Чужое отражение

Щелчок электронного замка прозвучал как выстрел, отрезав меня от остального мира.
Тэ О ушел. Он сухо бросил, что ему нужно появиться в управлении, чтобы не вызывать подозрений, и что система безопасности квартиры переведена в автономный режим блокировки.
Я осталась одна. Тишина давила на барабанные перепонки, прерываемая лишь равномерным, глухим гулом климат-контроля и шелестом дождя за панорамными окнами.

Теперь, когда его подавляющая, тяжелая аура исчезла из квартиры, я наконец смогла нормально дышать. Я медленно пошла по коридору, ступая босыми ногами по прохладному матовому полу. Мой взгляд, словно профессиональный сканер, автоматически считывал пространство.
Квартира Тэ О была не просто дорогой. Она была спроектирована с маниакальным вниманием к деталям. Скрытая, направленная подсветка падала под идеально выверенным углом, словно в высококлассной галерее, подчеркивая грубую фактуру архитектурного бетона и теплоту деревянных панелей. Это было идеальное, стерильное убежище. Место, куда не пускают посторонних.

Я зашла в зону кабинета, плавно перетекающую из гостиной. На массивном столе из черного стекла царил идеальный порядок. Никаких разбросанных бумаг, только закрытый матовый ноутбук и профессиональная полицейская рация с зашифрованным каналом.

Но мое внимание привлек узкий консольный столик у стены. Это был единственный уголок в выверенной, холодной квартире, где Ким Тэ О позволил себе оставить следы своей настоящей жизни.

Над столиком, в тяжелой матовой раме под антибликовым стеклом, висел винтажный черно-белый постер андеграундного рок-концерта. А под ним стояли несколько фотографий.
Я подошла ближе, чувствуя, как внутри зарождается странное, щемящее любопытство.

На первой, самой крупной фотографии был запечатлен Тэ О в парадной форме старшего инспектора полиции. Идеальная выправка, строгий галстук, фуражка зажата под рукой. Его взгляд был пронзительным и холодным. Рядом с ним стоял мужчина в форме высшего офицерского состава, чья тяжелая челюсть и жесткий прищур безошибочно угадывались в самом Тэ О. Династия. Наследственный коп, рожденный, чтобы носить значок и подчиняться приказам.

Но следующие снимки ломали этот идеальный, глянцевый образ вдребезги.

На них Тэ О был моложе. С растрепанными, влажными волосами, в насквозь промокшей от пота темной футболке, он стоял на сцене какого-то полуподвального сеульского клуба. В его руках была та самая электрогитара Fender. Лицо Тэ О на фото искажала эмоция чистой, неистовой страсти — он кричал что-то в микрофон, зажав сложный аккорд. На другом снимке он, смеясь, сидел на краю сцены в окружении ребят из группы, показывая в камеру неприличный жест.
Он был гитаристом. Настоящим, живым, горящим изнутри бунтарем, который отдавал всего себя музыке.

Я переводила взгляд с парадного, безжизненного портрета инспектора на фото этого смеющегося рок-музыканта, и мне становилось страшно. Какая из этих жизней сломала его? Что должно было произойти, чтобы от того горящего парня остался лишь циничный, уставший мужчина с черной бездной в глазах, прячущий табельное оружие в тайниках?

Я провела пальцем по холодному стеклу рамки и отвернулась. Чужое прошлое только сильнее напоминало мне о том, что у меня своего нет.
Я побрела дальше по коридору, пока не наткнулась на массивную дверь из тонированного стекла, ведущую в хозяйскую ванную.

Свет зажегся автоматически, стоило мне переступить порог. Ванная комната была выполнена из темного, шероховатого сланца. Посередине располагалась огромная кабина с тропическим душем. А напротив... напротив висело огромное зеркало во всю стену, подсвеченное мягким контурным светом.
Я замерла в метре от него. Мое дыхание участилось.

До этого момента я не видела своего лица. Я знала только свои руки, загрубевшие от оружия, и свое тело, натренированное выживать.
Медленно, словно боясь спугнуть иллюзию, я подняла глаза.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка.
Я была болезненно, пугающе худой. Огромная белая рубашка Тэ О висела на моих плечах, как на вешалке, обнажая острые ключицы. Лицо казалось изможденным: провалившиеся щеки заострили линию скул, а под глазами залегли глубокие, фиолетовые тени от недосыпа и стресса.

Но даже сквозь эту призму истощения проступали черты, которые заставили меня вздрогнуть. У меня были светлые, блондинистые волосы, спутавшиеся в грязные пряди после дождя и крови — огромная редкость для этого города, привлекающая к себе слишком много опасного внимания. Большие, глубокие карие глаза сейчас казались стеклянными от страха. Полные, пухлые губы были искусаны в кровь.

Это было красивое лицо. Лицо, которое могло принадлежать модели с обложки глянца. Но в глазах этой девушки плескалась тьма.
Мне вдруг невыносимо, до боли в груди захотелось стать нормальной. Я захотела смыть с себя эту липкую паранойю, этот запах дождя, крови и чужого табака. Захотела расчесать волосы, нанести легкий макияж, надеть красивое платье и просто выйти на залитую солнцем улицу, не ожидая пули в спину.

Мои руки дрогнули. Я потянулась к пуговицам чужой мужской рубашки. Пальцы не слушались, когда я расстегивала воротник. Белая ткань скользнула по плечам и мягко упала на темный каменный пол.

Я осталась стоять перед зеркалом, беззащитная и обнаженная. На левом плече уродливым багровым пятном выделялась марлевая повязка. На ребрах расцветал огромный желто-синий синяк от удара.
Стиснув зубы, я шагнула в душевую кабину и повернула тяжелый металлический рычаг.
Вода ударила сверху плотным, горячим потоком. Я запрокинула голову, позволяя струям смыть с моих светлых волос въевшуюся грязь. Это было секундное, блаженное облегчение. Тепло проникало под кожу, расслабляя каменные мышцы, заставляя меня выдохнуть.

Но стоило воде попасть на свежие раны, как блаженство сменилось резкой, обжигающей болью. Вода размочила пластыри на виске и плече. Огонь прострелил огнестрельную рану, заставив меня вскрикнуть в голос. Я прислонилась лбом к холодному сланцу стены, тяжело дыша, пока горячая вода смешивалась с моими слезами, текущими по щекам.

Я плакала не от физической боли. Я плакала от абсолютного, парализующего одиночества. Я стояла под душем в квартире Ким Тэ О, смывая кровь в черную решетку водостока, и понятия не имела, кто в этой огромной вселенной должен был сейчас искать меня.

Я позволила себе эту слабость ровно на пять минут. А затем, когда вода начала остывать, мои слезы высохли. На их место пришла холодная, звенящая пустота. Я должна выжить. Кем бы я ни была.

Выйдя из душевой кабины, я насухо вытерла волосы тяжелым темным полотенцем. Надевать обратно пропитанную кровью и дождем белую рубашку было физически невыносимо. Плотно обернув полотенце вокруг тела, я вышла из ванной и направилась на поиски его гардеробной.
Она оказалась логичным продолжением его минималистичной спальни. За скрытой раздвижной панелью открылось пространство, идеально организованное и строгое, как и сам Ким Тэ О. Ряды темных костюмов, выглаженных рубашек, тяжелых пальто. Всё висело на одинаковых матовых вешалках.

Я медленно шла вдоль рядов, чувствуя себя шпионкой, проникшей в самое сердце чужой крепости. Моя рука сама собой потянулась к висящему с краю объемному черному свитеру. Пальцы зарылись в мягкую шерсть, и я, не удержавшись, поддалась какому-то жалкому, иррациональному порыву — уткнулась лицом в плотную ткань и глубоко вдохнула.
Мои легкие заполнил его запах.

Концентрированный, обволакивающий аромат горького табака, бергамота, морозного озона и чего-то неуловимо мужского. От этого запаха по спине пробежала дрожь, а в груди разлилось пугающее чувство абсолютной безопасности. Мой стертый разум не доверял ему ни на йоту, но мое тело предательски реагировало на каждую вещь, хранившую его тепло.

Я заставила себя отпустить свитер и перевела взгляд на полки. Там лежала стопка базовых вещей. Я вытащила одну из них — мягкую, слегка выцветшую хлопковую футболку приглушенного серо-голубого оттенка. Она выглядела так, словно он носил ее дома, когда ему не нужно было притворяться ледяным инспектором.
Сбросив полотенце, я натянула футболку через голову. Ткань скользнула по влажной коже, приятно холодя свежие синяки.
Судя по отражению, которое я только что досконально изучила в зеркале, я была девушкой роста чуть выше среднего, а рельеф мышц на руках и бедрах безошибочно выдавал серьезную, многолетнюю физическую подготовку. Но разница в наших с Тэ О габаритах всё равно оказалась колоссальной. Его футболка скрыла меня целиком. Линия плеч спустилась куда-то к локтям, а подол опустился до середины бедра, превратив вещь в короткое, уютное домашнее платье. Я утонула в ней, чувствуя себя одновременно хрупкой и укрытой его броней.

Оставив влажное полотенце в корзине для белья, я вернулась в просторную гостиную. Серый дневной свет едва пробивался сквозь плотные шторы, оставляя комнату в полумраке.