Позже, когда все уже разошлись по своим комнатам, Марта долго стояла у окна.
Снаружи дом казался красивым, внутри — беззвучным, без души. Марта вспомнила, как когда-то в детстве жила с мамой в небольшой квартирке, в которой всегда пахло жаренными сырниками, теплом и уютом. Тут всё было по-другому. Стены будто съедали все эмоции, бесконечно отражая полное безразличие. Вдруг мысли девочки прервало красивая мелодия. Марта навострила уши. Чтобы лучше понять природу звука, она приоткрыла дверь своей комнаты.

Из-под двери комнаты Лиама доносились аккорды гитары. Такая знакомая и душевная песня... Марта вышла из своей комнаты и подошла поближе. Она не знала, зачем слушает — просто не могла оторваться. Каждая нота отзывалась чем-то забытым, детским. Тем, что она когда-то называла любовью.

Мелодия резко прекратилась, девочка не успела опомниться, и ей в глаза ударил луч комнатного света, которому открыла путь отворившаяся дверь.

— Ну и что мы тут делаем? — со своей обычной ухмылкой спросил Лиам.

— Я..., — запнулась Марта от неожиданности, — я...

— Ты подслушиваешь! — с недовольством, но при этом с улыбкой произнёс мальчик. — Слушай, мы с тобой друзьями не будем, не люблю таких тихонь как ты, так что...

— Я и не собиралась с тобой дружить, — обиженно сказала Марта, перебив мальчика, — мне не нравятся такие самоуверенные болваны, как ты.

Воцарилась тишина, у Лиама поднялась одна бровь, он искренне был удивлён такой реакцией своей новоиспечённой сестры. Но Марта не растерялась:

— Мне понравилась мелодия, которую ты играл, и на этом всё. Спокойно ночи. — Твёрдо произнесла она, и, развернувшись, пошла в сторону своей комнаты.

Лиам несколько мгновений был потрясён, в его взгляде промелькнуло что-то вроде извинения — или интереса, но Марта не увидела этого, она услышала лишь хлопок от закрывшейся двери, и практически в то же мгновение закрыла свою.

Позже, в своей новой спальне, Марта долго лежала под одеялом. Она думала о том, что дом был идеален, как картинка, но в нём не пахло жизнью. «Что из этого настоящее?» — промелькнула мысль. Только иногда сквозь стены доносились звуки гитары — тихие, неряшливые, прерывая мысли девочки. Лиам играл.

Но впервые за долгое время Марта не чувствовала одиночества, хотя понимала, что мальчик никогда не станет для неё другом.