Понимание и возвращение

«Тихо. Так странно тихо... Будто я нырнула глубоко под воду и замерла, глядя, как солнечные блики дрожат там, наверху, за толщей тяжелого серебра. Но здесь нет воды. И нет верха. Только я и эта бесконечная, обволакивающая нежность пустоты.
Где я? Я помню, что куда-то очень сильно  спешила . Я уснула в дороге ? Что это за странное место ? Почему мне так спокойно?
Здесь я чувствую себя легкой, как первый снег, который еще не коснулся земли. Мне больше не холодно. Ноябрь больше не кусает за щеки.

Я смотрю на свои руки — и не вижу их. Я пытаюсь позвать маму, но мой голос не имеет веса, он не может разорвать этот  вакуум.
Я — просто мысль, зависшая в пространстве. Осколок зеркала, в котором больше ничего не отражается. Я умерла? Слово звучит так коротко и сухо, как треск сухой ветки. У-мер-ла.
Но если я умерла, то почему я всё еще помню, как пахнет дождь? Почему я чувствую эту невыносимую, тихую нежность к миру, который меня только что отпустил? Я хочу забрать с собой хотя бы частичку того дня.
Пожалуйста, пусть эта тишина не будет вечной. Я не хочу просто исчезнуть. Я хочу... я хочу снова почувствовать боль. Потому что боль — это значит, что я еще есть».

«Вернуться.
Сначала эта мысль кажется крошечной, едва различимой, как далекий маяк в густом тумане. В пустоте нет ничего, за что можно зацепиться, кроме этого неистового желания снова почувствовать тяжесть собственного тела.

Вернуться.
Я не хочу этого покоя. Он слишком идеальный, слишком мертвый. Я хочу снова чувствовать, как жмет обувь. Хочу слышать, как злится ветер, завывая в подворотнях. Хочу чувствовать вкус крови на разбитой губе — пускай это больно, пускай это страшно, но это значит, что я живая.

Я хочу вернуться.
Эта мысль начинает вращаться, набирая скорость. Она зацикливается, превращаясь в ритмичный стук, который заменяет мне сердцебиение.

Яркий всплеск. Что-то сильно прорезало мою голову.
Я помню холод. Помню, как ноябрьская сырость забиралась под куртку, и я всё думала: "Нужно было застегнуться". Глупо. Какая разница, застегнута ли куртка, если ты уже не можешь согреться? Я чувствую, как там, наверху, на меня падает земля. Я не слышу звуков, но я чувствую тяжесть. Каждый удар лопаты отзывается во мне глухим давлением, будто мир пытается выдавить из меня последние остатки того, что я называла "собой".
Интересно, кровь на асфальте уже смыло дождем? Или она въелась в поры бетона, как это дурацкое дежавю въелось в мои мысли? Я ведь знала. Я клянусь, я видела этот свет фар раньше. Я чувствовала этот удар еще до того, как железо коснулось моих ребер. Это было как кино, которое я уже смотрела, но не могла нажать на паузу.
Почему я всё еще здесь? Почему я не рассыпаюсь на атомы, не улетаю к свету? Я застряла в складке времени, как случайная соринка. Я слышу их плач, но он доносится до меня словно через толщу воды. Они прощаются с именем на табличке. Но я — не имя. Я — это чувство страха, которое никак не закончится.
Вер-нуть-ся. Вер-нуть-ся. Я вижу тот кадр. Тот самый последний миг. Ослепительный свет фар, разрезающий ноябрьский сумрак. Скрип тормозов, который я теперь слышу четче, чем молитвы на моих похоронах. Я хочу вцепиться в этот свет, пролезть сквозь него, как через игольное ушко, обратно в ту секунду, где всё еще можно исправить.
Там, под дождем, осталась я. Настоящая. Та, что еще может вдохнуть этот колючий воздух. А здесь — только тень.

Я не договорила. Я не дожила. Я не согласна на этот финал.

Вернуться. Вернуться. Вернуться...»

Мысль становится настолько плотной, что пространство вокруг меня начинает вибрировать. Свет фар из моих  воспоминаний становится всё ярче, он заливает всё небытие, ослепляя, пока звук тормозов не превращается в оглушительный рев, вырывающий меня из пустоты.

Я резко открываю глаза, и первое, что я чувствую — это сумасшедший стук сердца в самом горле. Вдох получается глубоким и болезненным, будто я долго не дышала.
— Боже... — шепот срывается с пересохших губ.

Я замираю, вглядываясь в знакомые трещины на потолке. В комнате серо и неуютно. Типичное ноябрьское утро, когда свет кажется грязным, а вставать с постели — настоящим подвигом. Я медленно сажусь, обхватывая плечи руками. Кожа покрыта мурашками, а в ушах всё еще стоит какой-то странный, затихающий гул.
Что это было?
Я пытаюсь ухватиться за ускользающие образы, но они рассыпаются, как песок. Помню только темноту, много-много сырой темноты и холод, который пробирал до костей. И этот звук... бум-бум-бум... словно кто-то стучал по дереву прямо над моим ухом.

— Приснится же такая дрянь, — я встряхиваю головой, пытаясь отогнать остатки навязчивого видения.

Сон был таким реальным, что я до сих пор чувствую тяжесть в груди, будто на меня навалили гору камней. Но вот я здесь. Моя комната. Моя постель. На стуле висит моя любимая короткая куртка, а на полу валяются вчерашние джинсы в обтяжку. Всё на своих местах.
Я провожу ладонями по лицу, стирая остатки сна. Пальцы пахнут обычным лавандовым мылом, а не той едкой, железной сыростью, которая преследовала меня в кошмаре.
На тумбочке вибрирует телефон. Громкий, резкий звук заставляет меня вздрогнуть. Сообщение.
«Не забудь, сегодня в 18:00. Будь вовремя».
Я смотрю на экран, и на секунду мне становится не по себе. Цифры даты кажутся какими-то... важными? Нет, бред. Просто обычный вторник. Обычный ноябрь.

Я спускаю ноги на пол. Холод паркета мгновенно отрезвляет. Кошмар окончательно выветривается, оставляя после себя лишь крошечное зерно тревоги где-то глубоко под  ребрами. Я встаю и иду к окну. За стеклом город тонет в сером мареве. Дождь методично бьет по карнизу, выстукивая тот самый ритм из моего сна, но я заставляю себя не обращать на это внимания.

— Просто сон, Брайер, — говорю я своему отражению в стекле. — Всего лишь дурацкий, слишком долгий сон.

Вечер опустился на город, как тяжелый, мокрый занавес. Ноябрь, тот самый, которого я так боялась, уже полностью вступил в свои права. Дождь методично стучал по стеклу, оставляя на нем дорожки, напоминающие слезы. Я сидела в нашем любимом кафе, сжимая в руках чашку с горячим чаем. Тепло фарфора немного успокаивало, но внутри все равно жило то самое смутное беспокойство, которое преследовало меня с того самого "кошмарного" утра.
Я посмотрела в окно. Уличные фонари уже зажглись, их свет расплывался в мокром воздухе. Мимо проходили люди, прячась под зонтами. Все они казались мне какими-то... призрачными. Словно они были частью того самого сна, который я никак не могла забыть.
Вдруг дверь кафе открылась, и я увидела Лизу. Она была в своем любимом ярком пальто, которое так сильно выделялось на фоне серого города. Лиза стряхнула капли дождя с зонта и улыбнулась мне.

— Привет! Ну и погода, да? — она села за столик, вешая зонт на спинку стула.

— Привет, — ответила я, пытаясь улыбнуться.

Мы заказали по пирожному и начали разговаривать. Лиза, как всегда, была полна энергии. Она рассказывала о своей работе, о новых планах, о том, что собирается делать на выходных. Я слушала её, но мои мысли были далеко.

— Слушай, ты какая-то странная сегодня, — прервала Лиза мои размышления. — Все в порядке?

— Да, все хорошо. Просто немного устала, — ответила я, отводя взгляд.

—Слушай,как дела с Чейзом ?Вы помирились ?-спросила Лиза.

—Да,всё хорошо .—я солгала. Не знаю почему . Мне показалось неуместным сейчас вываливать на неё все дерьмо с наших отношений .

Мы просидели в кафе еще около часа. Когда мы вышли на улицу, дождь уже прекратился, но было все еще холодно. Мы пошли по мокрому тротуару, разговаривая о мелочах.

Я посмотрела на Лизу. Её лицо, такое родное и знакомое, вдруг показалось мне каким-то... далеким. Словно мы были разделены невидимой стеной.

— Давай пойдем скорее, — сказала я, беря её за руку. — Я действительно устала.

— Брайер? Ты чего? — Лиза посмотрела на меня с беспокойством.

— Да нет, ничего. Просто... — я замялась, не зная, что сказать.

—Ты выглядишь очень странной.—сказала девушка.

Я прикусила губу не зная как рассказать о гнетущем чувстве внутри груди . Я явно чувствовала ,что-то не так. Но и не знала как сказать об этом. Лиза подумает что я попросту накручиваю себя ,как она любит говорить.  Так что я промолчала и с извиняющим видом и словами ,что мне резко стало  очень плохо ,пошла домой .