В пасти у зверя

Сознание вернулось к Каре медленно и мучительно. Первым ощущением была всепроникающая слабость, будто из нее выкачали все сухожилия и заменили их ватой. Затем она почувствовала холодный металл, впивающийся в запястья и лодыжки. Она была прикована к кровати с высокими поручнями. Воздух был стерильным и безжизненным, пахнущим озоном и чем-то химически сладким.

Она попыталась пошевелиться, но ее тело не слушалось. Взгляд упал на капельницу, стоящую рядом. По тонкой трубке в ее вену медленно, капля за каплей, поступала мутноватая жидкость. Серебро. Теперь она понимала источник этой изнуряющей слабости. Оно жгло изнутри, подавляя ее силу, туманя разум.

Комната была небольшой, с гладкими белыми стенами без окон. Единственный источник света — матовая панель на потолке, излучающая ровный, безжалостно яркий свет, от которого слезились глаза.

Дверь бесшумно открылась. В проеме возникла высокая, статная фигура мужчины. Он был одет в безупречный темный костюм, его темные волосы были тщательно уложены, а на лице с аристократическими чертами лежала печать не просто возраста, а древности. Он вошел, и дверь закрылась за ним.

Кара попыталась прочитать его ауру, как делала это всегда. Но ничего. Перед ней была пустота. Гладкая, непроницаемая стена. От него не исходило ни эмоций, ни намерений, лишь холодная, безразличная мощь, давящая на психику.

— Не трать силы напрасно, дитя, — его голос был глубоким и бархатным, без единой нотки угрозы, но от этого лишь более пугающим. — Мою сущность не так просто прощупать. Меня зовут Орландо. И я, в некотором роде, твой... благодетель.

Он подошел ближе, его взгляд, темный и пронзительный, с холодным любопытством скользнул по ее прикованному телу.
—Остальные требовали немедленной казни. Но я уговорил Старейшин дать мне шанс изучить тебя. Ты — любопытный феномен.

— Что вам от меня нужно? — прошептала Кара, ее собственный голос показался ей хриплым и чужим.

— Правду, — просто ответил Орландо. — Для начала. Откуда ты? Кто твой Создатель? Кто осмелился нарушить древний закон и обратить тебя без санкции Поглотителей?

В его глазах не было гнева. Лишь научный интерес, как у энтомолога, рассматривающего редкий вид насекомого. И это было унизительнее любой злобы. Каре стало ясно — врать бесполезно. Да и зачем?

— Меня зовут Кара, — сказала она, глядя в потолок. — Я была человеком. Меня пригласили на вечеринку. Там я встретила Авраама. Это он... это он сделал меня такой.

Имя «Авраам» повисло в воздухе, словно удар хлыста. Лицо Орландо на мгновение исказилось. Что-то промелькнуло в его глазах — ярость? Боль? — но тут же исчезло, сглаженное вековой тренировкой. Он вздохнул, и в его голосе появилась фальшивая, сладкая нота тоски.

— Ах, этот блудный сын... Вечно он сеет хаос, куда бы ни ступила его нога. — Орландо покачал головой. — Наш клан, дитя, существует тысячелетия. Мы — Поглотители. Мы установили порядок в этом хаосе. И один из наших первых и нерушимых законов гласит: никто не может создать новое чадо без воли и разрешения Старейшин. Каждый из нас учтен, проконтролирован. А самовольное обращение... карается смертью для обоих — и Создателя, и его незаконного отпрыска.

Он сделал паузу, давая ей осознать тяжесть своих слов.
—А твой Авраам... он не только нарушил закон. Он обратил тебя, а ты, в свою очередь, лишила жизни весьма ценного человека. Виктор Орлов был... нашим активом. Его смерть привлекла ненужное внимание.

Орландо подошел к кровати и нежно, почти по-отечески, провел тыльной стороной ладони по ее руке, там, где была татуировка. Его прикосновение было ледяным.
—Отдыхай, дитя. Завтра мы продолжим нашу беседу. Тебе предстоит пройти множество... тестов.

Он вышел, и дверь снова закрылась беззвучно. Спустя несколько минут вошли двое молчаливых людей в белых халатах. Они отсоединили капельницу, освободили ее от наручников, но ее тело было так слабо, что она едва могла стоять. Они взяли ее под руки и повели по длинному, белому коридору.

Они спустились на лифте и привели ее в просторное подземное помещение, больше похожее на лабораторию. Хромированные поверхности, прозрачные боксы с непонятным оборудованием, ряды мониторов. И в центре — нечто вроде кресла стоматолога, увешанного ремнями и датчиками.

Слуги уложили ее в это кресло и пристегнули. Один из них, не глядя ей в глаза, ввел ей в вену новую дозу раствора серебра. Слабость накатила с новой силой, погружая ее в беспомощное оцепенение.

Кара лежала и смотрела в ослепительно белый потолок. Страх отступал, сменяясь леденящим душу пониманием. Она была не просто пленницей. Она была образцом. Экспериментом. И ее единственная связь с миром, Авраам, был для них не просто преступником, а личным врагом. Ее шансы на спасение таяли с каждой каплей яда, впрыскиваемой в ее вены.

Броди вошел в свою квартиру с чувством глубокого удовлетворения. Миссия была выполнена. Угроза, эта девчонка-выродок, обезврежена. Старейшины будут довольны. Его статус укрепится. Он сбросил пиджак на диван и направился к бару, чтобы налить себе виски. Он заслужил.

— Не двигаться.

Голос прозвучал прямо у него за спиной, холодный и обезличенный. Броди замер. Он узнал этот голос. Этого не могло быть.

— Руки за голову. Медленно повернись.

Броди повиновался. В полумраке гостиной, из-за кресла, поднялась фигура. Лицо было в синяках, один глаз заплыл, но в другом горел такой холодный, беспощадный огонь, что у Броди, видавшего виды, по спине пробежали мурашки. Лео Смит. Он был жив. И в его руке был прижат к брюху Броди ствол пистолета с глушителем.

— Как? — выдавил Броди. — Я приказал сжечь дом.

— Твой человек оказался не так усерден, как ты, — голос Смита был ровным, но в нем слышалось напряжение затянутой до предела пружины. — Он проверил пульс, но не стал переворачивать тело. Я упал лицом вниз, в самом холодном углу, где огонь бушевал меньше. Потом мне хватило сил отползти в лес, прежде чем все рухнуло.

Сутки назад
Первым вернулось сознание, а с ним — адская боль в голове и тошнота. Лео лежал ничком на горячем полу, и воздух вокруг был густым и едким от дыма. Сквозь гул в ушах он слышал треск огня. Он заставил себя пошевелиться, отползти от жара, волоча онемевшую руку. Он выполз на крыльцо, потом в холодную, влажную траву. Сосны вокруг стояли нетронутыми, безмолвными свидетелями. Он видел, как крыша дома с грохотом рухнула внутрь, выбросив фонтан искр. Он лежал и смотрел, как горит все, что у него осталось. Все, кроме одного — ярости и желания спасти ее.

Он не знал, сколько пролежал так. До рассвета. Потом, собрав остатки сил, он побрел через лес. Он шел, пока не наткнулся на одинокую ферму. Он солгал, сказал, что попал в аварию. Добрая женщина дала ему поесть и позволила воспользоваться телефоном. Он позвонил только одному человеку — бывшему коллеге, который уволился и которому он мог доверять. Тот забрал его, предоставил убежище, деньги, оружие. Лео знал, где искать Броди. Он знал его адрес из служебной базы. И он ждал.

---

— Где она? — спросил Смит, упирая ствол глубже.
—Мертва, — брызнул слюной Броди. — Ее ликвидировали.

Выстрел прозвучал глухо. Пуля пробила Броди плечо. Он вскрикнул от боли и шока, рухнув на колени.

— В следующий раз буду целиться в коленную чашечку, — сказал Смит без единой эмоции. — Где она?

— Я не знаю! Клянусь! Меня вызвали только для того, чтобы доставить ее! — закричал Броди, хватая ртом воздух. Кровь сочилась сквозь пальцы.

— Кому ты ее доставил? Где?

— Я... я не видел их лиц! Это было в старом здании на Парковой, 42! Подвал! Лифт ведет вниз! Больше я ничего не знаю!

— Зачем она им? — Смит присел перед ним, его лицо было совсем близко. — Почему они так ее хотели?

— Не знаю! Честно! Они... они просто сказали, что она нарушила закон! Что она незаконно обращенная! Они называют себя Поглотителями! Я... я просто их слуга! Они дают мне силу, власть, а я делаю их грязную работу!

В его глазах был настоящий, животный страх. Не перед пистолетом, а перед теми, кому он служил. Смит понял — этот человек был всего лишь пешкой. Испуганной, жалкой пешкой.

Он встал, не спуская с Броди глаз. Он достал из кармана наручники и бросил ему.
—Пристегни себя к батарее.

Броди, дрожа, послушался. Смит наскоро перевязал ему рану, чтобы тот не истек кровью, и заткнул ему рот кляпом.

— Если ты врешь, — Смит наклонился к нему, — я вернусь. И на этот раз мы поговорим по-настоящему.

Он вышел из квартиры, не оглядываясь. На улице его ждала старая, ничем не примечательная машина. Он сел за руль и резко тронулся с места. Адрес «Парковая, 42» горел в его мозгу. Он не знал, что найдет там. Лабораторию? Тюрьму? Могилу? Но он знал одно — он либо спасет ее, либо умрет рядом с ней. Другого варианта не было.