Цена крыльев

— Мне плевать на Бога, Лоу. Плевать на вашу паству, на таинство исповеди и на тот праведный гнев, что вы сейчас изображаете. Просто ответьте на вопрос: когда вы начали его резать, он был в сознании?

Я положил голову на руку, разглядывая собеседника. Шипение диктофона рядом должно было действовать на Лоу отрезвляюще, но он даже не посмотрел в его сторону. Серая стена за моей спиной интересовала его куда больше.
Я поправил манжет рубашки и щелкнул пальцами, привлекая внимание.

— Он хотел этого, мистер Рид. — Взгляд Лоу переключился на меня. — Тео пришел сам. Он искал свет, а я помог ему сбросить лишний груз.

Голос был спокойным, но я заметил, как цепь наручников мелко тряслась в такт его рукам. Я сделал короткую пометку в блокноте: «Диссимуляция. Настаивать на тайминге асфиксии и признаках геморрагического шока».

— Искал свет? — переспросил я.

Лоу кивнул и поднял руку — насколько позволяла короткая цепь, прикованная к столу. Металл отозвался резким, противным лязгом.

— Он стоял под витражом архангела Михаила. — Лоу повернул голову, его взгляд зацепился за массивную дверь и расфокусировался. — В тот день солнце светило настолько ярко, что можно было увидеть каждую пылинку, повисшую в воздухе.

Он ненадолго замолк. Я затаил дыхание, готовясь писать новые заметки.

— Теодор выглядел как ангел, сошедший с небес...

Лафайет, штат Луизиана. Собор Святого Иоанна Крестителя. Четверг, 16:20.

Белая футболка под желтоватым светом ламп полупустого собора отливала золотистым. Теодор медленно, но уверенно шагал вдоль тамбура, крепко держа в руках анатомический атлас. Русые волосы то и дело падали на глаза, но он даже не пытался их убрать. Тишину собора прерывали лишь тихие молитвы, которые Тео беспрерывно шептал себе под нос.

Взгляд был направлен в каменный пол, отражающий безупречно чистые туфли и огни дрожащих свечей. Не глядя, безошибочно он нашел центральный неф и пошел между рядами пустых деревянных лавок прямиком к Лоу, стоявшему у главного алтаря, вырезанного из серого мрамора.

— Я пришел, отец. — Звонкий голос эхом отразился от стен, когда Теодор шагнул к священнику.

— Я тебя ждал. — отозвался тот.

В солнечном свете сверкнул металлический скальпель. Тео наконец поднял голову; на его лице сияла улыбка. С глухим стуком он положил атлас на алтарь. Лоу склонился над ним и внимательно начал водить пальцем по иллюстрациям строения тела.

Лафайет. Допросная комната.

— Подождите. — Я прервал Лоу, оторвавшись от блокнота. — В деле ни слова не сказано об атласе. Странная оплошность для тех, кто перерыл весь собор.

Лоу сжал губы и вновь отвернулся к стене.

— Тео был одержим медициной. Он хотел, чтобы ритуал прошел выверенно, с научной точки зрения. — Лоу ненадолго замолчал. Цепи с громким лязгом ударились о стол, когда он резко дернул рукой. — В общем, после возношения я убрал атлас под одну из лавок.

— Это сокрытие улик, — обозначил я и сделал еще одну пометку в блокнот, слушая его оправдания.
«Обструкция правосудия. Субъект внедряет в показания отсутствующие вещдоки для героизации жертвы».

— Мистер Рид, дослушайте до конца, пожалуйста.

— Продолжайте, — я махнул рукой, не поднимая глаз.

Собор Святого Иоанна Крестителя. Четверг, 16:35.

Теодор стоял напротив алтаря, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Его руки мелко дрожали, выдавая волнение.

— Отец, крылья готовы? — тихо спросил он, ища взглядом белоснежные перья.

Лоу кивнул, поднял взгляд от атласа, затем сделал несколько шагов в сторону лавок и, наклонившись, достал небольшую серебряную коробку. Ее блеск мелькнул в отражении синих витражей, и с тихим стуком она встала на алтарь.
Руки скользнули к крышке. Коробка открылась почти беззвучно. Мягкие белые перья, заполнявшие ее до краев, упали на мраморный пол. Тео поднял одно и аккуратно, едва касаясь, провел пальцем.

— Все готово, — через несколько секунд объявил Лоу, опрыскивая скальпель антисептиком.

Теодор кивнул, сделал глубокий вдох и, зажав в руке перо, забрался на алтарь. Он лег на живот и положил голову на руки.

— Скоро, дитя мое, твоя душа вознесется, и ты станешь ангелом-хранителем, помогающим обездоленным.

Тео вновь улыбнулся и закрыл глаза, тихо шепча «Отче наш». Лоу поддел край футболки и поднял ее до лопаток.
Лезвие скальпеля скользнуло по бледной коже. Тео даже не вздрогнул, лишь слегка поморщился, не открывая глаз. Молитвы стали чуть громче.

Лафайет. Допросная комната.

Я постучал ручкой об стол. Губы скривились от его рассказа.

— Красивая история, Лоу. Прямо как в Ветхом Завете. Только там Бог в последний момент заменил Исаака на барана, а у вас, я смотрю, с животными в приходе дефицит. Решили сразу резать первокурсника?

Лоу даже не посмотрел на меня. Пальцем он царапал обшивку стола, и этот мерзкий скрежет вперемешку с шипящим диктофоном в тишине комнаты действовал на нервы, как спусковой крючок.
Я вытащил папку из сумки и с громким хлопком положил ее на стол, заставляя Лоу перевести взгляд.

— Фото с места происшествия, — объяснил я, открыв папку. Двумя пальцами придвинул снимок к нему.

Святости на фото не было от слова «совсем». Подросток лежал на алтаре лицом вниз; руки в ссадинах бессильно свисали. Белая футболка, пропитанная кровавыми пятнами, валялась на полу и больше напоминала тряпку из мясной лавки, которой мясник вытирал руки после забоя скота. На Тео не осталось ни одного живого места: спина была разрезана в клочья, и из длинных параллельных ран, тянувшихся от поясницы до лопаток, торчали мокрые, окрашенные в алый перья.

Лоу сжал губы. Я указал на шею Теодора — там бледную кожу уродовала широкая багрово-синяя полоса.

— Подскажите, каким образом судмедэксперт зафиксировал четкие признаки механической асфиксии, если ваш добровольный мученик даже не дергался?

Лоу резко отодвинул от себя снимок и покачал головой.

— Вы не понимаете... — начал он.

— Не понимаю что? — перебил я. — Вы его душили. Вы сжимали ему горло так, что у него лопнули сосуды в глазах.

Я замолк на несколько секунд, ожидая оправданий, но Лоу молчал, положив локоть на стол и прижав ладонь ко рту.

— Что ж, тогда, возможно, вы объясните отчет от токсикологов? Которые нашли в крови жертвы огромную дозу сукцинилхолина — мощного миорелаксанта. — Я выждал паузу. — Нет? Тогда попытаюсь угадать: вы вкололи паралитик не потому, что Теодор мирно лежал на алтаре. Вам нужно было, чтобы он не вырывался и лишний раз не кричал. Верно?

Лоу побледнел. Руки заметно затряслись. Я был на правильном пути, оставалось только дожать.

— У нас есть два варианта, Лоу. Либо вы расскажете мне, как всё было на самом деле, и я попытаюсь выторговать вам пожизненное. Либо я отказываюсь от вашего дела, и вы идете на свидание со смертельной инъекцией, надеясь, что тоже вознесетесь, как ваш самодельный «ангел» Тео.

Лоу наконец положил руку на стол и вздохнул.

Собор Святого Иоанна Крестителя. Четверг, 16:35.

— Отец, вы уверены, что всё пройдет нормально? — Голос Тео был тихим, он нервно перебирал край футболки, взгляд  метался от алтаря к Лоу.

— Уверен, — быстро отрезал тот, открывая коробку с перьями. — Я внимательно изучил атлас, всё будет хорошо.

Тео подошел к алтарю, провел пальцами по серому мрамору и спросил, не отрывая глаз:

— Я точно вознесусь и стану ангелом?

— Конечно, дитя мое.

Лоу убрал атлас на пол. Теодор глубоко вздохнул и, сжав руки в кулаки, забрался на алтарь. Холодный мрамор под животом заставил поморщиться. Священник даже не взглянул на него — он методично набирал сукцинилхолин в шприц.

— Это что? — Тео нахмурился, когда игла оказалась возле его запястья.

— Это чтобы притупить земные чувства.

Через мгновение паралитик впрыснулся в вену. Теодор вздрогнул. Лоу сильнее сжал руку, не давая одернуть.

— Мне больно, — на выдохе пожаловался он.

Лоу кинул шприц под ноги и взял скальпель. Игнорируя дрожащего парня, резким движением он поднял футболку до лопаток. Лезвие мелькнуло в сантиметре от кожи. Теодор вновь дернулся и попытался перевернуться.

— Отец, давайте повременим... я не хочу!

Дрожащие руки сжали мраморные края алтаря, он попытался оттолкнуться, чтобы соскользнуть на пол, но Лоу быстро перехватил его за запястья, с силой отрывая их от камня. Грани процарапали кожу, и первые алые капли упали на пол.

— Дитя мое, всё будет хорошо. Лежи смирно, — голос священника стал резким.

Тео дернулся еще раз, но Лоу только крепче сжал запястья, пока другой рукой вновь нащупывал скальпель.
Громкий крик прозвенел в тишине, эхом отражаясь от стен, когда лезвие вонзилось в спину.

— Отпусти! Отпусти меня! Пожалуйста!

Теодор бился в конвульсиях на алтаре, пачкая белую футболку кровью. Вырваться он уже не мог — паралитик начал действовать.

— Замолчи! — Лоу отпустил запястья, и его руки тут же легли на шею крепкой хваткой.

Теодор захрипел. По щекам покатились слезы. Он обессиленно пытался вырваться; футболка на плечах с тихим треском разорвалась от бесчисленных неудачных попыток. Ткань скатилась вначале прямо на порез, отчего парень вскрикнул и выгнулся. Затем футболка соскользнула на пол. Движения с каждым разом становились всё слабее, а хватка на шее только усиливалась. Тео цеплялся за последние глотки воздуха, пока слезы падали на холодный серый мрамор.

Лафайет. Допросная комната.

Я откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— То есть Тео сам изначально просил вас засунуть ему перья в спину и только потом начал сопротивляться? — Я слегка наклонил голову, не отрывая глаз от Лоу.

Он быстро закивал. Дыхание стало прерывистым, и через мгновение он затараторил:

— Да, клянусь, я с самого начала так и сказал! Теодор пришел сам, он хотел, чтобы я провел ритуал!

— И почему же тогда вы не остановились, когда он начал умолять вас прекратить?

— Потому что было уже поздно, — выдал Лоу после секундного молчания.

Я хмыкнул и, наклонившись к сумке, достал несколько бумаг. Кинул их на стол поверх фотографии изуродованного трупа. Это были выписки из Национального банка Луизианы.

— Транзакция на семьдесят пять тысяч долларов. Перевод на ваш скрытый трастовый счет от семьи Теодора. Дата перевода — за день до того, как мальчик переступил порог собора.

Лоу замер. Звон цепей резко оборвался, оставив лишь шипение диктофона.

— Дело не в религии, правда? Вы не пастырь, Лоу. Вам просто заплатили за ритуальное убийство. Вопрос: зачем это родителям?

Лоу сжал губы и опустил голову на стол, облокотившись на руки.

— Мистер Рид, выключите запись, — хрипло попросил он.

Мой взгляд скользнул вначале по его сгорбленной фигуре, потом по диктофону. Через несколько секунд я кивнул, и рука потянулась к кнопке. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь редким лязгом цепей.

— Родителям-фанатикам не уперся сын, мечтающий спасать людей медициной, а не молитвами.

— И поэтому они решили его убить?

— Вознести, — поправил Лоу. — Они поняли, что проще сделать из него ангела-хранителя, чем убеждать принять веру. — Он усмехнулся. — Убили двух зайцев одним выстрелом: и мечту ребенка о помощи людям исполнили, и святым благодетелем при церкви сделали.

Я чиркнул еще одну пометку в блокноте и задумчиво постучал пальцем по краю стола.

— Что ж, теперь, думаю, вы готовы рассказать полную версию событий. Без прикрас.

Лоу несколько мгновений молчал, потом всё же кивнул.

Собор Святого Иоанна Крестителя. Четверг, 16:20.

Грязные подошвы кед оставляли за Теодором следы на каменном полу.

— Да, мам, я уже в церкви. Но я ненадолго, мне еще на стажировку к доктору Хардингу надо успеть, — отчеканил он и повесил трубку.

Сунул телефон в карман и вытащил леденец. Этикетка зашуршала в тишине зала, когда он прошел в центральный неф. Взгляд зацепился за фигуру священника, замершего у алтаря.

— Я у вас тут посижу минут пять, ладно? — спросил парень, садясь на последнюю лавку.

Сладкий леденец во рту и лента соцсетей в сочетании с солнечной погодой добавили и без того хорошему настроению Тео еще один оттенок. Он прибавил громкости в наушниках и начал отстукивать пальцем по корпусу телефона в ритм музыки.

Лоу наблюдал за ним несколько минут, крутя в руках шприц. Затем, вздохнув, наполнил его паралитиком и двинулся вдоль лавок, пряча руку за спиной. Теодор даже не поднял взгляд, пока Лоу не оказался прямо за спиной.

Резкая хватка на запястье заставила его вздрогнуть. Телефон с громким хлопком грохнулся о мраморный пол. Тео нахмурился и снял наушники.

— Вы... — начал было он.

В то же мгновение Лоу резко дернул его за руку. Игла вонзилась в тонкую кожу, заставляя Теодора вскрикнуть. Он попытался одернуть руку, но священник тут же схватил его за воротник футболки и с силой потянул, заставляя встать и идти за собой. Парень вырывался, невпопад ударяя Лоу в спину.

— Отпусти! — кричал он, но священник не обращал внимания.

Через несколько секунд он перехватил его за шею и швырнул к алтарю. Тео сильно ударился головой об угол и, шипя, осел на холодный пол, потирая висок.

— Залезай! — громко скомандовал Лоу.

Теодор вжался в мраморную плиту алтаря.

— Я сказал, залезай, живо! — повторил он, но ждать больше не стал.

В два шага он оказался напротив Тео и, схватив его за волосы, сначала заставил встать, а затем толкнул на алтарь. Парень вновь попытался ударить, но Лоу крепко перехватил его за горло, укладывая на живот. Теодор захрипел, цепляясь за руки священника.

— Не дергайся, — приказал тот, не отпуская.

Второй рукой он задрал футболку, затем нащупал скальпель, столкнув коробку с перьями. Она упала на пол, рассыпавшись по всему подножию алтаря. Руками Тео пытался отцепить от своей шеи крепко держащие его пальцы, но лишь царапал их в кровь об углы алтаря.

Лоу вонзил скальпель в бледную кожу, прочерчивая первый длинный разрез. Теодор забился в конвульсиях. Слезы начали мешаться с кровью, падая на холодную мраморную плиту под глухие всхлипы.
Дыхание становилось тише, Лоу поднял окровавленное перо с пола и, не глядя, вмял его в рваную рану.

Лафайет. Допросная комната.

— Вот с этим уже можно работать, — я удовлетворенно кивнул, сгребая со стола бумаги.

Лоу, кажется, даже не дышал. Его глаза не отрываясь смотрели в стену.

— В суде мы будем давить на то, что родители оказывали на вас колоссальное психологическое давление, играя на финансовом кризисе прихода. Мы сделаем из вас жертву манипуляций богатой семьи, — обозначил я, встав из-за стола.

Лоу сжал губы и через мгновение тихо спросил:

— Вы мне поможете?

— Я выторгую вам пожизненное. А возноситься будете уже в одиночной камере.

Я развернулся и направился к железной двери. Уже поднес руку, чтобы постучать, но взгляд упал на выписку из банка. Семьдесят пять тысяч долларов. Ровно та же сумма, которая поступила на счет моей юридической фирмы в качестве стартового гонорара за защиту этого ублюдка. Кровь юного Теодора отлично окупала мои дорогие запонки.
Я улыбнулся. Громкий стук по металлу раздался в тишине комнаты.
За дверью лязгнул засов.