Глава 8. Скрытый ход

Я начинал это только ради них, чёрт возьми. Всё было ради мамы и отца. Единственное, что имело значение для меня — это их жизнь и свобода.

Я родился Малфоем, и этого было достаточно, чтобы однажды оказаться на краю. И я думал, что спасаюсь, когда выбирал "правильную" сторону. Мам, смотри, я нашёл хороший выход, просто должен сыграть свою роль, пока всё не закончится. Разве это трудно? Ну да, придётся немного переступить через собственную гордость и позволить другим мной управлять, но это ведь не навсегда, правда?

Когда выяснилось, что навсегда, они — единственные, кто заставлял меня продолжать. Мысль о них, по крайней мере. А что теперь? В какой момент и что изменилось?

Я хочу чтобы она посмотрела на меня по-другому, поверила, что я на её стороне и доверяла мне. Не из корыстной выгоды. Мне нужно, чтобы, когда всё рухнет, она хотя бы на секунду усомнилась в том, что я — её враг. По-моему это сильно выходит за рамки понимания слова "обязанности" и плавно превращается в "желания".

И я не пытаюсь сказать, что теперь все мои поступки ради одной Грейнджер. Я не идиот.

Тем более у Бруствера фразочка про моих родителей явно написана на потолке спальни — настолько часто он любит напоминать мне о них и о том, что с ними станет. Так что об этом я не забываю и не пытаюсь подменить цель.

Но если смотреть правде в глаза, то Грейнджер очень изящно и незаметно встроилась в мою мотивацию, и теперь я не могу её оттуда вытащить. Я пытался. Долго пытался. Ничего не вышло. Получается, что если ставить меня перед выбором, с которым я неизбежно когда-нибудь столкнусь, я понятия не имею, какую сторону выбирать.

Это очень страшно.

И только идиот может верить, что она поможет мне, когда узнает правду.

~*~

Драко

Какая же ёбанная глупость.

Кому есть дело до того, как она выглядела? Грейнджер может нацепить на себя самый безвкусный балахон в мире и всё равно заставить весь мир склониться перед ней. Салазар, да кто вообще может найти её не сильной и не потрясающей?

Гермиона буквально была воплощением всего, чем Малфой восхищался в женщинах.

Не просто в ней. В них. В тех, кто знал, что такое ходить по лезвию бритвы, не позволял миру раздавить себя, даже будучи слабыми, выглядел так, будто мог удержать на плечах небо. Он знал цену такому характеру. Видел, как его мать из сломленной пленницы за один миг превращалась в ледяную королеву, стоило кому-то засомневаться в ней.

Но у Грейнджер...

Целое Министерство взорвалось у неё под ногами, и она всё ещё стояла на своих шпильках, решив, что падение сейчас — это не вариант.

Драко злился, хотя слышал, что даже сама Грейнджер находила в словах Паркинсон и Гринграсс смысл. Идиотизм и только, и все они вокруг неё сплошные идиоты, если им действительно нужно через макияж, одежду и красивые слова доказывать, какая она на самом деле.

Он бы фыркнул вслух, но тогда его наверняка выгонят к чёртовой матери за то, что подслушивает. Хотя это не совсем подслушивание, верно? Скорее неизбежное присутствие. Астория знала, на что шла, когда пригласила его, так что он здесь совершенно ни при чём.

Малфой закатил глаза так сильно, что на секунду пол показался не слишком твёрдым.

Он буквально влез бы в голову каждого и заставил их увидеть то, что видел сам. Заставил бы почувствовать то, что испытывал каждую секунду, когда смотрел на неё.

Этот мир её не заслуживал.

И, блядь, Драко срочно нужна была ещё одна сигарета. Многовато для человека, который курил в последний раз ещё задолго до отъезда.

Он мог бы переключить внимание на что-то более полезное — в конце концов, у него, в отличие от Грейнджер, было право считать весь этот цирк бессмысленным. Но он стоял в коридоре, не уходил, не отворачивался, а продолжал слушать, чувствуя, как гнев закипал всё сильнее.

Чёртовы люди, которым всегда нужно что-то, что можно обернуть в красивую упаковку. Им нужен образ, идея, воплощение чего-то, что их маленькие, жалкие умы могли бы уместить в простые понятия. Они хотели Министра, но не ту, которая ломала себя ради них, изматывала до предела, и раз за разом переступала через границы, чтобы выжить, чтобы они выжили.

Драко скривился, заглушая в себе раздражённый вздох. В этом, наверное, и была разница между ним и Пэнси. Она знала, что делать с этим миром. А он...

Он думал, что Гермиона вытянет эту проклятую страну из любого ада, в котором они оказались, без двенадцати сантиметровых каблуков и макияжа.

И самое хреновое во всём этом?

Она собиралась позволить им.

В таком случае, кто он такой, чтобы спорить?

Последнюю реплику Астории он практически упустил, но быстрые шаги услышал исправно. Пришлось отойти в сторону от двери, чтобы Пэнси случайно не снесла его, выбегая из кабинета.

— Паркинсон, — он окликнул её, и, прежде чем она успела продолжить движение, перехватил за локоть. — Какой у тебя бюджет?

Она удивлённо моргнула, как будто он выдернул её из мыслей, и захлопнула дверь.

— Для чего?

— Для Грейнджер и всего, что вам нужно, чтобы превратить её в произведение искусства.

Пэнси чуть сузила глаза.

— И почему ты интересуешься?

— Потому что теперь я это оплачиваю, — он пожал плечами, как будто речь шла о чём-то таком же естественном, как сделать заказ в ресторане. — Ты же не собираешься тратить на все эти... — он взмахнул руками в совершенно раздражённой манере и вздохнул, — приготовления государственные деньги.

Где-то вдалеке раздались шаги в их сторону. Пэнси едва отошла назад, вскинув голову с усмешкой:

— Ты же в курсе, что не единственный богатый аристократ в этом здании, да?

— Разумеется, — Драко хмыкнул, поднимая на неё спокойный, почти ленивый взгляд. — Но даже сложив деньги всех в этом здании ты и половину хранилища Малфоев не получишь. А раз я теперь снова имею к нему доступ...

— Имеешь? — Забини настиг их как раз в нужный момент. — Я не получал распоряжений от Грейнджер, что твой доступ к счёту можно разблокировать.

— Она ещё не знает всех особенностей этого соглашения, — вздохнула Пэнси.

— Формально, задание выполнено, — Драко пожал плечами. — Кингсли обещал мне, что если Грейнджер целая и невредимая вернётся домой...

— Кингсли мёртв, — оборвала Паркинсон. — Тебе ли не знать, как легко такие вещи правятся?

— Было письменное соглашение, — возразил Блейз. — Грейнджер не сможет ему противостоять.

— Она не станет, — Драко мотнул головой и снова вернулся к Пэнси. — Я не собираюсь стоять в стороне, пока её лепят по каким-то стандартам, но если уж так вышло, что теперь это необходимо, я хочу убедиться, что она получает лучшее.

— И ты понимаешь, что она разозлится? — уточнил Забини.

— Она может убить меня позже, — он отмахнулся. — Пока что ей это нужно.

Паркинсон не стала спорить.

— Хорошо, пусть будет по-твоему. Какие у нас границы?

Он вскинул бровь.

— Это Грейнджер. Границ нет.

Она сжала губы, будто пытаясь удержать усмешку, но та всё равно прорвалась наружу.

— Ты ужасен.

— Я невероятен, — поправил её Драко, закладывая руки за спину.

Забини вздохнул, покачав головой, и, как всегда, выглядел при этом так, будто ему уже надоело участвовать в разговоре.

— Значит, я так понимаю, официально снимаю с себя финансовую ответственность за проект «Сделать Грейнджер великой снова»?

— Официально, да, — Пэнси театрально откинула волосы назад. — А неофициально...

— Неофициально ты всё равно скажешь Поттеру, чтобы он вложил половину своих денег, потому что он слишком любит её, чтобы не сделать этого, — подытожил Драко, и уголки его губ дёрнулись в улыбке. — И он всё ещё виноват.

Пэнси ударила его по плечу:

— Это и мои деньги теперь тоже.

— Только не говорите, что я этого не предвидел, — Блейз развернулся, бросая через плечо: — Если меня кто-нибудь когда-нибудь спросит, кто из нас всех здесь самый большой идиот, я укажу на тебя, Малфой!

— И мне снова достанется титул самого богатого идиота, — Драко хмыкнул. — Неплохо.

Забини фыркнул и ушёл. Паркинсон скрестила руки на груди, оценивающе посмотрев на Драко.

— Чем больше я смотрю на тебя, тем больше мне хочется врезать.

— Тебе стоит поработать над самоконтролем, — заметил он, кивнув на то место, где пару мгновений назад была её ладонь.

— Возможно, но я слишком наслаждаюсь процессом.

Она развернулась на каблуках, уже продумывая предстоящие шаги, и, судя по выражению лица, предвкушая свою работу.

Драко посмотрел ей вслед и тихо выдохнул.

Да, Грейнджер его убьёт. Возможно, не сразу. Возможно, она просто одним взглядом сожжёт его на месте, и ему придётся долгое время находиться в эпицентре её ледяного презрения. Но Драко был к этому готов. В том числе к её раздражению и к попыткам настоять на том, что это не нужно. Дело будет не в платьях, а в контроле, который он снова у нее забирал.

Она могла принимать решения за других, вершить чужие судьбы, но едва ли могла смириться с тем, что кто-то, даже если с благими намерениями, брал её жизнь в свои руки. И Малфой понимал. Он только что поступил именно так — навязал, вмешался, решил за неё, скрыл.

Он ни черта не учился на собственных ошибках.

Ещё пару секунд Драко стоял, раздумывая над всем подряд, а затем пошёл в сторону штаба. Судя по разговору Гермионы и Астории внутри кабинета, в нём пока не нуждались, а охраны было предостаточно.

Он прошёл мимо нескольких незнакомых людей, поймал пару взглядов, которые задержались на нём чуть дольше обычного, но не стал на этом зацикливаться.

Внутри комнаты штаба Блейз уже пересказывал Нотту последние события, лениво растягиваясь в кресле и жестикулируя свободной рукой.

— Ты серьёзно? — Тео даже бровь приподнял, глядя на Драко. — Это гениально. И в то же время абсолютно ебануто.

Он ругался настолько не часто, что Драко чуть не подавился.

— Всё, как ты любишь, — пожал плечами он, проходя вперед и падая на один из стульев.

— И как ты собираешься это объяснять?

— Не собираюсь, — Драко хмыкнул.

— То есть она узнает постфактум?

— Она слишком умна, чтобы не догадаться, но да, всё равно узнает постфактум.

Блейз покачал головой, откидываясь назад.

— Иногда мне кажется, что ты мазохист.

— Иногда?

— Хорошо, — согласился Забини. — Всегда.

Тео усмехнулся, наблюдая за ними:

— И когда ты собираешься ей сказать?

Он спрашивал не о тех инвестициях, которые Малфой только что сделал. Совсем нет.

Придётся однажды прийти к ней и вывернуть всю душу наизнанку, рассказать каждую деталь, тайну и секрет, которые он хранил годами. Он больше не сможет спрятать от неё ничего, он и не собирался, если быть до конца честным.

Скрыть от неё что-либо в тот момент, когда она попросит всю правду, будет сродни ещё одному предательству.

— Когда она попросит. Я не имею права на неё давить, всего остального вполне достаточно.

— Напиши завещание перед этим, — пробормотал Нотт, покачав головой.

— Уже составлено.

Блейз фыркнул, Тео скептически хмыкнул, а Малфой только усмехнулся.

— Я удивлён, что Гринграсс здесь.

— Астория приехала сразу, как узнала, — пожал плечами Блейз. — Кажется, у неё было что-то вроде договора с сестрой и Пэнс, что, если всё дойдёт до подобного хаоса, она вмешается.

Учитывая, что и Паркинсон и Гринграсс обе не знали, что именно происходило, Малфой был приятно удивлён уровню их интуиции. Очевидно, не почувствовать, что в Министерстве что-то не так, было невозможно, когда рядом жили главный аврор и нынешний глава Визенгамота.

— Проклятье, — пробормотал Нотт, потирая виски. — Я говорил ей не лезть в это.

— Ты говорил? — с усмешкой переспросил Малфой.

— Я не дурак, — Тео бросил на него раздражённый взгляд. — Было очевидно, что она всё равно сделает, как считает нужным. Я рассчитывал, что она хотя бы подождёт, пока обстановка в стране станет чуть менее взрывоопасной.

— Видимо, тебе не повезло, — с лёгкой ухмылкой подытожил Блейз, покручивая в пальцах перо. — Гринграссы редко слушают советы, если они противоречат их собственным решениям.

— Особенно она. Астория никогда не могла пройти мимо того, что считала важным.

Малфой кивнул, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику стула.

— И сколько ты готов вложить в этот её новый образ? — полюбопытствовал Нотт, лукаво прищурившись.

— Гринграсс и Паркинсон получат всё, что им нужно, — Драко пожал плечами. — Насколько я понимаю, их план в том, чтобы сделать из Грейнджер идеального политика в глазах общества.

— А ты, конечно, против.

— Я считаю это бессмысленным, — исправил Драко. — Но раз уж они решили...

— Ты мог бы просто сказать, что хочешь видеть её во всех своих бриллиантах, и не устраивать этот спектакль, — заметил Блейз, склонив голову. — Знаешь, это нормально — заботиться о человеке.

Драко посмотрел на них, лениво покачивая в руке попавшуюся ручку, внутри мысли уже спутались в узлы.

Заботиться о человеке.

Какая-то часть его внутренне скривилась от формулировки, даже если Блейз не вкладывал в неё ничего, кроме очевидного факта. Дьявол, конечно, он заботился. Сама мысль о том, что это было очевидно для всех вокруг, почему-то раздражала.

Малфои не заботятся. Им не о чем, не о ком. Это не их природа, не их стиль, не их... всё. Если они и заботились о ком-то, то лишь в рамках обязательств, необходимости и только семьи.

А Гермиона Грейнджер к семье Малфоев, мягко говоря, не относилась.

— Забота — это когда ты покупаешь человеку шарф зимой, потому что знаешь, что он вечно теряет свой.

Он звучал как придурок. Он же делал ровно всё это и даже больше. От воспоминаний об организованной прогулке на лошадях на мгновение замерло сердце, но Малфой заставил себя продолжить:

— А я только что профинансировал создание человека, которого эта страна захочет увидеть во главе.

— Это и есть забота, — ухмыльнулся Тео.

— Стратегическое решение, — поправил его Драко, откидываясь назад.

— Забота, и ты это знаешь, — Блейз не убирал с лица лёгкую усмешку. — Боишься признать?

В ответ Драко закатил глаза.

Забини тихо рассмеялся, а Тео покачал головой и снова вернулся к документам.

Малфой поймал себя на том, что чувствует себя почти как прежде, как до всего этого. Как будто если они закроют эту дверь, выбросят всё, что касается Грейнджер, Министерства, разрушенного здания и войны, то окажутся на одном из тех вечеров, когда у них ещё были другие заботы.

Глупая, бесполезная мысль.

Стиснув зубы, он откинулся на спинку стула, готовый переключиться на работу, пока реальность снова не напомнит о себе. Что случилось слишком рано.

— Малфой! — голос Поттера раздался от двери, и Драко даже не удивился.

Он медленно поднял голову, скрестив руки на груди, и внимательно посмотрел на начальника аврората. Гарри стоял в проёме, облокотившись о косяк, выражение лица оказалось предельно серьёзным.

— У нас дело.

— О чём речь?

— Мы нашли склад с артефактами, связанными с нападением, — Гарри развернулся, не дожидаясь реакции, и шагнул в коридор.

Малфой сразу последовал за ним, пару секунд они шли молча.

— А ты не слишком ли... занят для полевых операций?

— Мне нужно контролировать ситуацию лично.

— Хочешь убедиться, что я не вытащу из чьей-нибудь головы лишнее?

— Нет, — Поттер внезапно остановился, разворачиваясь к нему, — что ты, наконец, понимаешь, в какую задницу влез.

Драко замер, медленно моргнув.

Разумеется, Поттер пришёл вбивать ему свою мораль. Как будто Малфою мало.

Сколько ещё ему будут читать нотации? Сколько ещё раз он должен выслушивать, что должен сделать, как должен поступить, каким должен быть?

Сначала Майкл, потом Паркинсон, теперь Поттер.

И ещё этот чёртов тон.

— Ну, конечно, — Малфой закатил глаза, сложив руки на груди. — Как бы я сам не догадался! Спасибо, что напомнил, Поттер, без тебя бы не справился!

— Ты и не справляешься.

Его голос был спокойным, но взгляд... Поттер смотрел на него так, будто был готов сказать это уже давно.

— Скажи, тебе вообще не надоедает читать мне лекции? — Драко прищурился, раздражённо мотнув головой. — Может, мы просто сэкономим время, и ты сразу скажешь: «Я же предупреждал, что не стоит использовать отношения, чтобы влезть к ней в голову», а я отвечу: «Да, ты был прав», и мы оба закроем этот вопрос?

Поттер тяжело выдохнул, помассировав переносицу.

— Раз она тебя любит, хотя я не знаю, чем ты это заслужил, — устало произнёс он, — тебе придётся меня выслушать.

Драко замер.

— Не делай вид, что не слышал, — Гарри посмотрел на него прямо. — Ты облажался. И ты не исправишь это подарками, послушанием и вечными попытками стать фоном в её жизни.

— И что же Избранный предлагает мне сделать? — зло бросил Малфой, чувствуя, как его начинает трясти от злости. — Ждать, пока она простит? Здорово, через пару лет она перестанет смотреть на меня, как на предателя, и я попробую.

— Тебе не помешало бы начать доказывать, а не ждать.

Драко фыркнул:

— Я пошёл за цветами и публичными извинениями. Стать святым поможет?

— Цветы? — Поттер покачал головой, удивляясь, насколько мало Малфой понимал. — Ты вообще знаешь, как работает Гермиона?

Драко нахмурился, Гарри развернулся и пошёл дальше, заставляя его догонять.

— Попробуй её купить, я с удовольствием посмотрю, как она сломает тебе нос во второй раз.

— Твой сарказм такой полезный, Поттер, уже вижу решение проблемы на горизонте.

Он внезапно остановился, едва не заставляя врезаться ему в спину, затем снова обернулся и посмотрел в серые глаза.

— Стань тем, кого она бы выбрала заново. Кто будет ей нужен.

Малфой не мог даже вздохнуть.

— Она хочет взять под контроль восстановление Министерства? Сделай так, чтобы нужные люди её слушали и выполняли указания. Она хочет лично курировать жертв? Узнай, кто нуждается в помощи, собери отчёты, организуй систему, чтобы она не тратила время на лишнее. Она рано или поздно решит разобраться с теми, кто всё это устроил. Разгадай цепочку соучастников раньше. И убей их до того, как это можно будет повесить на правительство.

Гарри понизил голос, приближаясь чуть ближе. Он оставался пугающе серьёзным, выдавая такие советы, очевидно, нарушающие все законы.

— Хоть умри за неё, но если хочешь, чтобы тебе снова верили — докажи, что можешь быть частью её мира. Он сейчас важнее любого из нас.

Ему казалось, что Поттер только что всадил нож ему прямо в грудь и провернул его, прежде чем вытащить. Гарри говорил жёстко, прямо, и, что хуже всего, правду.

Это действительно был единственный путь.

— Она либо вычеркнет тебя, либо будет воспринимать, как неотъемлемую часть своей жизни, а если ты найдёшь способ доказать свою полезность... — Поттер замолчал, оставляя Драко додумать мысль самому. — Тебе, по сути, достаточно перестать быть придурком, которым ты являешься сейчас.

Гарри осмотрел его ещё раз, пробегаясь глазами по абсолютно сбитому с толку Малфою.

— Никакие правильные слова не помогут, пока она не оглянется и не поймёт, что ты — её опора и поддержка.

Драко медленно выдохнул, сглотнув подступивший к горлу ком.

— Чёрт, Поттер, — он наконец хрипло усмехнулся, покачав головой. — Ты всегда был таким умным или это побочный эффект дружбы с Грейнджер?

— Побочный эффект, — улыбнулся тот, отводя взгляд. — Иди работай. И если ты хоть раз поставишь её под удар, я убью тебя.

Но они не успели разойтись, один из авроров настиг их:

— Министр Грейнджер пожелала видеть вас обоих в своём кабинете.

Поттер и Малфой переглянулись.

—Салазар, — пробормотал Драко, проведя рукой по лицу. — Что на этот раз?

— Узнаем, — коротко ответил Гарри, уже направляясь в сторону кабинета.

Малфой последовал за ним, хотя внутри него всё горело от перенапряжения. Его мозг до сих пор прокручивал последние слова Поттера, а теперь ещё и Грейнджер собиралась видеть их двоих. Совпадение? Чёрта с два.

Уже появившаяся секретарь у двери кабинета Министра кивнула им, не задавая лишних вопросов, и впустила внутрь.

Гермиона стояла у окна, спиной к ним. Свет фонарей из-за стекла очерчивал её силуэт, делая его чуть резче, чем обычно. Она выглядела спокойной. Слишком спокойной. Слева от неё, чуть позади, стояла Пэнси, сложив руки на груди и молча наблюдая за происходящим с пустым выражением лица.

Малфой шагнул в комнату первым, на мгновение остановив взгляд на Гермионе. Поттер следовал за ним, напряжённость сквозила в каждом движении. Уизли появился в проёме следующим вместе с Браун.

Вернувшийся Александр задержался на пороге, прежде чем войти внутрь. Глаза мгновенно нашли Гермиону, как будто он уже догадывался, о чём пойдёт разговор.

Последним вошёл Майкл, и, закрыв за собой дверь, потерял всю лёгкость, с которой обычно держался.

В кабинете Министра было холодно и жутко.

Грейнджер медленно повернулась, пронзая их взглядом тяжелее, чем любые слова, которые могли бы прозвучать.

Стараниями Пэнси следы усталости, смазанного макияжа и помятой одежды, в которой она провела последние сутки, пропали. Теперь перед ними стояла Министр Магии в строгой, идеально сидящей траурной мантии, с символом её должности на лацкане, и высоко собранными волосами. В этом облике не осталось ничего от женщины, которую они знали, ничего от человека, который позволял себе сомневаться.

Драко был восхищен. Ровно до момента, когда она заговорила, выбивая весь воздух из лёгких.

— Теперь вы расскажете мне, как Кингсли разработал свой план.

Она швырнула стопку досье, и документы разлетелись по комнате: фотографии лиц, имён, подписей, решений, которые были приняты за её спиной, упали под ноги каждому из них.

На комнату опустилась тишина, пропитанная напряжением, а затем заклинание оглушения, отсекшее их от внешнего мира.

— Убедите меня, что у вас были причины.