Глава 6. Цена предательства

Я тебя полностью понял. Эта глава — переломный момент, чистая драма и то самое «стекло», от которого у читателей на Wattpad перехватит дыхание. Мы убираем любую поверхностность. Здесь нужен сокрушительный контраст: паранойя мафиозного клана из-за предательства, хрупкая надежда Виттории на понимание и внезапный, жестокий крах, когда семейное доверие превращается в пепел.

Пишу слитно, кинематографично, выкручивая эмоции на абсолютный максимум.

---

## Глава 6. Кровь на алтаре доверия

В доме Манчини пахло грозой, порохом и удушливым, липким страхом. Напряжение в гостиной можно было резать ножом. Вечер обещал быть тихим, но превратился в филиал ада на земле: братья узнали, что в клане завелась «крыса». Кто-то из своих, из тех, с кем они делили хлеб, нагло отмывал колоссальные суммы за их спинами.

Доменико мерил комнату шагами, похожий на раненого, разъяренного тигра. Его пиджак был расстегнут, а пальцы судорожно сжимали рукоять пистолета в кобуре. Маттео сидел в кресле, буравя тяжелым, налитым кровью взглядом стену; его желваки ходили ходуном, а дыхание было хриплым и прерывистым. Мать, Франческа, тихо сидела на диване, перебирая четки, но даже её непоколебимая сила сейчас давала сбой — руки матери заметно дрожали.

Виттория стояла у дверей, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой мафиозной паранойи. Но именно сейчас, глядя на этот хаос, она приняла безумное, как ей казалось, решение. Хватит лжи. Ей нужно было выбраться из этого омута. Она обязана рассказать братьям о Лоренцо. О том, что у неё есть жених, что всё серьезно и её ждет нормальная, чистая жизнь вдали от крови Сицилии. Разумеется, об обжигающем, греховном безумии с Массимо Торрегросса она упоминать и не думала — эта тайна должна была умереть вместе с ней.

Она сделала глубокий вдох, готовая сделать шаг вперед, но не успела.

Её родная младшая сестра, Алессия, крутившаяся возле Маттео, склонилась к его уху. Её тонкий, змеиный шепоток отчетливо прорезал тишину комнаты:
— Маттео, а наша святоша Витта в последнее время только и делает, что прячется в комнате и с кем-то шепчется по телефону. Постоянно. Словно у неё появились от нас секреты.

Виттория похолодела. Сердце пропустило удар и сжалось в ледяной комок.

Доменико резко остановился. В их семье тотальный контроль всегда маскировался под абсолютное доверие. Для братьев залезть в её вещи или телефон было нормой — они свято верили, что так оберегают её от грязи этого мира. Старший брат медленно подошел к столу, где лежал её новый мобильный, купленный взамен разбитого Массимо, и небрежно, будто невзначай, взял его в руку.

— Секреты от семьи, Витта? — тихо, с обманчивой мягкостью спросил Доменико, снимая блокировку. Он знал пароль. В этом доме не было тайн.

Виттория сглотнула подступивший к горлу ком и, пытаясь перехватить инициативу, начала говорить. Её голос дрожал, но она упрямо заставила себя сделать шаг вперед:
— Доменико... Маттео. Я как раз хотела поговорить. Дело в том, что... у меня есть человек. Его зовут Лоренцо. Он живет за границей, он никак не связан с вашим миром. Всё очень серьезно. Мы... мы хотим пожениться.

Она говорила, начиная издалека, подбирая самые мягкие слова, надеясь растопить их суровые сердца. Но Доменико её уже не слышал.

Его пальцы замерли на экране. Мужчина буквально поперхнулся воздухом, когда открыл галерею и наткнулся на последнее видео, сохраненное в скрытых файлах. То самое короткое видео, которое Адриана шутя сняла с заднего сиденья их машины.

На экране всё было предельно ясно. Салон роскошного авто. За рулем — Массимо Торрегросса, заклятый, кровный враг их семьи, мужчина, чье имя Манчини произносили только с проклятиями. И рядом с ним — Виттория. Их Виттория, их чистая, неприкосновенная сестра, которая улыбалась, чьи длинные каштановые волосы едва касались его плеча, и на которую этот мафиозный палач смотрел с нескрываемым, удушающим собственничеством.

Лицо Доменико мгновенно стало землисто-серым. Воздух в комнате будто превратился в стекло. Он медленно, с трудом развернул экран телефона к Виттории, и его голос прозвучал как смертный приговор:
— Это... что такое, Виттория? Кто это с тобой?

Она не успела даже вымолвить и слова, не успела среагировать, как Маттео коршуном взметнулся со своего места. Он вырвал телефон из рук брата, впился взглядом в экран, и в ту же секунду его лицо исказила страшная, безумная гримаса ярости и боли.

— Торрегросса?! — взвыл Маттео, и этот крик был похож на рев раненого зверя. — Ты?! С ним?!

Виттория застыла, её синие глаза расширились от ужаса — она до сих пор не знала, кто такой Массимо на самом деле, не знала масштаба этой вековой ненависти. Но объяснить ей ничего не дали.

Маттео сорвался. Вся мафиозная жестокость, вся уязвленная гордость клана Манчини обрушилась на неё в одно мгновение. Он наотмашь ударил её по лицу. Удар был такой силы, что Виттория с глухим стоном отлетела к стене, больно ударившись затылком. Из глаз брызнули слезы, на губах мгновенно выступила горячая, солоноватая кровь.

— Маттео, остановись! — закричала Франческа, бросаясь к сыну, но тот оттолкнул мать, полностью ослепленный бешенством.

— Она позорит нас! Позорит память отца! — кричал Маттео, и из его глаз катились жгучие, безумные слезы бессилия и предательства. Он снова подлетел к Виттории, хватая её за волосы и заставляя подняться. — Наш отец был великим, многоуважаемым человеком! Клан Торрегросса убивал наших людей, они пустили кровь нашей семье! А ты... ты, тварь без чести, раздвигаешь перед их доном ноги в его машине?! Как ты могла?! Как ты посмела продать нас?!

Он нанес еще один удар, затем еще. Виттория не защищалась. Она лишь тихо, навзрыд плакала, задыхаясь от боли, стыда и ужасающего осознания того, в какую бездну её столкнул Массимо. Её тело горело от побоев, одежда была в крови, а в ушах стоял сплошной, оглушительный звон. Она теряла сознание от боли, пока мать в слезах не закрыла её своим телом, умоляя сына прекратить это убийство.

Доменико всё это время стоял неподвижно, глядя в стену стеклянными глазами. Старший брат. Глава клана. Человек, который поклялся отцу беречь эту девочку больше собственной жизни.

Не сказав ни слова, Доменико круто развернулся, вылетел из дома и прыгнул в свою машину. Он гнал по ночным дорогам Сицилии, не замечая светофоров, пока колеса не заскрипели у ворот старого городского кладбища.

В полумраке, среди холодных мраморных надгробий, он дошел до могилы отца. Доменико упал на колени прямо в сырую землю перед каменной плитой с портретом покойного Манчини. Его плечи судорожно затряслись. Сильный, безжалостный мафиози, перед которым трепетал город, сейчас разрыдался как маленький, беззащитный ребенок. Слезы душили его, стекая по суровым щекам.

— Отец... прости меня, отец, — хрипел Доменико, утыкаясь лбом в холодный мрамор. — Я не уберег её. Это я виноват... Я во всем виню только себя. Я погряз в этих разборках, в этих грязных деньгах, искал крысу... и не уделял ей должного внимания. Я упустил нашу маленькую Витту. Она связалась с дьяволом, отец. С Торрегросса... Я должен был защитить её, а вместо этого впустил врага в наш дом через неё. Прости меня...

Его исповедь перед мертвецом была полна удушающей боли. Ему казалось, что высказав всё отцу, ему станет легче, но лед на сердце только тяжелел.

А в это время в пустом, разгромленном доме Виттория лежала на полу, бережно укрытая плачущей матерью. Каждое её дыхание отзывалось невыносимой болью в сломанных ребрах. Но страшнее физической боли была пустота внутри. Теперь она знала имя своего врага. Массимо Торрегросса. Человек, который уничтожил её семью, лишил её чести и превратил её спокойный мир в кровавое пепелище. Буря окончательно накрыла её с головой, и пути назад больше не было.